Бывшие. Я до сих пор люблю тебя (СИ)

Очень хочу, чтобы Эмилия унаследовала красоту своей матери.
— Мы закончили. Если вы не против, Герман Игнатьевич, то я поеду.
— Да, конечно, — жму руку своему сотруднику.
Сам же, вместо того, чтобы уехать, остаюсь за столиком, заказываю еще кофе и наблюдаю за Тами. Она общается со своим мужчиной, но ведет плечом, потом оборачивается, смотрит на меня.
Я поднимаю брови и делаю безобидное выражение лица, мол: «Что?» Тами раздувает ноздри, что она делает, когда злится. А я ловлю себя на волне кайфа.
Оттого, что смотрю на нее, пусть она и с другим.
И нет бы домой уехать, к Инессе, которая, наверное, вся дымится оттого, что не может дозвониться. Так нет. Я остаюсь сидеть в ресторане. Просто потому что она рядом.
Идеальный момент наступает, когда у ее ухажера звонит телефон и он выходит из зала, чтобы ответить на звонок. Я подхожу к Тамиле, сажусь на место Владимира.
— Тами.
— Герман. Ты сел на место, которое занято.
Черт, звучит как-то неоднозначно.
— Я просто решил поприветствовать тебя и твоего ухажера.
— Именно поэтому выбрал момент, когда Владимир отошел.
Складывает руки под грудью, закатывает глаза.
Улыбаюсь. Мне просто хорошо.
Возвращается ее костоправ.
— Тамила, у меня срочный вызов. Представляешь, двухлетка вывалился из манежа. Подозрение на перелом. Прости, мне надо срочно отъехать.
Только сейчас он отлипает от своего телефона и поднимает взгляд на нас с Тамилой.
— О, Герман.
Поднимаюсь, пожимаю руку.
— Владимир, привет.
Мы знакомы, да. Все-таки, как-никак, все тут взрослые, адекватные и вроде бы без претензий друг к другу. Он переводит виноватый взгляд на Тами.
— Прости меня, дорогая, я не смогу тебя отвезти домой, но, если хочешь, вызову тебе такси.
— Не стоит, — кладу руку ему на плечо. — Я сам отвезу Тамилу домой.
— Превосходно! — радуется искренне, снова жмет мне руку, целует мою бывшую. — Не скучай!
— Можешь не переживать, Тами не будет скучать, — играю бровями, в то время как Владимир ничего не видит дальше экрана своего телефона.
  
Глава 4. Тами не будет скучать
 
Тамила
Четырнадцать лет назад
Телефон показывает час ночи, а Геры до сих пор нет.
Захожу в соцсети и просматриваю страницы его друзей. Сегодня вечеринка у университетского друга Германа, он отправился туда. Меня тоже звали, конечно же. Но у меня шестой месяц беременности. Не очень легкой, надо сказать, беременности.
Два раза я успела полежать на сохранении.
Токсикоз был ужасный. Я потеряла пять килограммов. Должна была набирать, а в итоге потеряла. Так бывает, когда не можешь ничего есть, кроме воды и яблок.
Так что какие вечеринки, если я ходить боюсь?
Вечно тянет спать, а еще хочется объятий. Хочется, чтобы прижали к себе и пожалели. Но у Германа другие планы.
Прохожусь по соцсетям друзей. Тусовка в разгаре. Ревностно выискиваю Германа и даже нахожу его физиономию на многочисленных фото и видео.
Веселится, танцует. Вокруг него девчонки, но он сохраняется дистанцию, не обнимает никого, не смотрит на них. Просто отрывается.
Надрывно вздыхаю, набираю его номер.
— Детка, я еду домой! — слышу крик сквозь музыку.
Прерываю звонок.
Едет он, да. Конечно…
Отправляюсь спать, но сон не идет. Гормоны шалят, я тихонько плачу.
Герман приезжает ближе к пяти утра. В некондиции, шатается. На губах блаженная улыбка.
Встречаю его в коридоре, кутаясь в плед.
— О-о-о, детка, ты почему не спишь? А я что-то с парнями засиделся.
Я не знаю, что сказать. У меня просто нет слов.
Ухожу в спальню, снова ложусь. Герман идет в ванную, принимает душ. Что-то падает, он громко матерится, а потом выходит из ванной и просто безжизненным телом падает рядом со мной, вырубается.
А я лежу в той же позе, обхватив живот руками, и мутным от слез взглядом смотрю на всполохи рассвета.
— Ну и к чему все это было? — складываю руки на груди.
  
Герман рядом, ведет машину. Я не стала сопротивляться. Вызвался отвезти меня — что ж, пусть везет.
— Ты о чем? — спрашивает как ни в чем не бывало.
— Вот это твое: «Тами не будет скучать»? — передразниваю его.
— И что же такого я сказал? — выгибает бровь.
Поворачиваюсь на сиденье, смотрю в упор на Германа. Мы как раз останавливаемся на светофоре.
— Титов, я не пойму, в какие игры ты играешь?
— Титова, какие игры, о чем ты? — поднимает брови и смотрит на меня пристально.
Его-моя фамилия, произнесенная этим тоном, что-то задевает внутри. Я не стала возвращать свою девичью фамилию. Из-за дочери. Не хотела, чтобы у нас она была разная, а скандалить по поводу того, чтобы сменить фамилию дочери на мою девичью, желания не было. Ни к чему эти разборки.
У нас с Титовым нормальные, здоровые отношения двух разведенных людей.
— Ты бросаешь на меня странные взгляды, вмешиваешься в мое свидание, отвозишь домой вместо того, чтобы ехать к Инессе, которая наверняка заждалась тебя. Ты же в курсе, что у нас в городе такси прекрасно можно вызвать не только днем, но и ночью?
Сзади сигналят, потому что загорелся зеленый, а мы заигрались в гляделки и пропустили это. Герман нажимает на педаль газа и стартует.
— Во-первых, я просто смотрел на тебя. Это же не запрещено законом? Смотреть на бывших жен? Во-вторых, я не вмешивался в ваше с костоправом свидание. Фактически оно было завершено, когда он оставил тебя одну и ушел говорить по телефону. И, в-третьих… черт, Тами, я просто везу тебя домой, чтобы ты не таскалась в ночи с левыми таксистами в таком виде.
Бросает красноречивый взгляд на мой наряд.
— Значит, я надумала себе? — прищуриваюсь, но Гера, конечно, не видит этого.
— Естественно! — произносит легко.
— Ну хорошо, — отворачиваюсь, смотрю на дорогу.
Молчим с Титовым. Я засматриваюсь на ночной город. Вспоминаю время, когда мы были молоды, беспечны, когда были вместе и, казалось, ничего не сможет нас разлучить.
Тогда мы тоже ночи напролет катались. Покупали кофе в МакАвто, приезжали к каналу. Герман прижимал меня к ограждению, обнимал. Мы целовались до тех пор, пока губы не онемеют. Смотрели на мигающие вывески, полную луну и строили планы, которым не суждено было осуществиться.
— Помнишь, мы гоняли по ночному городу и орали песни, как ненормальные? — спрашивает неожиданно Титов.
Его голос звучит странно. Вроде весело, но почему-то от этого тона вовсе не смешно, скорее наоборот. Сжимаюсь, потому что в груди болезненно тянет.
— Не помню, — вру, и он это знает.
— Сегодня я говорил с Эмилией. Она была в восторге от идеи поехать во Францию.
— Еще бы, — усмехаюсь. — Она забросала меня восторженными сообщениями.
— Не переживай, все пройдет хорошо.
— Я не переживаю, — говорю честно. — Тем более Эми уже взрослая и сообразительная девочка.
— Она самая лучшая, — тепло произносит Герман, и я невольно улыбаюсь.
Оставшуюся дорогу до дома молчим. Тем у нас больше нет.
— Спасибо, что подвез, — говорю я, когда Герман паркуется у моего подъезда.
Дергаю ручку и выхожу на улицу. Слышу позади, как хлопает дверь и пиликает сигнализация, оборачиваюсь.
— Куда ты? — спрашиваю Германа, который отходит от машины.
— Провожу тебя, — пожимает плечами.
— Я не нуждаюсь в твоем провожании! — нет, ну правда!
Я живу в этом доме десять лет, у нас консьерж, видеонаблюдение, дом с интеллигентными жильцами.
— Пошли, — Титов берет меня под локоть и тянет в подъезд.
В лифте буравим друг друга взглядом, но ничего не говорим.
Вставляю ключ в замок, чувствуя, как Герман дышит мне в затылок. Волосы встают дыбом, по коже бегут мурашки. Я чувствую его тепло, запах. Он не касается меня, даже попыток не делает, но я все ощущаю очень остро, и это неожиданно пугает меня.