«Пассажир» из Сан-Франциско

— Извините, что заставил вас ждать. — Мартин появился спустя пять минут после назначенного времени.
— Ничего страшного. Ну, как вам у нас?
— Привыкаю понемногу.
— Может быть, есть какие-то проблемы?
— Проблема одна, — Мартин помрачнел. — Мы сегодня потеряли Маковского. И он до сих пор не объявился: ни в гостинице, ни у хоккеистов… ни даже на личном свидании…
— А я это предвидел, — сказал Соколов с некоторым даже удовлетворением в голосе, — знаете, я попросил бы вас не ставить пока в известность о происшедшем сотрудников посольства. И в особенности ваших кураторов. Чего раньше времени баламутить… Мы решим эту проблему.
— Хорошо, господин генерал. — Мартин пожал плечами. — Сегодня выходной, так что информировать все равно некого.
Хорошенькая официантка подошла к столику, развернула перед новым посетителем меню. Мартин непонимающе уставился на непонятные русские буквы, потом вопросительно посмотрел на девушку. Она хихикнула и на ломаном английском принялась рассказывать про особенности национальной кухни. Из рассказа Мартин понял, что питаются русские из рук вон плохо — сплошной жир, холестерин и пирожки с капустой. Сразу как приехал он уже отведал местной кухни, и результат был плачевным — пришлось полночи проспать на унитазе. Пару раз в Сан-Франциско он заходил в русские рестораны вместе с Ириной, но кухня там разительно отличалась от местной.
— Спасибо, ничего не надо, — он захлопнул меню. — Лучше загляну в Макдональдс. Дерьмо, но привычное. До свидания.
Мартин поднялся со стула, пожал Соколову руку и пошел гулять по Москве. Сегодня в гостинице он взял путеводитель и собирался прогуляться по городу, может быть, зайти в какой-нибудь музей. Поклонником искусства он не был, но считал своим долгом познакомиться с достопримечательностями тех стран, куда забрасывала его работа. Если, конечно, выдавалось свободное время, — а то бывало и так, что продохнуть некогда, не то, что пойти куда-нибудь.
Соколов не стал допивать остывший кофе, а заказал себе еще одну чашку. Достал мобильник, набрал номер.
— Алло… — ответила трубка.
— Сергеев, ты не успел еще с таможни уволиться?
— Как вы сказали — заявление написал.
— Погоди. Возьми обратно. Ты еще там нужен.
Не успел Маковский смириться с судьбой и своей временной обителью, как его вывели и опять куда-то повезли. Правда, на этот раз без наручников. Потом опять была камера, потом кабинет — и пожилой товарищ старосоветского вида, представившийся майором ФСБ Дегтяревым.
— Не волнуйтесь, господин Маковский, мы обязательно свяжемся с вашим посольством. К сожалению, — майор развел руками, — сейчас это сделать никак невозможно. Сегодня четвертое июля — День Независимости США… Кстати, с праздником вас.
— Благодарю, вы очень любезны, — холодно ответил Фил. — Но не мог бы я узнать, в чем меня обвиняют и на каком основании я арестован?
— Вы не арестованы, а задержаны, — поправил майор. — И пока, повторяю — пока — вас не обвиняют. Вообще, как видите, у нас с вами беседа, так сказать, неофициальная, без протокола… Просто хотелось бы задать несколько вопросов.
— Не возражаю.
— Прекрасно. Хотите сигарету?
— Спасибо, я не курю. Лучше воды предложите. — Больше всего Фил сейчас жалел, что отказался пообедать вместе с улыбчивым бандитом. Арест после обильной трапезы был бы куда меньшим испытанием, чем на голодный желудок.
— Конечно-конечно. — Дегтярев подвинул Филу стакан и пластиковую бутылку с минералкой. Подождал, пока тот напьется и приступил к допросу:
— Скажите, вы знакомы с гражданином Кураевым Петром Петровичем?
— Нет.
— В некоторых кругах он известен как «Толстый».
— Я не знаю такого человека.
— Не понимаю вас, господин Маковский, — сокрушенно покачал головой Дегтярев. — Какой смысл отрицать совершенно очевидные вещи? Вы встречались с ним в ресторане и были вместе задержаны.
Дегтярев достал из стола фотографии, предъявил их Филу. На снимках весьма отчетливо были видны два беседующих господина — толстячок, оказавшийся Кураевым Петром Петровичем, и сам Маковский.
 
— Вы имеете в виду этого человека? К сожалению, он мне не представился.
— Помилуйте, господин Маковский! — всплеснул руками Дегтярев. — Такие люди, как Кураев, не подходят в ресторанах к первому встречному и, уж тем более, не приглашают случайных людей в отдельный кабинет. Вы меня разочаровываете таким ответом…
— И тем не менее, это так.
— Ну что ж… Предположим. Хотя, согласитесь, что это маловероятно. Практически, я бы сказал, невозможно. Ну предположим… Зачем же вы понадобились господину Кураеву? Только не говорите мне, что он спрашивал у вас, который час.
— Я этого и не говорю, — манера следователя тянуть кота за хвост начала Фила порядком раздражать.
— Прекрасно! В таком случае, о чем же шла речь, если не секрет?
— Секрет, вы угадали. Именно этого я и не могу вам сказать.
— Да… что-то не складывается у нас беседа, вы не находите? Господин Маковский, — майор Дегтярев оперся подбородком о стоящие на столе руки и пристально посмотрел Филу в глаза. — Я хочу, чтобы вы поняли, что отвечать на мои вопросы правду — в ваших собственных интересах. Человек, с которым вы встречались, кое в чем подозревается, согласитесь, что вполне логично допустить и вашу причастность к его преступной деятельности. Тем более, вы отказываетесь отвечать на вопросы…
Некоторое время они молча смотрели друг другу в глаза, потом Фил тяжело вздохнул и произнес:
— Хорошо, я отвечу. Дело в том, что ваш господин…
— Кураев, — подсказал майор.
— Вот-вот… Этот господин Кураев, как вы сказали, в миру — «Толстый», обратился ко мне в связи с моей профессиональной деятельностью…
— То есть? — не понял Дегтярев.
— Вам, наверное, известно, что я нахожусь в России как представитель НХЛ?
— Да, конечно.
— Так вот… Господин… Как вы сказали, его фамилия?
— Кураев…
— Господин Кураев откуда-то узнал об этом и обратился ко мне с просьбой…
— Какой?
— Он сказал, — охотно пояснил Фил, — что очень обеспокоен судьбой российского хоккея и готов вложить деньги для восстановления его престижа на мировой арене. В связи с этим он собирается приобрести несколько хоккеистов НХЛ для одного из российских клубов. Его интересовали приблизительные затраты на это мероприятие. Вот, собственно, и все. — Маковский улыбнулся.
— Понятно… — протянул Дегтярев. — Однако, уважаемый господин Маковский, есть во всем этом неувязочка…
— Что за неувязочка?
— Во-первых, господин Кураев Петр Петрович, а попросту — «Толстый», никогда в жизни не имел отношения к спорту вообще и к хоккею, в частности. А во-вторых, вначале вы сказали, что ваша беседа является секретом. Позвольте спросить, что же такого секретного вы мне только что сообщили?
— Охотно отвечу на оба ваших вопроса. Во-первых, господин Кураев просил меня не афишировать свои замыслы. Даже вы не знали, что он собирается вкладывать деньги в спорт. А во-вторых, по условиям моего контракта, я не должен разглашать коммерческие тайны. Впрочем, — пожал плечами Фил, — вы можете спросить и самого Кураева о содержании нашей беседы.
— Спросим, спросим… — пообещал майор, — всенепременно спросим, уважаемый господин Маковский. Ну что ж… С прискорбием должен констатировать, что наша беседа не удалась… — Дегтярев вздохнул, сокрушенно покачал головой и нажал на кнопку, вызывая конвоира. Конвоир появился — высокий, с квадратными плечами и квадратным же подбородком.
— Проводите, пожалуйста, господина Маковского в камеру, — церемонно обратился к нему майор. Подождал, пока квадратный выведет задержанного в коридор, и снял трубку внутренней связи.
— Шестаков на месте?
В предназначенной Филу камере один обитатель уже был. Правда, разглядеть его сразу не удалось из-за стеной стоящего сигаретного дыма. Когда глаза привыкли, на нарах нарисовался щупленький типчик. С сигаретой в зубах, естественно, и с газетой в руке. Прежде чем начать разговор, Филу пришлось долго откашливаться.