Бывшие. Я до сих пор люблю тебя (СИ)

— Титов, чтоб тебя.
И ведь я веду сексуальную жизнь. Ладно, пусть не регулярно, но все-таки…
А ощущения такие, будто все это было со мной впервые. Каждая частичка тела словно ожила, зарядилась.
После душа переодеваюсь в удобные брюки и легкий свитер. Волосы собираю в небрежный пучок, на лицо немного косметики. Обхожусь без румян, потому что щеки и так горят.
Подкатывает нервное напряжение от скорой встречи с Володей.
Он уже написал, что будет сегодня вечером дома и ждет меня в гости.
В такси мандраж усиливается. Принимаюсь гнобить себя за то, что сделала. Здравая часть рассудка доказывает, что мы бы все равно расстались с Володей. Между нами нет ничего, никакой искры. Черт, у него даже не встает на меня… Мы бы просто еще месяц-другой поездили в гости друг к другу и потом разошлись как в море корабли.
Теперь единственно правильное, что я могу сделать — это сказать ему правду.
В сумочке вибрирует телефон. Звонит Герман.
— Да.
— Что с голосом? — спрашивает тут же.
— Не знаю. Я к Володе еду.
— Еще не поздно. Я могу приехать и поговорить с ним, — снова настаивает на своем.
— Нет, Гер. Это мое дело.
— Тогда я заберу тебя от него.
Горько усмехаюсь.
— Двусмысленно звучит, знаешь ли, Титов.
— Мне насрать, как это звучит, Тами, — произносит устало. — Я выезжаю. Буду у подъезда ждать тебя. Забирай у Владимира свои вещи и возвращайся ко мне.
— У него нет моих вещей, — произношу заторможенно.
Пауза.
— Я не удивлен, Тами.
Прощаюсь с Германом и водителем. Перед дверью подъезда переминаясь с ноги на ногу, настраиваюсь.
— Тамила, привет! — Володя распахивает дверь и притягивает меня к себе, оставляет поцелуй на щеке. — Проходи скорее.
Я снимаю обувь и шагаю вслед за Вовой в гостиную.
— Ты голодна? Закажем что-нибудь? Я хотел приготовить ужин, но представляешь, проспал! — смеется искренне, садится на диван и хлопает по ткани, чтобы я присоединилась к нему.
Вместо этого я сажусь на кресло напротив, а он будто даже не замечает этого.
— Володь, не нужно ничего заказывать.
— Уверена? Давай тогда приготовим ужин? Правда, я не знаю, что у меня в холодильнике. Не помню, когда в последний раз закупал продукты, — чешет подбородок, размышляя.
— Я не голодна, Вов.
— Как прошел день рождения? Понравилась картина Игнату Климовичу?
— Да.
— А я упахался. Смена тяжелая была, — растирает лицо.
— Знаешь, мне кажется, ты перегоришь однажды на работе.
Он лишь отмахивается от меня.
— Слушай, давай я хоть мясо из морозилки достану? Разморозим его в микроволновке, пожарим.
— Володя, нам нужно расстаться, — выпаливаю резко, потому что иначе просто не скажу.
— Можно даже в духовке запечь с картошкой, — продолжает на своей волне.
— У нас ничего не получится.
— Там овощи какие-то были. Надо глянуть.
Встает и идет на кухню, а я следом за ним.
— Ты слышал, что я сказала, Вов? — спрашиваю тихо.
Он как ни в чем не бывало открывает холодильник, достает оттуда небольшой пакет с картошкой.
— Вова.
Неожиданно он с силой швыряет его в раковину. Пакет рвется, клубни рассыпаются. Часть катится по столу, часть падает на пол.
Володя замирает спиной ко мне.
— Прости меня, — говорю еще тише.
В безмолвии квартиры эти слова звучат громко, пронизывающе.
Он оборачивается и бросает:
— Это из-за того, что я много работаю? Или из-за того, что у меня не вышло в последний раз?
Делаю шаг к нему, кладу руки на плечи, заглядываю в глаза. Стараюсь говорить мягко, чтобы сгладить углы.
— Не ищи причины в себе, Вов. Никто не виноват. Мы как два попутчика. Рядом друг с другом, но едем в разные места. Мы будто делаем все по методичке, правильно, но ничего не получается, вернее получается криво, неестественно. Мы вместе почти полгода, но у тебя нет ни одной моей вещи, как и у меня твоей. Мы не оставляем следов в жизни друг друга, будто знаем, что рано или поздно разойдемся. Я искренне надеялась, что могу стать счастливой рядом с хорошим, правильным мужчиной. Но это невозможно сделать, если нет любви. Мы не смогли полюбить друг друга.
  
— Откуда ты знаешь, что у меня внутри? — спрашивает отстраненно.
— У тебя внутри твоя работа, Володь. Ты горишь ею. Знаешь, наверное, соперничать с другой женщиной было бы проще. У тебя нет чувств ко мне. К сожалению, а может, к счастью.
— А если я сменю работу? — заглядывает мне в глаза.
— Меняй только ради себя, а не ради кого-то, тем более ради меня. Если ты чувствуешь, что так правильно — делай это.
— Я могу… — начинает он.
— Я спала с Германом, Вов.
Он не выглядит удивленным, даже морщинки разглаживаются на его лице.
— Мне кажется, в глубине души, я знал, что однажды ты выберешь его.
— Я не выбирала никого, Вов. Это… понимаешь… это происходит само собой и кажется таким правильным, самым нужным. Прости меня, Вов.
— Уходи, Тами, — говорит неожиданно.
Снимает с себя мои руки и отталкивает их.
— Прости меня, — говорю тихо в последний раз и ухожу из квартиры.
Аккуратно закрываю за собой дверь и прячу лицо в ладонях. Беззвучно плачу.
Может, чувств и не было никогда. Но это не значит, что мне или Володе не больно.
  
Глава 34. Общее будущее
 
Герман
Восемь лет назад
Сижу в автомобиле и слежу за Тамилой. Вернее, не только за ней, но и за ее избранником.
Я не знаю, зачем делаю это. Мы развелись несколько лет назад, однако я продолжаю совать свой нос в ее личную жизнь, хотя не имею на это никакого права.
Мне Эми рассказала, где будет ее мама. И вот я тут. Сижу в тачке и через панорамное стекло ресторана наблюдаю, как она мило общается с каким-то сосунком.
Промозглый осенний дождь хлещет в окна, но я напрягаю зрение. Еще бы по губам научиться читать… ага, и можно в дурку смело.
И вроде умом понимаю, что глупостями занимаюсь. Тамила взрослая женщина, которая имеет право встречаться с кем угодно, а моя душа бьется в припадке и воет, требует, чтобы я подошел и забрал эту женщину с собой.
Вижу, как Тамила поднимается, встает со своего места и отлучается от столика. Вероятно, направилась в уборную.
Отворачиваюсь, кладу руки на руль и смотрю на них.
Внезапно дверь со стороны пассажира раскрывается, и ко мне в машину садится Тамила.
— Долго ты будешь это делать? — спрашивает беззлобно, скорее устало.
С ее волос и плаща стекает вода, потому что дождь зарядил сильнее.
— Я не знаю, Тами, — отвечаю честно.
— Уезжай, Титов.
— Не могу.
Она откидывает голову на подголовник и говорит тихо:
— Я думала, ты давно переступил наше прошлое, Герман.
— Не уверен, что когда-то смогу это сделать, — отвечаю честно.
— У тебя после развода была куча женщин.
— И ни одну из них я не запомнил…
Потому что в голове, в карте памяти, отвечающей за любовные привязанности, больше нет места. Оно прочно занято Тамилой.
— Отпусти меня, Герман. Видишь, я пытаюсь жить дальше. Но ты упорно преследуешь меня. Хватит. Уезжай. Живи своей новой, свободной жизнью, в которой так много легкости, поводов для радости и веселья. Ты же так этого хотел. А меня оставь в покое.
Тамила произносит все безапелляционно и решительно. А после встает и уходит, громко хлопнув дверью и оставляя меня наедине со своими мыслями. Я понимаю самое важное: я никогда не хотел свободы. По крайней мере, не от Тамилы или Эмилии. Они часть меня.
Но, в отличие от меня, Тамиле я не нужен для счастья. Именно поэтому я делаю то, что она хотела: завожу машину и уезжаю, понимая, что отрываю от себя часть. Рана кровоточит, кровь перемешивается с промозглым дождем.