«Пассажир» из Сан-Франциско
Она вдруг резко приподнялась, глаза, даже через прикрытые веки, замутненные солнечным розовым цветом, не сразу сориентировались в береговой обстановке. Тема барахтался в воде, пытаясь удержать круг, который явно намеревался отправиться в одиночное плавание.
— У., у… Мама!
Не так уж и далеко он был от берега. И море не штормило. Так, легкая влекущая за собой волна. Но ему хватило, чтобы нагнать страху и на себя и на нее. А все из-за этой девчачьей внутренней неуверенности.
— Мама!
У страха глаза велики. Она видела, что сын пытается ухватиться за круг. Знать бы, какая там глубина?! Даже если метр с кепкой…
Наташа вскочила на ноги и метнулась к воде.
— Тема! Тема!
Как будто ее крик поможет ему удержаться на плаву. Или поможет? Незнакомец ее опередил. В три гребка он доплыл до мальчика и отбуксировал его вместе со злосчастным, упирающимся, рвущимся в дальние дали, пропади он пропадом, спасательным кругом, к берегу.
— This is your mommy, boy…
Наташа кинулась к сыну, прижала его, укоряя себя: дура! Ну что, расслабилась?!
И еще: какое тривиальное знакомство! Ребенок в опасности, но тут, откуда ни возьмись, он, герой-спаситель, который даже очень… Бр-р-р! Прям как в кино! Аж зубы заломило… Это все для наивных девочек или откровенных искательниц курортных приключений. А она, увы, далеко не девочка, и уж точно не флиртовать сюда приехала.
А сама между тем распекала сына, который ничего не говорил, а только обхватил ее и в буквальном смысле набрал в рот воды.
— Ну, я же тебе сто раз говорила! Стоит только отвернуться!
А что говорила-то? И не отвернулась, заснула, как кулема! Или это она слегка играет на публику, прежде чем высказать — а как же иначе? — свою сердечную благодарность этому загорелому подтянутому… Кто он? Англичанин? Американец? Она не настолько знает язык, чтобы разбираться в произношениях, а здесь все шпарят по-английски, как делать нечего. Черт, вспомнить хотя бы парочку подобающих случаю фраз. Сейчас. Впопыхах все слова вылетели из головы. Вот. Пусть и не слишком оригинально:
— Thank you very much…
— Not at all. Anyway I stretched my legs…
Наташа не совсем поняла, что он сказал, но судя по интонации, явно что-то галантное.
Потом мужчина обратился к Теме:
— By the way, my friend, you risk… here — sharks are frequent visitors here…
— He don t speaks English, — ответила за сына Наташа.
— German, French, Spanish… Russian?..
— Русский… Да, лучше русский. Слушайте, и вы тоже? — Наташа рассмеялась.
Надо же — единственный, кто кроме нее, забрел сегодня на пляж Афродиты, — тоже из России. Может, это знак, который посылает ей покровительница любви?
— Фил, — представился незнакомец.
— Наташа.
— Тема, — мальчишка смотрел на своего спасителя с нескрываемым восхищением. Тот улыбнулся.
А ты психолог, Фил, маскируясь под улыбкой, саркастически подумала Наташа и поинтересовалась:
— Фил… Филипп, а отчество?
Ни с того ни с сего в разговор старших влез Тема:
— Филипп Киркорович!
Наташа в знак солидарности улыбнулась, реагируя на неожиданный каламбур сына… Хотя этот певец ей никогда не нравился.
Тема совершенно расшалился и стал гримасничать, что это на него накатило?!
— Прекрати сейчас же, — строго сказала сыну Наташа. — Извините…
— Ничего страшного, — совершенно не обиделся Фил. — Приятно побеседовать с таким взрослым малышом.
А Теме перевел с английского произнесенную ранее фразу:
— На будущее, не заплывай далеко. Тут полно акул.
— Честно?! — глаза мальчика округлились больше от восторга, чем от страха. Он уже представлял, как будет заливать ребятам в во дворе, что еле отмахался от прожорливых акул, не рассчитав и заплыв на целую морскую милю в штормовой океан…
— Разве в Средиземном море акулы водятся? — спросила Наташа.
— Пятьдесят видов, — ответил он со знанием дела. — Даже одна из самых кровожадных — «белая».
— Вы что, океанолог?
— В некотором смысле. Плаваю, а иногда ложусь на грунт.
— Ух, ты! — раскручивал собственное воображение Тема.
А Наташа, вместо того чтобы испугаться и заахать, на раз этот засмеялась совершенно искренне, отрицательно покачала головой. И даже не сделала Теме замечание.
Солнце потихоньку садилось, Фил посмотрел на мальчика:
— Ой, как же он замерз!… Кстати, я знаю здесь неплохую таверну…
— Классно! — оживился Тема. Тут, на Кипре, он впервые попал в ресторан, и ему понравилось. Неожиданный спаситель уже успел стать для Темы героем, и сидеть с ним в ресторане, вести светскую беседу было бы верхом блаженства.
Наташа не нашла причин для отказа. В конце концов, это не поздний интимный ужин. Мало ли с кем ей приходилось сидеть за одним столиком? Вон и ребенок проголодался от всего пережитого. Обычно за стол на аркане не затянешь. Может, и вправду стресс?
А что из того, если бы и на поздний ужин? Не обязательно интимный. Если уж на то пошло, она свободная женщина в командировке и вольна проводить время с понравившимся мужчиной, как ей заблагорассудится. Стоп. Он что, ей понравился?
Она еще раз оглядела Фила — высокий, мускулистый, ни капли лишнего жира, благородная седина немного проглядывала в гордо посаженной голове. Для курортного, скажем так, общения — то, что доктор прописал.
Фил выжидающе смотрел на нее.
— А почему нет? — неизвестно у кого спросила Наташа.
И с криком «ура!» на ходу вытираясь, Тема побежал одеваться. Таверна на Кипре — это должно быть нечто…
— Мистер, это ваше? — окликнул по-английски Фила мужчина, недавно появившийся на пляже и ищущий, где бы поудобней пристроиться.
Наташа тут же не упустила случая сравнить их. Этот был лысый, сухопарый, загорелый и мрачный. Вот с таким она бы в жизни никуда не пошла! Стоит над книгой, оставленной Филом на камне, и вроде как подгоняет:
— Не забудьте!
Впрочем, и Фил на вечернее рандеву пока ее не приглашал. Размечталась. Одни фантазии. А пошла бы?
— Да, спасибо.
Фил подошел к месту, где спокойно загорал несколько минут назад, легко нагнулся упругим телом, книгу сунул в пляжную сумку. Название было на английском, но Наташе удалось разобрать.
— Бунин? — почему-то удивилась она. Наверное, потому, что всю жизнь считала Бунина не пляжным чтивом.
— Да, — улыбнулся Фил. — Вот, любопытство разобрало, удалось ли кому-нибудь хороший английский перевод сделать. Фил, по-видимому, оседлал любимого конька. — Обожаю Бунина еще со школы. Откуда что берется? Помню, ребята от классики воротили нос как черт от ладана, в лучшем случае предпочитали Майн Рида…
Он резко умолк. Достал из сумки модные солнцезащитные очки. По-пижонски надел их… и спросил:
— Я не слишком утомителен? Не к месту, да?
Она, естественно, сказала «нет». В смысле, что ей очень интересно. А он как будто только этого и ждал. Лекция «Русская литература конца XIX — начала XX века», сдобренная фактами личной биографии лектора, набирала обороты. Всуе упоминались Тургенев, Достоевский, Толстой… А вот Бунин сразу покорил его необычной легкостью и прозрачностью стиля, и чем старше становится Фил, тем чаще обращается к творчеству любимого писателя.
— Есть в нем нечто такое…
Он вдохнул, словно пробуя на вкус морской воздух.
— Может, потому что он тоже эмигрант… Вернее, я тоже эмигрант…
— Ну и как? — несколько резче, чем рассчитывала, прервала его излияния Наташа.
Да и Тему дядька как-то все больше разочаровывал.
— Что как? — почувствовав неладное, сбился с мысли Фил.
— Как перевод?
— Неплохо. Хотя, конечно, не то, что в оригинале. Я знаю семь языков и окончательно пришел к выводу, что книги надо читать на том языке, на котором они написаны, — вдохновился было по новой Фил, но Наташа нейтрализовала его очередной порыв.
— Вы знаете, такие полиглоты, как вы, встречаются все реже и реже… — задумчиво произнесла она в воздух, который он только что перетирал в пальцах.