Сказ о пеньковском оборотне (СИ)

Спустя минут… шесть меня окрикнули. Быстро обернувшись, я с некоторым удивлением отметила, что и охотник и тело Волчицы куда-то исчезли. И у меня были сильные сомнения, что хоть одного из них я когда-нибудь увижу. Лео сидел, вытянув ноги, и довольно жмурился. Такой… сытый. Желудок отчаянно свернулся. Не думать об этом! Каждый питается, как хочет! Я же не ругаю соседского кота или самого соседа из-за того, что он каждый сочельник упрямо режет несчастного гуся и ест его с потрохами! Ну — сосед режет, а коту достаются потроха. Эээ… Да о чем я думаю?!
— Вкусно было? — Язвительно поинтересовалась я, подходя к нему.
— Угу. — Он вяло кивнул, приоткрывая шоколадные глаза, в которых подсвеченные вечерним солнцем играли чертики. Я присела рядом.
— Набор маньяков на сегодня закончен? — Без особой надежды поинтересовалась я, прижимаясь к его плечу.
— Не знаю…ик!.. — Он покосился на меня и снова икнул. Я расхохоталась во все горло — нервы, нервы…
— Глупый ты старик.
— Не только глупый, но и зверски уставший. — Сонный жест рукой поперек длинной шеи.
— Потом отдохнешь. — Немилосердно сощурилась я, пихая уже во всю зевающего вампира в бок.
— Но я…
— Потом. — Отрезала я. Он тяжело вздохнул, соглашаясь. Ну вот! Кажется, я опять начинаю ему приказывать! Привычка — вторая натура. А от таких привычек лучше избавляться: — Хотя…Знаешь, что?
— Что? — Уже готовясь к чему-то плохому, мрачно спросил он. Я только хмыкнула:
— Экий ты подозрительный!
— Станешь тут добрым и сердечным, когда по пять раз на дню тебя пытаются смешать с грязью! Сказка, а не жизнь!
— Запас язвительности у тебя не кончается, да?
— И никогда не кончится! — Гордо провозгласил вампир, вскидывая голову.
— Ну, ну… Интересный факт — в тебе всегда просыпается чувство юмора после очередной смерти. В чем связь?
— Все очень просто — при наличии постоянного чувства юмора умирать становиться легче, ну, а если учесть, что нас, вампиров, пытаются убить с рождения, то вот она, параллель — все в природе взаимосвязано.
— Смерть и юмор? — Я, по правде, не очень-то докумекала основную мысль его пояснений, но все же что-то да поняла. Весьма частично.
— Они не разделимы. — Кивнул Лео. — Как, скажи, ведет себя узник, которому весьма немилосердно сообщили, что на рассвете его голова слетит с плеч? Слез не осталось, нервы превратились в рваные струны… Остается только одно средство — черный Юмор. Юмор с большой буквы. Тот, что заставляет содрогаться богатых, аристократически-вышколенных деток суровых католиков-родителей, и содрогаться не от страха, а от восторга, от немого восхищения, смешанного с божественной дрожью искреннего ужаса — ведь они знают!
Того, что бояться, что до боли ненавидят, осознавая, что жизнь без него — не жизнь. И все восхищаются собой, своим бесстрашием, ведь чтобы узнать, нужно растерзать свой горький страх.
Но лишь некоторым доступно обогнуть ту тончайшую грань между сумасшествием и наслаждением и вникнуть во все тонкости такого Юмора. А ведь полное проникновение грозит потерей рассудка!
Узник не боится. Страха не осталось. И он всходит на виселичную площадку с глупой улыбкой на губах, потому что… — Он замолчал и устремил мутный взгляд куда-то вдаль. Только спустя минуту я поняла, что продолжения не будет.
— Но Лео! — Я потормошила его за плечо, выводя из транса. — Неужели обычный черный Юмор так влияет на психику людей? Сейчас же очень актуальны глупые шутки про смерть, про насильственный секс — опять же с летальным исходом. Люди смеются над ними, но при этом сохраняют трезвое мышление и…
— Ваши человеческие шутки, ваше понимание черного Юмора никуда не годится! — Фыркнул Лео. — Ты можешь сравнить детальное, досконально прорисованное изнасилование и реальные ощущения? Чувство чужого тела в твоем, умопомрачающая боль и наслаждение в одном флаконе… Крики… Дикие звериные желания, прорывающиеся наружу… Это все может промелькнуть в твоем сознании за считанные секунды, и даже боль от ударов плеткой и выкручиваемых рук будет реальной! Ты будешь на себе ощущать всю силу истинного мазохизма и — кстати, о твоем любимом летальном исходе — он тоже будет. Взрыв, чудовищная агония, боль, разрывающая тело — все будет. Ты умрешь во сне, в удивительно реальном сне, и уже не сможешь разбудить свое сознание. Может, в реальном мире ты и будешь жить, но твой разум — нет. Такова цена. Цена неземным наслаждениям, пыткам, и не многие готовы ее заплатить.
 
Я сглотнула, лихорадочно ища глоток воздуха. У меня зрел вопрос, но задавать его я страшилась, а почему — не знала сама. Лео вновь устремил взгляд в неизвестность, рассеянно закусив губку остреньким клычком, зевнул. Я все же спрошу!.. Нет, не спрошу… Страшно, любопытно, интресно, страшно…
— Лео… — И прежде чем я успела остановить свой язык… — А ты можешь мне это показать?
Его огромные глаза от удивления стали еще больше. Он растяжно повернулся ко мне и внимательно оглядел.
— Нет.
— Но почему? — Я даже обиделась.
— Потому что ты еще маленькая, потому что тебе того знать не положено, потому что твоя глупость когда-нибудь доведет меня до плахи, и потому что я так сказал. Еще вопросы?
Я было уже набрала в рот воздуха, чтобы разразиться ругательствами, как замерла с открытым ртом, давая Лео выговориться вновь:
— Ты глупа, мала и неопытна. Тот мир не для тебя. Не спорь, я знаю, что говорю. Я — его Дитя и Бывший Владыка.
— Никак Кошмария? — Невесело хмыкнула я.
— Вообще-то Хаос. — Поморщился моей легкомысленности Лео. — Зачем тебе запредельные удовольствия, если ты еще по молодости не испытала земных? Ты же… В который раз убеждаюсь, что говорить тебе что-либо опасно.
— Ничего не опасно! Мы только одним глазком взглянем и все!
— Так… Спокойно. — Сказал Лео сам себе и зачем-то сделал пару глубоких вздохов. Мотнул головой. Прелестный легкий полурумянец с его щечек исчез — похоже, он провел сеанс саморелаксации. Заговорил тишайше: — Мия, оставим этот разговор. Я понимаю твою реакцию, сто раз слышал подобное — люди, что с них возьмешь! Им говорят: «Это огонь. Он жжеться!». А они в ответ: «Ясно!» и, счастливые, прыгают в пламя! «Зачем же?!» — Кричат на них, полуживых вытаскивая обратно. «Так красиво же!» — Не смущаясь, отвечают они. Бред. Но как предполагаемо! Стоит тебе услышать что-то подобное, как и тело и твоя душа рвутся к этому запретному, но такому манящему плоду! Впрочем… Так вот в чем дело! — Он хлопнул себя ладошкой по лбу. Я с интересом следила за ним — до чего же он «вдруг» додумался? — Ну естественно! Как же это я…Магия! — Пояснил он мне. — Простейшая инкубовская магия, действующая на всех людей без исключения. Сейчас, погоди… Ага! Есть! — Он как-то странно взмахнул рукой и…
Наваждение слетело! Рассыпалось! Меня едва не вывернуло наизнанку от мысли, куда я только что хотела пойти и что хотела там сделать. Мерзость какая! Вот уж точно — магия! Неужели в нормальном состоянии я смогла бы захотеть… Мелькнула шальная мысль — а почему бы и нет? Но я тот час же отмела ее в сторону. Не в этой жизни! По крайней мере, не в таком возрасте — Лео прав. Я еще слишком молода, многого не знаю. В моем мире есть множество способов развлечься, не менее радикальных. Потом. Все потом. А сейчас…
— Лео?
Он окинул меня угрюмым взглядом.
— Не боись, уже выздоровела. — Хохотнула я. — Мой маленький упырешечка… Небось, так зубами и скрипишь, на меня глядя.
— Вообще-то нет. — Огрызнулся он, действительно скрипнув белоснежным клычком. — Просто… — он с силой потер лоб. — Я очень устал. До облавы остается всего несколько часов, а я еле стою на ногах. Если я и смогу тебе сегодня чем-то помочь, так только подхрапеть за компанию. — Он широко зевнул. Его аура мигнула и засветилась на полтона ниже. Так вот что значит «перегорел»! Он то гаснул, то вспыхивал, как догорающая лампадка. Мне даже думать не хотелось, что будет, если он потухнет совсем. Заметив какое-то движение за спиной, я порывисто обернулась и…