"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Коннавар лежал лицом вниз на низкой кровати. Волосы на левом виске были сбриты, и длинная неровная рана аккуратно зашита от виска до подбородка. Окровавленная спина казалась сплошной массой швов. Левая рука была примотана к деревянным планкам. Конн лежал там бледный, такой бледный…
Мирия стояла абсолютно неподвижно. Ворна взяла ее за руку и оттащила в сторонку.
— Ни звука, — прошептала она, — пока мы не окажемся снова под звездами.
Прижав руку ко рту, мать Конна попятилась, затем развернулась и кинулась вон из пещеры. Ворна последовала за ней. Руатайн шагнул им навстречу.
— Как он?
— Был бы мертв, когда б не исцеляющие заклятия, которые я знаю.
— Он в сознании?
— Нет. Вам лучше уйти, у меня еще много дел.
— Проси меня о чем хочешь, — сказал воин. — Я на все готов, чтобы спасти сына.
Ворна слишком устала, чтобы сердиться.
— Я стараюсь изо всех сил, Руатайн. Пообещай мне ожерелье из звезд, и я все равно не смогла бы сделать большего. Но ты можешь приносить каждый день еду и немного вина. Мед восстанавливает силы и исцеляет.
Проговорив это, Ворна побрела в пещеру и опустилась на стул рядом с постелью умирающего. Легонько коснувшись его шеи, нащупала пульс, слабый и неровный.
— Набирайся сил, Коннавар, — прошептала она. — Пей их из моей души. — Кончики пальцев стали теплыми, и колдунья почувствовала, как силы потекли из нее в юношу. Ворна убрала руку только тогда, когда почти потеряла сознание. Конн не шевельнулся, и дыхание оставалось таким слабым, что приходилось подносить к губам медное зеркальце, чтобы вообще его обнаружить. — Где ты, Коннавар? Где бродит твой дух?
Ворна просидела с ним еще час, а потом заснула. Проснувшись, она немедленно проверила, дышит ли он. Юноша был едва жив. Медведь разорвал его спину, и он потерял очень много крови. Ворна наложила на раны сто сорок швов. Ему давно было пора умереть. Многое в его истории казалось выше ее понимания. Почему Морригу так заинтересовалась мальчиком? Почему сиды не убили его в Зачарованном лесу? Почему он до сих пор жив?
Ворна знала, что сила ее заклятий велика, хотя даже все они, вместе взятые, не могли спасти Коннавара — раны слишком глубоки. Странно, что он до сих пор жив.
Поднявшись со стула, она подошла к озерцу и выпила несколько кружек воды. На краю водоема лежали две вещи, которые были у Коннавара с собой, когда его принесли сюда: подаренный сидами нож и застежка плаща в форме олененка, запутавшегося в терниях. Красивая брошь и напоминающая о таинственном происшествии в Зачарованном лесу. Сиды не любят людей, и их законы неизменны. Смертный, зашедший в заповедный лес, рисковал жизнью. Однако его не убили, а заставили пройти испытание. Зачем? И почему именно олененок? Почему Конна наградили ножом? Она, конечно же, спросила их, но они не ответили.
Ворна позавтракала сушеными фруктами и сыром, а потом вернулась к больному.
Даже если он и выживет, то изменится до неузнаваемости. Какой пятнадцатилетний парень не изменился бы?
Он проявил невероятную храбрость, схватившись со зверем. Правда, молодые иногда так поступают, уверенные в собственном бессмертии. Молодежь всегда считает, что будет жить вечно. Коннавар же, если выживет, будет знать, что это не так. Узнает, что не всех врагов можно победить, а мир — опасное место. Будет ли он и впредь таким же отважным? Таким же самоотверженным?
Ворна надеялась, что да.
— Сначала тебе надо умудриться выжить, — сказала она лежащему без чувств юноше.
Руатайн проехал вперед, и Мирия поймала себя на том, что не сводит взгляда с его могучих плеч. Ночь была холодной, ветер свирепо завывал в ущельях. Лошадь шла, опустив голову, а женщина плотнее закуталась в шаль. Звезды сияли в темном небе, и луна бросала свет на склоны Каэр Друаг. Мирия оцепенела. Ее разум наполнили мысли о прошлом, явившиеся из бездн памяти. Ночь, когда Конн появился на свет, и Вараконн вернулся с горы, а глаза его сверкали от страха перед неизбежностью смерти. Тогда он взял ее за руку и плакал от горя расставания со всем, что любил.
— Не уходи, — молила она. — Останься и расти нашего сына. Руатайн поймет.
— Поймет, но что я буду за человек, если брошу моего побратима?
— Он будет не один, рядом с ним встанут сотни воинов. Вараконн пошел… и погиб.
Она очень старалась не винить Руатайна в смерти мужа, однако горькое семя, однажды посеянное, дало обильные всходы в ее пустом отныне сердце.
А потом, через три месяца после того, как Мирия швырнула злые слова в лицо Руатайну, Ворна подошла к ней, когда она собирала грибы на Тисовой Поляне.
— Ты ошиблась насчет своего мужа, — сказала колдунья. — И, думаю, сама знаешь это.
— Уходи, оставь меня в покое, — сказала ей Мирия. — Ты не понимаешь.
— Я понимаю, что ты лелеешь в своем сердце ложь. Она сидит там, как черная крыса, отравляя все добрые дела.
— Он обещал, что охранит жизнь моего Вараконна! — закричала женщина, и глаза ее наполнились слезами.
— Да, людям вообще свойственно обещать невыполнимое. Давай пройдемся.
Ворна взяла Мирию за руку. Вокруг них заклубился туман, поднимаясь от сырой земли. Он был холодный и влажный, и скоро женщина с трудом могла разглядеть лицо Ворны. Крепко держа спутницу за руку, колдунья продолжала идти.
— Где мы? — спросила Мирия.
— Нигде, — был ответ.
Вдали послышались пение труб и звон мечей. Звук казался странно приглушенным.
— Здесь идет бой? — прошептала она.
— Шел бой, — проговорила Ворна. — Идем.
.. Туман медленно рассеялся, и две женщины оказались на призрачном поле битвы. Вокруг них сражались люди, бледные и полупрозрачные, и их крики казались тонкими и чуть слышными. Женщины продолжали свой путь. Воины не видели их. Мирия оглядывалась, пораженная бессмысленной яростью битвы. На многих воинах были рогатые шлемы и кольчуги; похоже, это Морские Волки. Ворна потянула ее за руку, и она, спотыкаясь, последовала за ней. Теперь атаковали риганте. Сердце Мирии забилось.
Вот и он — ее любовь. Вараконн размахивал бронзовым мечом рядом с Руатайном. Он казался таким хрупким по сравнению с белокурым гигантом. На него кинулся человек с копьем. Руатайн заметил это и прыгнул на врага, сбивая того с ног. Еще дважды, когда Вараконну грозила опасность, верный друг защищал его. А потом все закончилось, по крайней мере ей так показалось. Морские разбойники отступили. Мирия видела, как Вараконн поднял меч и закричал в восторге:
— Я жив!
Неожиданно несколько Волков прорвались сквозь преследующий их отряд и бросились к нему. Руатайн прыгнул им навстречу. Вараконн выронил меч и попытался бежать. Его друг сразил двух врагов, но остальные настигли ее возлюбленного. Один из них вонзил меч в спину бегущего. Руатайн громко закричал:
— Нет!
Пираты продолжали размахивать мечами, пока с ними не было покончено. Руатайн опустился на колени рядом с другом, поднял его тело и прижал к себе. Мирия увидела, как Вараконн держит товарища за руку и как шевелятся его губы…
Она попыталась подойти ближе, но Ворна удержала ее.
— Пора идти, — проговорила колдунья.
Вокруг них снова взметнулся туман. Несколько мгновений Мирия стояла, тщетно пытаясь разглядеть напоследок своего возлюбленного, умирающего в объятиях друга. Потом он исчез. Она с трудом побрела за Борной, и, когда туман рассеялся, они снова стояли на Тисовой Поляне.
— Зачем ты показала мне это? — спросила Мирия дрожащим голосом.
— А ты как думаешь? — ответила колдунья и пошла прочь.
— Не знаю. Лучше скажи, что мне делать? — крикнула ей вслед женщина.
Колдунья не ответила.
Видение преследовало Мирию много дней. И ужасная правда, скрытая в словах Ру, терзала ее, как когти дикой кошки. «Женщина, которая вышла замуж за человека, которого она считает убийцей своего первого мужа, ничуть не лучше грязной шлюхи…»
Никогда.
Мимо пролетела летучая мышь, и лошадь заржала. Мирия вернулась к настоящему. Она видела, как умер ее муж. А теперь близок к смерти ее первый сын.