«Пассажир» из Сан-Франциско
Честно говоря, мимолетное упоминание о лингвистических познаниях нового знакомого слегка задело ее. Сама она с грехом пополам могла объясниться по-английски, и все. Тема, и тот скоро перегонит ее в знании языков. Немудрено! Столько денег на его обучение угрохала…
— Простите, что вы сказали? — уточнил у Наташи Фил.
— Мысли вслух, — сказала она.
А Тема расшифровал:
— Очень хочется есть!
— Да-да, — наконец сообразил он. — Очень глупо с моей стороны. Извините… А беседу продолжим за столом.
Он натянул джинсы, Наташа надела сарафан прямо на купальник, и они пошли с пляжа. Лысый, обосновавшийся аккурат на том месте, где раньше сидел Фил, посмотрел им вслед каким-то странным долгим взглядом.
Особого впечатления эта таверна на Тему не произвела.
Он ожидал от чего-то другого.
Чего-то пиратского, романтического, в стиле Джека Воробья.
Но уж никак не безупречных клетчатых скатертей, легких плетеных стульчиков, белых стен и особенно веселеньких цветочных горшков. Последние для таверны совсем были неуместны. Остатки какого-никакого пиратского привкуса сводили на нет. Уж лучше пальмы в кадках Чуть сглаживал разочарование огромный аквариум, где Тема сейчас выбирал рыбу, которую им предстояло съесть. Мальчику были по вкусу большие рыбины, особенно вон та, пятнистая. Но он где-то слышал, что если кто-то приглашает в ресторан, тот за всех и платит, и сомневался, хватит ли у Фила денег на такую огромную и головастую. А спросить было неудобно.
И еще один вопрос смущал его. Вроде как рыба ему понравилась, а он должен «приказать», чтобы ее зажарили… Ведь жалко как-то. Вот он и переминался с ноги на ногу битых пятнадцать минут, не теряя на всякий случай приглянувшуюся лупоглазую.
В его отсутствие Фил заказал взрослым белого вина, а Теме холодный свежевыжатый апельсиновый сок.
— У вас очень разборчивый мальчик, — намекнул Филу официант, повторно подошедший принять заказ.
И Наташа, сообразив, что дело не чисто, отправилась на помощь сыну. Они что-то долго выясняли у аквариума и, в конце концов, ни с чем вернулись на место.
— Ничего подходящего не выудили? — поинтересовался Фил, отвлеченно думая о чем-то своем.
— Просто глаза разбегаются, — пояснила Наташа. — Давайте что-нибудь на ваш вкус.
Фил внимательно посмотрел на Тему, улыбаясь, подозвал официанта и о чем-то посовещался с ним. Тот рассмеялся, пожал плечами и удалился.
— Я сказал, что мы вегетарианцы, — объяснил Фил к всеобщему удовольствию. — Сейчас нам принесут нечто запеченное в горшочках.
Наташа поняла, что их с сыном раскусили, а Фил заработал в ее представлении еще один плюс.
— Как вы догадались, что он не захотел рыбы?
— Как правило… когда есть большой выбор, остановиться на чем-либо просто невозможно.
— Да уж… — сделав глоток вина, задумчиво согласилась Наташа.
Тема, хлебнув сок, со спокойной душой отправился рассматривать подводный мир дальше, а за столиком продолжилась беседа.
— Сейчас на Кипре много русских живет или отдыхает, — сказал Фил.
— А вы давно здесь живете?
— Я живу в Калифорнии…
Нельзя сказать, что она была крайне удивлена. Одна его улыбка «а-ля Голливуд» уже чего-то стоила!
Фил углубляться не стал. Только пробормотал что-то коротко по-английски насчет бизнеса, что Наташа точно не разобрала.
— А я тут по работе, — коротко объяснила она, — конференция.
— Конференция? Что-то слышал в отеле. Но я думал, такие женщины как вы не работают…
Если это был комплимент, то какой-то корявый и весьма двусмысленный. Наташа слегка оскорбилась.
— Это у вас не работают, а у нас…
— Простите, — Фил попытался накрыть ее руку своей, но она высвободилась.
Успев, правда, почувствовать тепло его большой загорелой ладони. И подумать: до чего же, черт, привлекателен! Сколько ему? Пожалуй, чуть за сорок, впрочем, может, немного больше. И от всего облика веет силой и свободой — то, что у наших, русских, встречается крайне редко. А может, просто мне такие не попадались… Или у меня настроение сейчас необычное? Почему-то вдруг захотелось быть легкодоступной?… Даже проснулась какая-то страсть…
Но тут не заставил себя ждать официант с подносом, и ей стало не до гаданий.
— Что это? — полюбопытствовала она, указывая на горшочек, в котором что-то неимоверно аппетитно булькало.
— Особо приготовленная синагрида, — ответил Фил. — Местная рыба такая. Но мальчику об этом знать совершенно не обязательно.
— Тема! — позвала она сына, мысленно согласившись с американцем.
Мальчик и не заметил подвоха. Слупил все за милую душу. Даже, на всякий пожарный заглянул на дно опустевшего горшочка.
— Может, добавки? — спросил Фил. — Это мы мигом организуем. Решайся…
Тема вопросительно посмотрел на маму, словно уточняя: от пуза он наелся или нет? И вообще, как это, прилично?
Ему не хотелось ударить в грязь лицом перед Филом. Вышколенный официант, чрезвычайно довольный тем, что принял участие в заговоре, застыл на подхвате.
— Тебе решать, троглодит! — засмеялась всем довольная Наташа. — Ну, же! Не тяни резину!
Реально намечающуюся обжираловку прервал невесть откуда взявшийся фотограф с «Никоном». Залопотал что-то на местной тарабарщине.
— Предлагает сфотографироваться на десерт. Вы как? — перевел Фил.
— Мы двумя руками «за»! — согласилась Наташа.
А Тема уточнил, что он еще и «ногами».
Предполагаемая добавка, к показному неудовольствию официанта, моментально отошла на задний план. А потом еще дальше. И, наконец, вообще потеряла свою актуальность. Их вниманием полностью завладел чародей фотоискусства. Он крутил их и так и сяк, пересаживал с места на место, уводил Тему отдельно сниматься на фоне аквариума и даже пытался умыкнуть его на натурную съемку к морю. Но тут все в один голос согласились, что это он загнул. И все равно, учитывая количество снимков, которые ему выплюнул аппарат, фотограф заработал очень недурно.
Официант мог бы в два счета выставить его за дверь, но он был родственником старшего повара. Так что все шло в семью.
Надо ли говорить, что вечером Наташа с Филом совершенно случайно встретились?
Она пораньше уложила Тему и вышла глотнуть свежего воздуха. Почему-то на балконе этот воздух ее не устраивал. И она даже догадывалась почему. Обманщица! Ну и пусть! Кому от этого хуже? Если и хуже, то ей самой.
Они гуляли вдоль моря, пили прохладное и удивительно вкусное местное вино в баре, слушали музыку, танцевали… Прямо на пляже, под луной. И никто не думал, откуда эта их музыка. Она образовалась из ничего, сама собой, заполнила весь пляж и закачалась на ночной волне, уплывая вдогонку за растворяющимися на невидимой линии горизонта огнями какого-то судна.
— А завтра я поведу вас… — начал Фил.
— Нет, Фил. Завтра я уезжаю. Самолет утром… — в голосе Наташи слышалась неприкрытая грусть.
— Жаль… — Фил долго молчал, только крепче прижал ее к себе в танце. — Наверно, я сейчас скажу банальность, но у меня такое чувство, что я вас давным-давно знаю…
— Как странно, — Наташа подняла на него глаза, улыбнулась, — у меня тоже. Психиатры называют это «дежа-вю». Нам с вами надо лечиться…
Фил скинул свою американскую улыбку.
— Эта болезнь неизлечима. Вернетесь домой к мужу, и все пройдет.
— Нет никакого мужа. Мы с Темой вдвоем. Только он и я.
— Простите, — сказал он, — но это здорово!
А Наташа только хмыкнула.
Танец они закончили в молчании, и с площадки вышли тоже молча… Молча, держась за руки, направились к отелю.
— Будем прощаться? — Наташа взглянула на него в смутной надежде, что он не отпустит ее руку, а попытается увлечь ее за собой. Это был тот нечастый случай, когда ей не хотелось заглядывать вперед даже на два хода. Будь что будет, она и так в цейтноте…
Но ход, сделанный Филом, не укладывался ни в какие рамки. Попросту говоря, не лез ни в одни ворота.
— Когда я уезжал из Союза, — вдруг вспомнил он, — то бросил в Москва-реку монетку, чтобы вернуться…