"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Какое это имеет отношение к рассматриваемому здесь делу, мастер Шаддлер? — осведомился епископ.
— Возможно, прямого не имеет, мой господин. Но на мой взгляд, суду было бы полезно понять, в каком состоянии находилось предприятие Парсиса Фельда до того, как его партнером стала Мэв Ринг. Я бы назвал мастера Шелана характерным свидетелем. — Учитель открыл том Священного Закона. — Как указано в главе одиннадцатой…
— Да, да, да, — нетерпеливо оборвал его епископ. — Не сомневаюсь, что вы изыщете какой-нибудь древний закон, чтобы оправдать эту бессмысленную трату времени. Можете продолжать, но будьте кратки.
Сидевший высоко на галерее Галлиот видел, как Шаддлер, встав из-за стола, подошел к Онраю Шелану. Двигался он как-то неловко, на лбу проступил пот. Учитель снял свой черный плащ, а на рубашке виднелись темные полосы пота
Показания оружейника вызвали большой интерес. Несколько лет назад с ним связалась Мэв Ринг, оплатившая его путешествие на север. Он ознакомился с постановкой дела в мастерских Парсиса Фельда, изучил качество продукции и пришел к выводу, что выпускаемое оружие изготавливается из плохого материала и намного уступает современным образцам. Мэв Ринг предложила ему четырехлетнее соглашение на разработку и производство первоклассной продукции и получила его согласие. Сейчас оружие Парсиса Фельда пользуется огромным спросом, а предприятие работает с немалой прибылью.
— Вы пользуетесь колдовством в своей работе? — спросил Алтерит Шаддлер.
Шелан рассмеялся:
— Нет, сир. Надежная конструкция, качественный металл и хорошее дерево — вот и все, что надо. У меня есть имя и гордость, и я не допущу к продаже вещь, пока не буду уверен, что она отвечает самым высоким требованиям,
— Вы много раз встречались с Мэв Ринг?
— Нет, сир. Мы в основном переписывались. Личных встреч было всего три.
— Парсис Фельд как-то отзывался о ней в разговорах с вами?
— Возражаю, — вставил Арлин Бедвер. — Суд не может принять во внимание заявления, сделанные с чужих слов.
— Свидетель не должен отвечать на этот вопрос, — сказал епископ.
— Какими были ваши отношения с покойным Парсисом Фельдом? — спросил Шаддлер. — Вы дружили?
— Мне очень нравился этот человек, — ответил Шелан. — В нем начисто отсутствовали надменность и самоуверенность. Он знал, что не обладает всеми необходимыми предпринимателю качествами, и много раз благословлял тот день, когда Мэв Ринг спасла его от разорения.
— Возражаю! — завопил Арлин Бедвер.
— Возражение принято. — Епископ повернулся к свидетелю. — Вам следует воздерживаться от замечаний. Отвечать непосредственно на вопросы.
— Каковы ваши планы сейчас, мастер Шелан? — спросил Шаддлер.
— Я собираюсь отойти от дел, — сказал оружейник, — и вернуться на юг, в столицу. Я и так задержался здесь дольше, чем намеревался вначале, из уважения к Парсису Фельду и Мэв Ринг.
Бедвер не стал задавать свидетелю никаких вопросов. Галлиот обвел взглядом лица собравшихся на галерее зрителей. Люди сидели тихо и слушали с большим вниманием. Онрай Шелан предстал человеком, говорящим просто и правдиво. Закончив, он повернулся к Мэв Ринг и отвесил ей глубокий поклон. Женщина кивнула в ответ и едва заметно улыбнулась. К удивлению Галлиота, Алтерит Шаддлер не стал вызывать свою подзащитную. Вместо этого он произнес краткую итоговую речь. Капитан не запомнил всего сказанного, но дух выступления учителя тронул сердце старого солдата. Шаддлер обращался не столько к судьям, сколько к публике, состоявшей главным образом из варлийцев. Он говорил о переживавших не лучшие времена предприятиях и о том, как Мэв Ринг умела определять проблемы и решать их. Он показал, как возрастала год от года прибыль этих предприятий, как увеличивались налоговые платежи. Заключительные же слова Алтерита Шаддлера до сих пор сидели в памяти Галлиота как огненные стрелы.
— Представьте, если сможете, чужую землю, находящуюся далеко от Варлайна. Способный молодой варлийский предприниматель приезжает туда и обнаруживает, что законы препятствуют применению им своих талантов в избранной области. Он начинает вкладывать талант в чужие предприятия и везде добивается успеха. Идут годы, и этот варлиец становится настоящим гением. Его проницательность, прозорливость и деловая сметка вызывают всеобщее уважение. Но находятся деловые люди, те, кому он помог разбогатеть, которые решают, что варлиец слишком влиятелен. Они обращаются к королю и просят арестовать чужака. Король, добрый и честный человек, вызывает нашего героя к себе, беседует с ним и находит его невиновным. Он никого не убил, никого не обманул, не нарушил никакого закона. Наоборот, благодаря его таланту и стараниям в королевскую казну текут все большие налоги. Однако враги твердо намерены убрать варлийца, и если успех очевиден, то почему бы не связать его с действиями темных сил. И вот нашего героя предают другому суду. Свидетелям, которые говорят в пользу обвиняемого, угрожают, а тех, кто не уступает угрозам, убивают. Что бы подумали мы, услышав такую историю? Неужели поверили бы в то, что наш соотечественник колдун? А может быть, признали бы в глубине души, что на наших глазах свершается ужасная несправедливость?
 
Здесь, в Священном Суде, мы видим горскую женщину, чье преступление заключается в том, что она замечательно умна и деловита. В чем же ее обвинить? Разве становиться богатым законным путем — это преступление? Нет. Мы слышали здесь, как обуреваемые жадностью и завистью люди рассказывали о приснившихся им белых козах, о борделях и каких-то загадочных чарах. Но почему они не жаловались раньше? Может быть, они заговорили, когда увидели возможность урвать еще больше? То, что мы наблюдаем здесь, есть надругательство над судебной системой ради денег.
Епископ схватился за молоток и постучал по столу с такой силой, что эхо раскатилось по всему залу.
— Поосторожнее, учитель! Вам еще положено сорок ударов за дерзость. Книга Священного Закона, столь вами почитаемая, дает мне право добавить еще столько же. Ну, вы закончили?
— Да, мой господин, почти закончил. Не думаю, что те, чьи сердца чернее бездны, заботятся о соблюдении принципов правосудия и истины. Но знайте: если Мэв Ринг будет признана виновной, я положу жизнь на то, чтобы вершители этого злодеяния были призваны к ответу.
— А я уверен, что вас ждет долгая и счастливая жизнь, — с язвительной усмешкой добавил епископ. — Вы приобрели так много друзей, мастер Шаддлер. Вряд ли кто-то решится остановить вас. А теперь садитесь.
Шаддлер сел. Епископ встал. Галлиот подался вперед.
— Мэв Ринг, многие выступавшие здесь свидетели дали показания под присягой, уличающие вас в использовании колдовских сил. Вы околдовывали и совращали с пути истинно добропорядочных граждан и не произнесли ни слова раскаяния. Желаете ли сказать что-то прежде, чем будет вынесен приговор?
Взгляды всех собравшихся устремились к высокой рыжеволосой женщине. Она помолчала, потом заговорила твердым и сильным голосом:
— Хочу поблагодарить Алтерита Шаддлера. Благодаря ему я избавилась от неприязни ко всему варлийскому народу. Выражаю искреннее сочувствие вдове Гиллама Пирса, доброго человека, которого мне посчастливилось знать. Этому же суду выражаю лишь полное презрение. Больше мне нечего сказать.
Кто-то из сидящих на галерее зааплодировал, и к нему, к удивлению Галлиота, присоединились другие. Варлийцы, кроме Джорайна Фельда и других свидетелей обвинения, поднялись со своих мест и захлопали в ладоши. Лицо Мэв Ринг выразило изумление. Она повернулась к галерее и поклонилась.
— Тихо! Я требую тишины! — взревел епископ. — И не допущу, чтобы над судом насмехались!
— Слишком поздно, — крикнул кто-то с галереи. — Ты уже выставил себя дураком, жирный боров!
— Стража! Схватить этого человека! — возопил епископ.
Два стражника в красных ливреях взбежали по ступенькам на галерею, но тут все зрители сели, и они остановились, беспомощно озираясь. Епископ, раскрасневшийся, потный, тяжело дышал. Немного успокоившись, он обратился к обвиняемой: