Человек из Кемерово (СИ)
— И что подают?
Странный вопрос. Я пристроил трость и стал загибать пальцы:
— Просто блины с маслом, сметаной или ягодными джемами. Мясные, рыбные, печеночные, грибные… Кстати, я больше люблю с глазуньей и ветчиной, очень необычно и сытно. Сырные острые — на любителя, туда красный перец ломтиками строгают. Зажуешь один и потом литров пять пива надо, чтобы пожар в желудке погасить… Для ценителей есть кабачковые, свекольные, капустные и с овощами. Это обычно одаренные заказывают, вроде помогает им потенцию поддерживать… Ну и сладкие разные, от медовых до шоколадных… Так, заболтал вас. Левее держись, вон трамвай видно. Сейчас на Кузнецкий и прямо, на север.
* * *
Место на парковке нашли в самом углу. Вечер, народу полно. Тут на задах школа и футбольное поле. Правее квартирует местный клуб любителей пинать мяч. Вечером у них или дискотека для молодежи, или спортивное кафе работает, записи игр крутят. Формально район считается окраиной Нахаловки, но молодежи с Рудничного полно. И территория объявлена зоной свободной от любых разборок. Дальше к реке куча разных магазинчиков, мастерских бытовой техники и одежды, сапожники в дальнем углу. Днем — местная мекка для домохозяек, кто по делам бродит со списками покупок. Ну и вечером молодежь тусит. Вон, окно с торца приоткрыто, хвост очереди метров на пятьдесят растянулся. Блины на вынос берут. Бумажная тарелочка, бумажный стаканчик для пива. И никакого мордобоя. Местные не поймут. У них и так мало «приличных» мест по округе.
— Нам сюда.
Выбравшись из «жигулей», двинул ко входу. Парочка пристроилась следом. Уже на крыльце водитель засомневался:
— А проблем не будет? Вон, нелюдей полно.
Точно прикомандированные. Может и не из нашей губернии. Я-то привык, что в Кемерово в Нахаловке на любую морду наткнешься.
— Вы поменьше про инородцов орите, тогда и проблем не будет… Вечер добрый, Шашлык. Как у вас сегодня со свободными местами?
Сколько помню, на входе всегда охранники из семейства уруков. Четыре брата, все отслужили и теперь на паях держат блинную. Но на кухне им лень пахать, с подносами пусть молодняк бегает. Поэтому вечерами вместо вышибал по очереди. Огромные, клыкастые, с заплетенными в косы волосами. У каждого на альпинистском стальном карабинчике кастет пристроен на поясе. Внушительный такой, с шипами. Любой посмотрит и поймет — шуток здесь не понимают. Дойдет дело до «ты меня уважаешь», так прямиком в морг и спровадят. В больницу даже не повезут, покойникам врачи обычно без надобности.
— Вечер, Найденыч. На первом все занято, на втором пока места были.
Кто бы сомневался. Внизу длинные столы расставлены, тут компашки ужинают. А наверху круглые высокие пластиковые «блямбы», где ты жуешь, переминаясь с ноги на ногу. Там обычно посетители, кто заскочил по дороге домой перекусить. Пока им заказ готовят — блин-другой заглотят и побегут дальше.
Но еще вдоль окон тянется эдакий прилавок. И вот там скамьи рядом. Можно сесть, смотреть наружу и дегустировать неспеша. У задней стены почти всегда свободно. Никто не хочет припаркованными машинами любоваться. А мне — нормально. Колонки ближе ко входу, поэтому музыка не так сильно по ушам давит. И сараи с водонапорной башней меня ничуть не раздражают. Я даже наблюдаю за тихой войной местных укурков и хозяина автосервиса. Снага разрисовывают граффити железный бок рукотворной башни. Охрана ловит самых нерасторопных и заставляет все замазывать. Потом приходят новые бодрые, история повторяется. В прошлый раз умельцы изобразили огромный член, но не успели подписать, кому принадлежит. Хочу посмотреть, что в это раз намалевали.
— Тогда мы на второй. Мальчики со мной. Присматривают, вдруг я кому ногу оттопчу.
Усмехнувшись, урук поднял левую руку, щелкнул пальцами и рядом материализовался зеленорожий половой. Заказы принимают и разносят по залу обычно снага. А вот с заплечными коробами по адресам бегают уже гоблины. Поближе — пешком. Подальше — на велосипедах. И ни одна зараза их не тронет. Потому что если ты наехал на курьера, то блинную закроют на клюшку, а к идиотам в гости зайдут четыре дядьки с надетыми на лапы кастетами. После чего доктор подпишет бумаги о несовместимых с жизнью травмах и популяция кретинов уменьшится.
Место в самом деле нашлось. Я пристроил трость и цилиндр справа, дождался горячих блинов и теперь аккуратно орудовал пластиковым ножом и вилкой. Мои любимые с ветчиной, сыром и острыми приправами. Язык проглотишь. И за все — полушка. Заведение живет с оборота и продажи пива. Там цена хоть и не грабительская, но и не даром разливают. Пивоварни своей нет, у кхазадов покупают. Четыре точки в округе. Царский стаут, Южный эль, Темный шахтерский и Сибирский. Последний очень бородачи уважают — там градус приличный, с горчинкой и после литровой кружки ноги не всегда уверенно держат. Я предпочитаю стаут домой заказывать. Он чуть-чуть яблоками отдает. Осенью пахнет. Я местную осень люблю. Зиму не очень. Зато листопад, дожди и запах гнили по утрам уважаю. Выйдешь на крылечко, посмотришь на это все и понимаешь — а ведь живой, мужик, ты все еще живой. Что не может не радовать.
Слева активно работали челюстями «мальчики из Приказа». В самом деле — кушают за свои, за клиентом присматривают, отчет красивый напишут и командировочные отработают. Народ в зале на них внимание особо не обращает. Более чем уверен, что те же снага служивых срисовали. Но, как я уже говорил, здесь нейтральная территория. Вот если хочешь неприятностей, можешь в Джамбуллу прогуляться. Не так далеко, на машине минут за пятнадцать по кривым улицам доберешься. Там тебе аборигены с удовольствием полную панаму неприятностей отгрузят. Туда даже милиция для рейдов в усиленном составе заглядывает, на броневиках и с дробовиками. Хотя участкового местные не трогают. Он сам кого хочешь потрогает — олог-хай, горный троль. Другого бы оборванцы давно сожрали, а с этим стараются не связываться.
Доев блины, я цедил кислый морс и разглядывал многострадальную водонапорную башню. Зацепив за макушку веревку, пониже спустился снага в спортивном костюме яркой попугаистой расцветки. Макая в ведерко с белой краской широкую кисть, заканчивал очередную букву. Не знаю, кто такая «Римма», но зато мне ясно давали понять, что эта дамочка — шалава. Ну, так написано.
Внизу переминался охранник, баюкая в руках тяжелую жердину. Новенький, судя по всему. Потому что я готов был поставить деньгу, что как только последнюю букву домалюют, художник помашет лапой и удерет без тяжких телесных повреждений. Скорее всего, уже времянку пробросил в стороны школы. Зацепится за тросик и махнет через три забора, оставив охранника с носом.
Все, можно домой собираться. Обнаглею, попрошу подбросить. Парням еще сидеть рядом, пока смену не пришлют. Дурнина, конечно. Можно подумать, ко мне завтра еще какой-нибудь урод подкатит, фуру-другую контрафакта в гараж забьет.
Но в целом день прошел неплохо. Завтра можно по сидельцам прошвырнуться, сбросив «хвост» перед этим. И послушать, чем городское дно дышит. Вдруг кто-то собирается паханов подвинуть, а я и не знаю.
Глава 7
Иногда у меня случались по утрам приступы странного настроения. Это когда я вставал на рассвете подозрительно бодрым, выспавшимся и с желанием чудить. Самую малость. Например — сделать зарядку. Вот как сегодня.
Распахнул створки гаража, встал посередине, оценил звенящую пустоту. Раньше сюда разнокалиберный мелкий мусор стаскивал. Как говорят соседи — врастал в быт. Кособокую тумбочку, которая мне не нравилась. Мятый чайник. Три кривые доски от забора — шпану подрядил, те где-то по району оторвали материалы и заделали дыру. Старые трухлявые доски и две про запас выбрасывать не стал, убрал в гараж. Когда купец приволок ящики с товаром, мое барахло спихнули в угол. Откуда все вместе и выгребли во время обыска. Теперь я медленно делал приседания и разглядывал грязно-белые стены, крепкие плахи пола и не до конца стертые пометки мелом. Какие-то мудреные закорючки опричников. Они привезенной машинерией гараж обнюхали, оставили после себя кучу следов. Вроде как — «проверено, мин и драгоценностей не обнаружено».