Бывшие. Я до сих пор люблю тебя (СИ)

— Котенок, ты такая… воспоминания о тебе — ничто по сравнению с оригиналом, — восхищаюсь ею.
— Фантазировал обо мне? — усмехается, зараза.
— Каждый день, — выпаливаю честно и снова целую.
Глубже. Горячее. Неистовее.
Поцелуй превращается в пытку, и я стягиваю с нее чулки, белье. Восхититься еще раз не успеваю, потому что здравый смысл покидает голову, и я срываюсь в животную страсть.
Вхожу в нее одним размашистым толчком. Тамила вскрикивает, хватается за меня, а я прижимаю ее к себе. Ближе, теснее, возможно даже на грани боли.
Сходим с ума, переплетаемся друг с другом, не в силах разорвать эту связь.
Разрядка происходит быстро, обжигающе-ярко. Тамила дрожит подо мной, а я утыкаюсь носом в ее волосы, дышу ею. Делаю то, о чем мечтал много лет.
Запоздало понимаю, что не позаботился о защите. А потом ловлю себя на мысли, что и не нужна она. Пусть будет еще ребенок. Отличный возраст, чтобы стать отцом снова.
Из последних сил передвигаю сонную Тамилу к спинке дивана, а сам ложусь рядом. Натягиваю на нас плед и вжимаю Тами в себя.
  
Глава 32. После другой женщины
 
Тамила
Пробуждаюсь оттого, что меня целуют.
Пальцы нахально пробираются меж моих бедер, размазывают влагу. Распахиваю глаза и одновременно ахаю от неожиданной разрядки.
— Вот так. Давай, котенок.
Прикусываю губу, чтобы сдержать стон, но Герман отбирает у меня ее и закусывает своими зубами.
Зарываюсь пальцами в его волосы, не давая отодвинуться от меня ни на секунду. Вскрикиваю, когда пальцы заменяются кое-чем другим.
— Тихо, ш-ш, — усмехается Титов мне в ухо и тут же сжимает зубами мочку.
Знает, гад, мои слабые места.
Закатываю глаза от удовольствия. Хочется забыть обо всем мире и остаться на этом самом диване с этим самым мужчиной до конца своих дней, до последнего вздоха.
Герман перехватывает мои руки и заводит их за голову, пронзает собой все глубже и глубже, ловя мои стоны. Я не помню, когда последний раз чувствовала себя настолько свободной.
Любимой, нужной, единственно желанной женщиной на свете. В самый разгар от накала страстей я будто распадаюсь на части. По щеке стекает одинокая слеза.
Герман перехватывает ее губами:
— Я сделал больно? — спрашивает тихо и с волнением заглядывает мне в глаза.
— Нет, — качаю головой. — Наоборот.
Прячу лицо у него на груди, трусь носом.
Титов переворачивает меня, укладывает мою голову себе на плечо, гладит по волосам.
— Господи, как же я скучал по тебе, Тами. Никуда не отпущу тебя больше. Поняла? — спрашивает со злостью.
— Я пока никуда не ухожу, — смеюсь тихонько и зажмуриваюсь.
Лежим так какое-то время, боимся пошевелиться, чтобы не спугнуть момент, потому что волшебству свойственно испаряться с приходом дня.
Оттягиваем его насколько это возможно, пока я не говорю:
— Надо вставать.
И возвращаться в реальный мир. Мир, где есть Инесса, Володя. Наши с Германом родители. И Эми.
— Пойдем, — Герман поднимается на ноги, а потом и меня подхватывает.
Несет в ванную комнату, ставит в душевую кабину, включает воду.
И только тут я замечаю розовую баночку, которая притаилась за черными тюбиками Германа. Вряд ли она тоже принадлежит ему.
Замираю, будто из меня выбили дух одним ударом.
Титов разворачивает меня к себе лицом.
— Смотри на меня, — произносит твердо, и я поднимаю взгляд. — Между мной и Инессой все кончено. Ее больше нет в моей жизни.
Киваю как болванчик.
— Да. Конечно.
Титов хмурится. А потом сметает чужую косметику и выходит из душевой, открывает урну, выкидывает это добро и возвращается ко мне:
— Она в углу стояла, я не видел ее, — я чувствую облегчение в его голосе. — А теперь иди ко мне.
Притягивает за талию к себе, принимается мылить тело своим гелем для душа, параллельно оставляя поцелуи на губах.
Помогает мне выбраться из душа, оборачивает полотенцем.
— Дашь мне какую-нибудь одежду?
У Германа загораются глаза:
— У меня сейчас такой соблазн оставить тебя голой, ты бы знала, — произносит хрипло.
  
— Титов, перестань! И имей совесть. Ты порвал все мое белье.
— М-м-м, я бы сделал это снова. И я до сих пор не насытился, котенок, — наступает на меня.
Я отвыкла от такого напора. Да и было ли со мной такое хоть когда-то? Может, в молодости, еще когда я не была беременна Эми. А после… нет.
С Володей все иначе. Спокойно, без качелей.
При воспоминание о Владимире весь розовый флер развеивается.
— Мне нужно позвонить, — выпаливаю я и возвращаюсь в комнату.
Герман выходит за мной, идет по пятам.
Я же нахожу свой телефон и вижу там два пропущенных вызова от Вовы и одно сообщение, где он пишет, что не смог мне дозвониться и отправился спать после ночной смены.
— Черт, — произношу тихо.
— Давай я поговорю с ним, — выдает Герман, и я дергаюсь, резко оборачиваюсь.
— Подглядывал? — выгибаю бровь.
— Я ревную, — пожимает плечами.
— Я не твоя!
— Вот как? — Титов явно удивлен моими словами. — И чья же ты, после того, что тут было? — кивает на диван.
— Это грубо, — голос садится.
Мне хочется вернуть свою одежду и надеть сверху еще несколько слоев, потому что я слишком уязвима сейчас. Чувствую себя падшей женщиной.
Герман не дает мне уйти, тут же вырастает рядом и прижимает к себе.
— Прости, если обидел, — в голосе раскаяние. — Я лишь хотел сказать, что ты моя. Я тебя люблю и не отпущу больше никуда. Даже к этому костоправу не отпущу, поняла?
Слова согревают. Тиски, сжимающие грудь, ослабевают. Обнимаю Германа в ответ, а тот расслабляется.
— Герман, мне нужно с ним говорить, я хочу сама.
— Тамила… — злится, что все идет не по его. — Я могу это сделать, объяснить ему адекватно, по-мужски.
— Герман! Я. Хочу. Сама. Слышишь?! Он не заслужил всего этого.
— Хорошо, Тами, — выдыхает.
Уходит в спальню, возвращается с футболкой в руках, и я тут же натягиваю ее.
— И, Герман, мне важно понимать, что тебя ничего не связывает с Инессой.
— Мы расстались с ней еще до поездки во Францию, — произносит твердо. — Часть ее вещей по-прежнему оставалась в моем доме, как и она сама, потому что она отказывалась от нормального диалога, но у меня все-таки получилось освободить свою квартиру. Кроме этой гребаной баночки тут больше ничего нет.
Киваю.
Осталось бы еще понять, будет ли для меня место в этом доме.
После другой женщины.
  
Глава 33. Попутчики
 
Тамила
— Мамуль, я останусь еще на денек у бабушки с дедушкой? — упрашивает меня Эмилия.
Вообще на нее это не похоже. Обычно она ограничивается одной ночевкой у бабушки и дедушки, потом ей становится скучно, и она спешит домой.
— А как же школа?
— Я сделала все уроки еще в пятницу. Дед сказал, что завтра отправит меня с водителем домой, я переоденусь, и меня отвезут в школу.
— Вот как? — я правда удивлена.
— Мамуль, деда учит меня играть в нарды! Это так интересно! Ну пожалуйста-пожалуйста! Тем более обещали приехать бабушка Света и дедушка Игорь!
Мои родители?
Они собираются периодически, это не должно удивлять, но все равно будто что-то не сходится.
— Хорошо, Эм. Только обещай, что в понедельник будешь в школе без опозданий! А я подготовлю для тебя форму на завтра.
— Ты лучшая, мамуль! Целую, пока!
— Привет бабушкам и дедушкам.
— Ага.
Откладываю телефон и смотрю на себя в зеркало.
Смотрю и не узнаю.
Глаза чумные, безумные. Блестящие, горящие. На щеках румянец, скулы, губы, грудь затерты щетиной Титова. Тело очень чувствительно, остро реагирует на каждое движение.
При воспоминаниях о прошедшей ночи низ живота сводит сладкой истомой, меж бедер пульсирует.
Опираюсь рукой о столешницу косметического столика и роняю голову.