Бывшие. Я до сих пор люблю тебя (СИ)

И он неизбежно произошел.
— Милый, давай пообедаем вместе, — чуть ли не напевая произносит Инесса, заходя в кабинет.
— Инесса, какой гребаный обед?! У меня вообще начинают возникать сомнения в твоей адекватности. Ты бы сходила к врачу, чтобы посмотрели, все ли в порядке, а то ощущение, что у тебя крыша поехала!
— Но обед! — она полностью оторвана от реальности.
— Даже если бы у меня было время, я бы не пошел с тобой никуда. Инесса, мы расстались. Ну какой обед?
— Обычный человеческий обед. А что, у тебя даже часа времени на меня нет?
Нет, это точно бред какой-то.
Зажимаю большим и указательным пальцем переносицу и жмурюсь от головной боли, которая шипами входит под череп.
Вот что мне сказать, чтоба Инесса поняла, что нашим отношениям пришел неизбежный конец?
— Неужели я многого прошу, Гера? Хоть чуточку внимания! — снова слышу нотки зарождающейся истерики.
— Инесса, ради бога успокойся, у меня башка квадратная от твоего ора! Я тебе еще неделю назад сказал: все, финиш.
Начинаю злиться на нее. Черт возьми, мы взрослые люди, какого хрена все происходит вот так?
— Ты сказал, а я не согласилась! — взвизгивает она истерически, а потом резко оборачивается и смотрит на дверной проем, в котором стоит Тамила.
Моя бывшая жена явно растеряна. Ей неловко оттого, что она стала свидетелем чужих разборок. Она нервно переводит взгляд с Инессы, которая застыла посередине кабинета, на меня, сидящего за столом.
— Простите, — произносит сдавленно. — Я не слышала, что вы разговаривали. Поняла, только когда открыла дверь.
Поднимаюсь со своего места, разглядывая Тами, впитывая ее эмоции, ловя взгляд.
— У меня в кабинете хорошая звукоизоляция, специально, чтобы не было возможно что-то услышать из приемной.
— Я, наверное, подожду, — закусывает губу и пятится за порог.
Инесса громко фыркает:
— Да чего уж тут ждать? Давай, проходи. Третьей будешь. Ты же и так уже третья? — Инессы так и кипит, в ней бушует злость вперемешку с ядовитыми словами. — Как тебе роль любовницы, а? Вот я всегда знала, что этот чопорный образ чистенькой сучки — лишь маска. А на самом деле ты ничерта не отличаешься от обычных баб, которые лезут в постель к чуть ли не женатым мужикам.
Тамила округляет глаза и переводит взгляд на меня:
— Герман, ты понимаешь, о чем она? — в голосе настороженность, она даже отходит потихоньку назад.
Я же в свою очередь, наоборот, выдвигаюсь вперед. Не знаю почему, но чувствую, что должен защитить Тамилу.
— Если честно, то не очень, — говорю искренне, потому что Инесса только что наплела с три короба.
И из всего этого я нихера не понял.
Инесса запрокидывает голову и смеется, как сущий дьявол.
— О-о-о, вот только не надо делать такие глазки, да? — тычет пальцем то в меня, то в Тами. — Думаете, я совсем тупая, не знаю, чем вы там занимались? Да вы неделю жили в одном номере! Как вам, поделитесь. Вспомнили бурную молодость?
Я закипаю, потому что Инесса переходит все границы.
— Что ты несешь, Инесса? Какого черта это дерьмо вылетает из твоего рта?
Она не слышит меня:
— А ведь я простила тебе измену с этой твоей «первой любовью», — делает пальцами кавычки. — Представляешь, простила! А ты даже не извинился.
— Господи, Инесса, что в твоей башке? Какая, блин, измена?! Между мной и Тамилой не было ничего! — это, конечно же, ложь.
Секса не было и близко, да. Но было нечто большее. То, что душу выворачивает наизнанку похлеще распутной физиологии.
— Мы не спали с Тамилой, кто в твою голову подсадил мысль об этом?
— Я вижу, как ты смотришь на нее! — доказывает мне с пеной у рта.
— И это, конечно, значит, что я тут же потяну ее в койку, — закатываю глаза.
Просто осточертело все.
Тамила решает выступить в роли дипломата и начинает говорить спокойно:
— Инесса, ты делаешь неверные выводы, или инсайдер, который на тебя вывалил информацию, просто слепоглухонемой. Да, мы жили в одном гостиничном номере. Герман был в своей спальне, а мы с Эмилией — в своей. Между мною и Германом не было близости.
  
Инесса затихает. Смотрит то на меня, то на Тами, а потом срывается:
— Сколько можно врать?!
Взвизгивает, хватает со стола декоративную металлическую вазу с кучей завитков и замахивается на Тамилу. Та сжимается, не успевает среагировать, но это делаю я. Закрываю собой Тами, и ваза прилетает четко мне в лопатку.
Господи, сколько дури у этой женщины?
С неадекватным криком Инесса срывается и убегает, а я чувствую, как тупая боль растекается по плечу.
А ведь ваза могла прилететь в лицо Тами.
Кривлюсь, но крепко прижимаю бывшую жену к себе. Она быстро дышит мне в грудь, а я, как дебил, улыбаюсь оттого, что она рядом и что я могу касаться ее.
  
Глава 27. Когда-нибудь, но не сейчас
 
Тамила
Ощущения мерзкие, если честно.
Мало того, что нечаянно влезла в чужие разборки, так еще и была обмазана с ног до головы дерьмом. Хорошо хоть не прилетело в голову.
Прижимаюсь к Герману. Его руки обхватывают мои плечи, не выпускают.
Чувствую себя странно.
Мы знакомы с ним сто лет, у нас невероятное множество общих знакомых, событий, воспоминаний. Мы вместе спали, жили, чуть ли не ели из одной тарелки. Мы были вместе, и эти касания не новы, но тем не менее ощущаются по-другому.
В них нет обжигающей страсти, они нежны и несут в себе заботу, которую я раньше никогда не ощущала.
Двигаю плечами и выпутываюсь из объятий Германа. Тот отпускает, не сопротивляется. Смотрю на его лицо — кривится от боли. Видимо, Инесса хорошо приложила его.
— Покажи, — тяну его за руку на себя.
— В порядке все там, — отмахивается небрежно.
— Да господи! — обхожу его и прикрываю рот рукой: — Ох ты ж черт…
— Я ж говорю: нормально, — отходит от меня.
— У тебя там красное пятно во всю спину — это нормально?
Поднимаю с пола странную вазу. На ней много острых краев, видимо, они вспороли кожу. Насчет пятна во всю спину я, конечно, преувеличила, но порез там точно есть.
— Раздевайся! — выдаю уверенно.
Герман оборачивается и криво улыбается:
— Котенок, если ты соскучилась по моему обнаженному торсу, могла и раньше сказать, — играет бровями, наглец.
Замахиваюсь и бью его клатчем по заднице.
— Титов, ты у меня сейчас договоришься со своим котенком! Быстро снимай рубашку. И скажи, где у твоего секретаря аптечка? Наверняка где-то должна быть.
— Тами, угомонись, со мной все в порядке, — а сам морщится.
Шумно выдыхаю, снимаю с себя пиджак и бросаю его на диван, сама выхожу в приемную. Тут по-прежнему пусто, поэтому я нагло лезу в шкафы, где, как мне кажется, может лежать аптечка, и нахожу ее, заглядываю внутрь.
Стандартный набор лекарств. Забираю ее и возвращаюсь в кабинет.
Возвращаюсь — и замираю прямо на пороге. Потому что Титов сделал то, о чем я его просила, и сейчас стоит передо мной с обнаженным торсом.
Я честно пытаюсь не пялиться, но ничего поделать с собой не могу. Стою как дура не в состоянии отвести взгляд.
Герман раздался в плечах с того момента, когда я видела его обнаженным в последний раз. Нарастил массу, на теле появился четкий рельеф.
— Нравится? — дергает бровью.
— Понятия не имею, о чем ты, — вздергиваю подбородок, а сама краснею, как девственница в первую ночь с мужчиной, а не тридцатитрехлетняя дама со взрослым ребенком и несколькими романами за спиной.
— Столько лет прошло, а ты так и не научилась врать, — смеется нагло.
— Титов, я сейчас уйду, — начинаю злиться.
Но это злость скорее на себя, потому что не могу контролировать свои эмоции в отношении мужчины.
— Не уходи, — говорит более серьезно. — В конце концов, мне помочь кроме тебя некому.
— Сейчас придет твоя секретарша.
— Она на обеде, вернется только через час. Я истеку кровью, пока дождусь ее.