Бывшие. Я до сих пор люблю тебя (СИ)

Она не переболит никогда. Утихнет — да, но останется где-то рядом, фантомной болью. Чтобы изо дня в день напоминать мне о том, что я не смог сохранить.
Я помню, где живет Владимир. Этаж и номер квартиры.
Может, я и параноик, но мне важно знать все явки и пароли.
Под подъездом бывшего Тамилы я сижу, как мне кажется, вечность. Поочередно буравлю взглядом то дверь в подъезд, то часы. В конечном итоге срываюсь. Не могу больше бездействовать. Не надо было ее отпускать.
Несусь, как чумной, перескакивая через ступеньки. В итоге посередине лестничного пролета замираю, потому что вижу Тамилу, которая сидит, привалившись к двери квартиры, и растирает по лицу слезы.
Падаю перед ней на колени:
— Тами, котенок, что случилось? Он поднял на тебя руку? Оскорбил? Я его сейчас придушу, — рычу и уже собираюсь ломиться в дверь, но она перехватывает меня.
— Не надо!
Поднимается на ноги, я поддерживаю ее. Она поднимает на меня заплаканные глаза.
— Не было ничего, Герман. Если кто-то только что обидел кого-то, то это была я. Володя не причинил мне боли. Просто попросил уйти.
Обнимаю ее, постепенно расслабляясь.
Владимир — адекватный мужик. Наверное, именно поэтому я отпустил Тамилу одну — знал, что он не обидит ее. Не той породы он. Спокойный, нормальный. Успокаиваю и ее, и себя.
— Поехали домой, Тамил, — целую ее в макушку и помогаю спуститься.
— Отвези меня в нашу с Эми квартиру.
Она садится на свое место, закрывается от меня, прячется, как улитка в раковину. Смотрит в окно, в мою сторону даже взгляда не бросает.
Я не трогаю ее, не тороплю.
Привожу домой, как она и просила. Иду за ней, захожу в квартиру.
— Прости, мне нужно сходить в ванную.
— Конечно, — киваю понимающе. — Беги.
Тами уходит, а я, чтобы не сойти с ума, лезу в холодильник. Я не ел с самого утра, поэтому голоден просто зверски.
Жарю стейки индейки, нарезаю салат.
Тамила выходит минут через двадцать. Красная, распаренная. Сразу подхожу к ней:
— Ты как?
Она тут же ластится ко мне, и я раскрываю объятия, чтобы ей было удобнее.
— Не знаю, Гер. Плохо. Володя был не готов…
— К этому невозможно быть готовым, — хмурюсь, вспоминая, что тринадцать лет назад она выставила меня за дверь точно так же.
Тогда меня тоже штормило. Бросало от берега к берегу. Найти пристанище было очень сложно, потому что постоянно хотелось прибиться к Тамиле, а она не подпускала к себе на пушечный выстрел.
— Владимир взрослый мужик. Он все поймет. Самое главное — это то, что ты не врала ему. Случилось как случилось. Ты честно и сразу призналась во всем.
Убеждаю Тами, что ее вины нет ни в чем.
— Да, наверное, ты прав, Гер, — поджимает губы.
— Пойдем ужинать, — тяну ее в сторону кухни.
Заставляю Тамилу поесть. Она вяло ковыряет еду, но все-таки съедает большую часть.
Я хозяйничаю дальше. Пока она сидит, поджав под себя ноги, убираю посуду в посудомойку, ставлю чайник, раскладываю чайные пакетики.
— Герман, а вдруг бы я отказалась от расставания с Володей? — спрашивает настороженно.
— Ты бы не смогла ему врать.
— Хорошо. А если бы сегодняшней ночью ничего бы не было… Если бы утром я вернулась к нему?
Внутри все аж сжимается от этих мыслей.
— Я бы ждал тебя дальше. Ты бы не смогла с ним быть долго. Рано или поздно ты бы поняла, что у вас с ним нет будущего.
— А у нас? У нас оно есть? — спрашивает сдавленно.
Резко оборачиваюсь и подхожу к Тамиле. Глажу ее по щеке, и она прикрывает глаза от удовольствия.
— Ты шутишь, Тами?! У нас впереди столько всего! Будущее в наших руках.
Не знаю почему, но это неверие в наше будущее расстраивает. Поднимаюсь, беру чайник и на автомате заливаю чайные пакетики кипятком.
Тамила подходит сзади и обнимает меня со спины, вжимается, будто боится упасть.
— Мне просто страшно, Герман. Мы уже проходили это. И вспомни, чем все закончилось.
Разворачиваюсь, обнимаю ее. Кладу голову ей на макушку:
— Мы были молоды. Не понимали, что нас ждет, и были не готовы к этой ответственности. Сейчас все иначе, Тами. Я мечтаю о семье с тобой. Об общем быте и планах на отпуск. Еще об одном ребенке. Мне тридцать пять, Тамила. Я никогда и ни с кем в жизни не хотел всего этого, как с тобой.
  
Тамила всхлипывает последний раз и поднимает глаза, смотрит мне в лицо:
— Я люблю тебя, Герман. И не переставала любить.
  
Глава 35. Жить вместе
 
Тамила
Утром просыпаюсь по будильнику.
Хочется еще понежиться в объятиях Германа, но нужно встречать дочь — она должна приехать, чтобы переодеться в школу и взять учебники.
Титов ворочается и перехватывает мои руки, подминает под себя, не отпускает.
— М-м, Тами… полежи так еще, — обдает горячим дыханием шею и опускается ниже, зарывается в грудь.
Кое-как освобождаю руку и глажу взлохмаченного Германа по волосам. Он мягкий ото сна, заспанный и до чертиков уютный. Целую его в макушку, а он еще что-то говорит тихо.
— Мне нужно встретить Эми, — шепчу ему.
Титов расстроенно стонет, но перекатывается на бок и бормочет:
— Я еще пять минут полежу… — и засыпает.
У Германа проблемы с ранним пробуждением, он скорее сова. Смеюсь, глядя на бывшего мужа, а сама поднимаюсь, переодеваюсь в домашнюю одежду, иду в ванную, умываюсь.
На кухне включаю блендер и принимаюсь за омлет.
— Мамась! — в кухню влетает Эмилия и прыгает на меня, обнимает, расцеловывает. — М-м, чем это так вкусно пахнет?
— Омлетом. Ты голодна? Или позавтракала у бабушки?
— Нет, — она отмахивается. — Я решила дома перекусить, зато выехать из их деревни раньше.
Ага. А деревня у нас это загородный элитный поселок. Эмилия продолжает активно рассказывать:
— Мы с водителем боялись встать в пробку на въезде в город, поэтому стартовали пораньше. Короче, я пожертвовала завтраком.
Она поднимает кусок тоста, откусывает его. В этот момент на кухню заходит Герман. В джинсах, полусонный, встрепанный.
— Доброе утро, Эм, — говорит как будто между прочим, глядя в телефон. — Я позвонил водителю, сказал, что сам отвезу тебя в школу.
Мое сердце заходится в нервном припадке. Становится страшно, словно передо мной не дочь, а родители, которые застали меня с мальчиком, и я готовлюсь получить втык за свои шалости.
У Эми округляются глаза, пальцы разжимаются, кусок хлеба летит на пол. Герман тоже замирает, смотрит на дочь настороженно.
А потом дочь начинает визжать, трясти руками, скакать. Она прыгает на Германа, сжимает его так, что, кажется, задушит.
— Папа, ты теперь будешь жить с нами? Скажи, что да?! Мама, пожалуйста, я ведь не придумала себе все, и вы теперь вместе?
Она спрыгивает со своего отца и подлетает ко мне, хватает за руки, смотрит мокрыми от слез глазами. Меня спасает Герман, который подходит и обнимает нас обеих:
— Мы с мамой вместе. — Новая порция визга и конвульсий от Эмилии. — Но жить тут мы все не будем.
Припечатывает, не иначе.
— Это почему еще? — тут же хмурюсь.
— Тами, слушай, тебе не кажется, что нам будет тесно в вашей двушке?
— Гер, ты прости, конечно, но я не очень хочу жить в твоей квартире, — давлю взглядом.
Ну давай же, включай голову. Уж лучше ютиться тут, чем жить там, где четыре года жила другая женщина.
— Ладно, вы пока решайте, где будем жить, а я пойду переоденусь, — Эми чмокает сначала меня в щеку, потом Германа и уносится к себе, бросая напоследок: — Только сильно не цапайтесь, еще успеете!
— Поторопись! Не то в школу опоздаешь! — бросаю ей вслед, а сама достаю из духовки омлет и ставлю его на плиту.
Герман принимается делать кофе для нас и чай для Эми.
— Давай посмотрим дом? — выпаливает неожиданно.
Округляю глаза:
— Это будет далеко от школы Эмилии, да и от моей галереи.
— Тогда можем присмотреть апартаменты в новом ЖК.