Бывшие. Я до сих пор люблю тебя (СИ)

Упираюсь лбом в дверь, зажмуриваюсь.
— Зачем ты делаешь это? — спрашиваю его.
— Я не знаю, Тами, — отвечает тихо.
Резко тяну ручку и захожу в квартиру, захлопывая дверь перед носом бывшего мужа.
  
Глава 5. Гость
 
Тамила
— Я возьму с собой вот это! — Эми начала сбор вещей за несколько дней до вылета, и теперь в раскрытом чемодане высится гора одежды.
Эта гора растет в геометрической прогрессии.
Следом за первым чемоданом появляется второй. В него также летят вещи, расчески, фен, умывалки, шампуни, бижутерия.
Вздыхаю и недовольно качаю головой:
— Эмилия, сложи вещи нормально, а то будут как из жо..
— Мама! — ахает дочь.
— Ну что? — возмущаюсь. — Давай аккуратнее, дочь. Сложи вещи, так и поместится больше.
— Ла-адно, — тянет недовольно.
— Я завтра к бабуле с дедушкой съезжу, можно?
— Нужно! Бабушка тебя не отпустит из страны на три недели, если ты не попрощаешься с ними.
Мои родители души не чают во внучке. Родители Геры тоже любят Эми, но более сдержанно. Может, это связано с тем, что Эмилия практически выросла на глазах у моих родителей?
Бабушка и дедушка со стороны Титовых гораздо меньше участвовали в ее жизни, хотя сейчас ревностно пытаются перетянуть одеяло на себя, борясь за внимание подростка.
— Отвезу тебя к ним.
— Спасибо, ма! Ты лучшая!
Снова подлизывается.
Я ухожу к себе. Сегодня открывается выставка, приглашено много уважаемых людей — в общем, важный день.
Эми остается дома, а я вызываю такси и еду в галерею. Работа кипит вовсю: кейтеринг готовит столы, электрики поправляют освещение. Я координирую всех, а затем иду встречать первых гостей.
Ну как гостей — родителей.
— Доченька, — мама обнимает меня и заглядывает в лицо. — Это что, морщинки? Ты все-таки подумай над тем, чтобы уколоть ботокс. Все же тридцать три уже.
Говорит так, будто мне семьдесят три.
Мама у меня, как это принято говорить, вся сделанная. В погоне за молодостью она перепробовала кучу процедур, в том числе ложилась под нож хирурга.
В итоге выглядит подтянуто, молодо.
— Обязательно подумаю над этим, — проще согласиться, чем объяснять маме, что я пока не хочу никаких вмешательств.
Морщинки у меня, конечно, есть, но все не настолько критично.
Перевожу взгляд на папу.
— Привет, папуль, — обнимаю его и чмокаю в щеку.
— Привет, Тамилочка, — тепло приветствует он меня. — Выставка, как всегда, на высоте. Отложи мне какую-нибудь фотографию на свой вкус. Повесим ее в приемной офиса.
— Обязательно, — улыбаюсь. — Проходите, сейчас все начнется.
— Ох, детка, мы ненадолго, — мама поправляет лацкан моего пиджака. — Ты же знаешь, у меня режим.
— Конечно, мамуль. Спасибо, что пришли.
Подталкиваю ее в спину, чтобы догоняла папу.
Подходит моя подруга Вера.
— Там-там, ты, как всегда, в ударе, — чмокает меня в щеку.
Вера у нас владелица агентства по организации торжеств. Бизнесвумен, умница и просто красавица.
— Кстати, спасибо за то, что посоветовала нового поставщика цветов. Качество на высоте.
— А я о чем! И ценник, заметь, адекватный, — кивает мне подруге. — Кстати, видела сейчас твоего бывшего. С его силиконовой мадам.
— Да, они приглашены.
— Ага. Только вот дамочка Германа не в адеквате.
— В смысле? — выгибаю бровь.
— Ну… походу, она приехала сюда уже навеселе, — играет бровями.
— Этого мне только не хватало.
— А что, создаст тебе контент, — нервно смеется.
Встречаю следующих гостей — звезда выставки Всеволод Никольский. Новичок, фотографии которого разлетелись по соцсетям и набрали широкую популярность. Мне составило немалого труда уговорить его выставляться у нас.
Парень не искал признательности и богатства. Истинный художник, который далек от коммерческой составляющей искусства.
Всеволоду тридцать, он высокий, жилистый, с янтарными глазами и такого же цвета волосами. Весь в веснушках. Никольский притягивает взгляд, манит своей необычной внешностью, не только работами.
На деле же это обыкновенный мужчина.
  
— Все эти люди пришли смотреть на мои работы? — шепчет мне на ухо фотограф.
— А я тебе о чем говорила! — отвечаю тихо. — Это только начало, Сева. Вот увидишь, у тебя большое будущее. Из четырнадцати работ девять распроданы, а выставка началась час назад.
— Я просто в шоке оттого, что их люди берут. Да еще и за такие деньги!
— Можно было установить и более высокую цену, я уверена, взяли бы. У тебя уникальный талант, Сева, — я ни разу не лукавлю.
— Тамила, спасибо тебе за то, что организовала все, — глаза Никольского горят. — Как я могу отблагодарить тебя?
— Ты же в курсе, что я получаю комиссию с твоих работ? — усмехаюсь.
— Конечно-конечно! — выпаливает Сева и мнется. — Я о другом. Могу я пригласить тебя на свидание?
Он не успевает договорить, а я ответить, потому что кто-то толкает его в спину, и он налетает на меня. Хорошо, что в руках у Всеволода нет напитка, иначе стопроцентно случился бы конфуз.
— Простите, извините! — произносит Инесса и поджимает губы. — О-о, Тамилочка, добрый вечер.
Делаем вид, что целуем друг друга, на деле же даже не касаемся. Инесса пьяна, Вера была права. Господи, когда успела налакаться-то? За спиной у нее вырастает Герман и берет ее под руку, оттягивает от нас.
Выглядит рассерженным, а еще каким-то уставшим.
Мы не виделись около месяца, и мне кажется, что бывший муж осунулся.
— Добрый вечер, — здоровается он сухо. — Приносим извинения.
— Да-да, я уже извинилась, дорогой, — Инесса отвечает не очень внятно и подмигивает Всеволоду.
— Герман, Инесса, познакомьтесь: это Всеволод Никольский, автор представленных картин.
— Вау! — брякает она. — Скажите, а что, фотографии индийских трущоб покупает кто-то?
Хочется закатить глаза.
Нет, я понимаю, что есть люди, которые ничего не понимают в искусстве. Это нормально, мы все разные. Но так и хочется сказать женщине Титова: «Молчи, за умную сойдешь».
Титов, похоже, тоже злится, на скулах вон желваки ходят. Видимо, чтобы исправить оплошность своей спутницы, он говорит:
— Всеволод, у вас потрясающие работы. Я купил одну, ту, на которой изображена чайная плантация. Невероятно передана атмосфера ярких, живых растений и рабского труда индийцев. Скажите, эта выставка посвящена Индии, а вы планируете путешествие по другим странам?
— Да-да, — поспешно кивает Сева. — Но сейчас я горю идеей поехать в Сибирь. Алтай, Хакасия и дальше до Иркутска, на Байкал. У меня так много идей! А в необозримом будущем мечтаю попасть на Камчатку!
— Я бы очень хотел увидеть эти работы, — искренне говорит Герман и незаметно задвигает Инессу за себя. — Обязательно приобрету что-то из ваших новых серий.
Герман полностью исправляет оплошность Инессы, Всеволод расцветает, даже краснеет.
— Тамила, выставка потрясающая, как всегда, — Титов обращается ко мне.
— Спасибо, Герман, — легко улыбаюсь.
— Ага, хорошая, — поддакивает Инесса.
Расходимся в разные стороны. Я ухожу ненадолго в административное помещение, а когда возвращаюсь, застаю спорящих Геру и Инессу.
Вроде отошли в сторонку, но перепалку все равно слышно.
Улыбаясь гостям, спешу к ним.
— Герман, Инесса, что у вас происходит?
— Все прекрасно, разве не видно? — спрашивает заплетающимся языком Инесса и кривится.
— Гер, вы не могли бы перейти в зал для переговоров? Там нет никого и можно спокойно поговорить.
— Прости, Тами, — извиняется устало. — Мы уйдем через черный ход.
Бывший муж бросает на меня короткий взгляд, снова наполненный множеством эмоций, и уходит.
Выставка проходит спокойно, я остаюсь до последнего. Можно доверить подчиненным закрыть галерею, но мне хочется все сделать самой.
Иногда я люблю побыть в тишине, среди чужих эмоций и ярких красок. Среди жизни, которая идет где-то параллельно моей и с которой я, скорее всего, не столкнусь никогда.