Имперец. Том 1 и Том 2 (СИ)

— Максим, мне неприятно это говорить, — доверительным тоном начал Николай Распутин, которого Меншиков не звал, но который по своему обыкновению явился без спроса. — Но твоя невеста, кажется, перешла всякие границы.
Максим мрачно посмотрел на непрошеного гостя, ожидая продолжения. И верный сын самого вертлявого рода Российской Империи закончил мысль:
— Она спуталась с простолюдином. И все это видели, Максим. Все об этом говорят.
— Ну и кто же этот счастливчик? — усмехнулся Меншиков.
— Александр Мирный.
Императорский Московский Университет, Александр Мирный
На самом деле хотелось обновить все — от носков до верхней одежды, но закупать труселя я мог в присутствии только одной женщины — собственной жены. Здесь ее у меня не имелось, зато наличествовала симпатичная девушка, которая совершенно наивно согласилась помочь мне пройтись по магазинам в поисках «еще одного костюма».
Так что сегодня я планировал разговорить Василису, чтобы узнать ее получше, а за всем остальным вернуться при случае.
— Педантичность — не твоя сильная сторона, да? — спросил я, когда, наконец, Корсакова вышла из общежития.
— Прости, что задержалась, — не слишком искренне извинилась девушка.
— Ничего, я провел время ожидания с пользой, — усмехнулся в ответ. — Куда едем?
Корсакова окинула меня таким оценивающим женским взглядом, что я бы не удивился, если бы рядом с каждым элементом моей одежды в воздухе загорелся ценник.
— А какой суммой ты располагаешь?
Живу на последние сто семьдесят пять… сто семьдесят два миллиона — хотелось бы сказать мне, но пришлось сдержаться.
— Один хороший костюм я себе вполне могу позволить.
— Тогда едем в пассаж Солодовникова, — решила девушка.
— Хорошо, — легко согласился я, и мы двинулись по территории университета на выход.
Погода стояла по-летнему теплая, светило солнышко, деревья стояли еще зеленые, и только кое-где листья начали желтеть.
— Как твои первые недели в университете? — спросил я.
Корсакова вздохнула.
— Ну, сначала все было неплохо. Симпатичная общага, приятные соседки, интересные лекции. Но инициация, конечно, немного выбила меня из колеи, — призналась девушка.
— Переживаешь?
— Скорее, расстраиваюсь.
— Думаю, это все быстро забудется. Останется лишь магия и смазанные воспоминания.
— Хорошо бы, — покачала головой девушка.
Если бы мы говорили начистоту, то с высоты опыта своей прошлой жизни я бы сказал, что забывается вообще все, что не окрашено чистыми эмоциями.
Бесконечная работа в итоге кажется одним долгим рабочим днем. Студенчество — какой-то затяжной вечеринкой, прерываемой на экзамены. Травмы, обиды и досады, пытавшиеся раздавить в моменте — вообще подтираются, будто и не было их вовсе.
А вот момент, когда первый раз берешь сына на руки — останется с тобой навечно. Когда твоя жена, уже немолодая, но все равно такая красивая, ждет тебя до трех утра на кухне с работы и кормит самым вкусным борщом на свете — останется с тобой навечно. Когда со стареньким батей утром по росе, пока все спят, удираете от грядок ловить рыбу. Да даже не ловить, просто сидеть и смотреть, как занимается рассвет — тоже останется с тобой.
И все медали, награды и грамоты будут валяться забытыми где-то на полке в шкафу, а вот семейный обед в крошечном деревянном домике у родителей, когда вся семья не влезает за стол, под ногами бегают дети, а старики пытаются наставлять молодежь — ты сохранишь в сердце.
Получается, семья — самое ценное сокровище. Может быть, не так уж и неправы местные аристократы?
— Ты куда? — вырвала меня из задумчивости Василиса, когда мы вышли за ворота университета.
— Ловить такси, — ответил я, немного не понимая суть вопроса.
— Но здесь недалеко метро, — растерянно заметила девушка.
— У тебя предубеждения против автомобилей? — поддел я Корсакову.
— Нисколько, — пожала плечами Василиса, и я, наконец, поймал машину.
Вообще, девчонку понять можно — я не выглядел способным шиковать на такси, но, надо отдать ей должное, задавать неуместных вопросов она не стала.
 
— Куда едем? — спросил таксист, едва мы уселись в машину среднего класса для неблагородных.
— Пассаж Солодовникова, — ответила Василиса, и водитель тыкнул в таксометр, начиная поездку.
Когда мы подъехали к этому самому пассажу, я чуть не воскликнул «А-а-а!», потому как в моем мире примерно на том же месте располагался ЦУМ.
Это было трехэтажное здание со сквером перед парадным входом, шатрами летних веранд и симпатичной лепниной на фасаде. Войдя внутрь, я даже замедлил шаг, с любопытством осматриваясь.
В принципе, «пассаж» от «торгового центра» не отличался ничем, кроме названия. Знакомых марок здесь, конечно, не было ни одной, но суть та же — коридорная система с магазинчиками всего на свете.
— Идем, — скомандовала Корсакова, воодушевленно схватив меня за руку и, взяв на буксир, потащила в каком-то одной ей известном направлении.
Вот сразу видно, девушка попала в свою стихию.
— Ты, случайно, не на торговле учишься? — со смешком поинтересовался я, когда Василиса уверенным шагом разрезала толпу китайских туристов, фотографирующих стеклянный купол потолка.
— Нет, ты что! — возмутилась Василиса и гордо добавила: — Информатика и вычислительная техника!
— И что же заставило тебя туда поступить? — совершенно искренне поинтересовался я, когда Василиса сбавила шаг.
Теперь мы действительно шли по пассажу, рассматривая витрины, а не неслись, как намазанная скипидаром кошка, в неизвестном направлении.
— У нас это что-то типа семейного. Родители учились там, брат учился, и вот теперь я учусь. Только они все в обычном университете, а мне хватило дара на ИМУ. А ты? Ты вроде бы юрист?
— Ну, пока еще нет, — усмехнулся в ответ. — Но обязательно буду.
— Тоже семейное? — воодушевилась девушка.
— Нет. Родители были военные, ну а я не стал продолжать традицию и ушел на гражданку.
— Были? — не поняла Василиса.
— Да. Погибли, когда я совсем мелкий был. Я их и не помню, честно сказать.
— Ох, прости. Я не подумала… — в глазах девушки отразились одновременно неловкость, смущение и океан сочувствия.
— Я не безногий, просто сирота, — спокойно ответил я.
— Я понимаю, просто… Просто это очень грустно, — вздохнула Корсакова. — Но ты молодец, что поступил! Высшее образование открывает массу перспектив в дальнейшем.
Пока оно открывает массу головняка, прямо скажем.
— Посмотрим, — уклончиво ответил я.
— А вот мы и пришли, — сказала Василиса, сворачивая неловкую тему.
Над стеклянной витриной висела вывеска с темно-зеленым, благородным полем и надписью «Костюмъ». Внутри все было как в самом обычном магазине мужской одежды из моего мира ценового сегмента чуть выше среднего.
Корсакова прошлась меж рядов вешалок, полок и манекенов, одним взглядом распугав консультантов, и спросила:
— Какой костюм нам нужен?
Девушка явно чувствовала себя в своей стихии. Или ей очень хотелось меня приодеть.
— Выходной, — пожал плечами я.
Университетскую форму можно было заказать в любом ателье, все портные знали требования тех или иных учебных заведений или профессий.
— Это понятно. Но какой?
Да любой, господи. Я же мужик, мы не различаем всякую ерунду типа оттенков одного цвета или формы пуговиц.
— Синий? — спросил я, предполагая, что ответ девушке должен понравиться.
— Синий… — задумчиво повторила Василиса и принялась с остервенением перебирать пиджаки на вешалке.
Наконец, прошерстив две или три стойки, девушка продемонстрировала мне два абсолютно одинаковых костюма.
— Этот или этот? — спросила Корсакова, качая вешалками в своих руках.
Мне даже строить печальные мордашки не пришлось, я разом все флешбэки походов по магазинам из прошлой жизни получил одной этой фразой.
— Василиса, сжалься.