"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Пожалуйста, беги, — молил калека.
— Я вырежу сердце этого ублюдка, — прошипел Конн. Медведь приблизился и поднялся на задние лапы. Риамфада не мог оторвать от зверя глаз: больше восьми футов в высоту, черная морда перепачкана в крови. Расставив лапы, медведь обрушился на юношу. Конн не стал дожидаться смертоносного удара — сам бросился на гиганта и вонзил нож ему в грудь. Струя крови ударила в лицо Риамфады. Коннавар отлетел в сторону, зверь снова бросился на него. На молодого калеку пала тень — Гованнан промчался мимо, прыгнул на спину медведя и вонзил собственный нож ему в шею. Тот снова поднялся на задние лапы и обернулся. Сын кузнеца был сброшен на землю, и нож остался в ране. Истекая кровью, Конн поднялся и снова атаковал. В его плечо вонзились когти. Серебряный нож юноши, несмотря на это, все-таки взметнулся, впиваясь в плоть врага. Медведь опустился на четыре лапы, прижимая юношу к земле. Гованнан, схватив огромный камень, кинулся к зверю и ударил его по голове. Тот обернулся, и огромные челюсти чуть не сомкнулись на руке юноши. Потом медведь снова поднялся на задние лапы, и в этот момент окровавленный Коннавар поднялся на колени и обеими руками загнал нож в живот твари. Огромная лапа ударила его по плечу, и Риамфада услышал звук ломающихся костей. Конн упал на траву, обмякший и безвольный, как тряпичная кукла.
Раздался звук скачущих лошадей. Через Риамфаду перепрыгнул конь, и всадник пронзил грудь медведя копьем. Зверь нанес удар, пронзая шею лошади когтями. Всадник упал на землю. Ловко перекатившись, он обнажил длинный железный меч. Чудовище бросилось к нему. На голову медведя упала веревочная петля, не пуская к воину. Тот подбежал и вонзил меч в живот твари. Из леса показалась еще одна группа всадников. Некоторые опутывали раненого зверя веревками, другие поражали его копьями. И все это время воин продолжал разить железным клинком… Риамфаде начало казаться, что медведь никогда не умрет. Он убил вторую лошадь, а потом, наконец, запутался в веревках. Воин нанес три ужасающих удара по шее медведя, и тот рухнул на землю. Всадники спешились и снова и снова пронзали тушу копьями.
— Помогите Конну! — закричал Риамфада. — Пожалуйста, помогите ему!
Воин выронил меч и бросился к лежащему на земле юноше. Риамфада попытался подползти к нему. Гованнан поднял молодого калеку и прижал к себе.
— Тебе не стоит смотреть на него, — печально сказал он. — Наш друг мертв.
— Нет. Нет, этого не может быть.
— Если и нет, то скоро умрет. Потеряв столько крови, люди не остаются в живых.
Гованнан посадил Риамфаду на траву и побежал туда, где люди собрались вокруг недвижной фигуры Коннавара. Молодой калека видел, как они тщетно пытаются остановить кровь. Справа от них он увидел Браэфара. Мальчик стоял на траве на коленях и плакал. Риамфаде хотелось окликнуть его, но он не смел нарушать тишину, повисшую над полем. В нескольких футах от него рядом с убитыми им лошадями лежал гигантский медведь, опутанный веревками. Несколько людей поднялись в седла и поехали вверх по склону холма. Юноша сначала удивился, куда они едут, а потом вспомнил о мертвом Галанисе и его пропавших братьях. Его затрясло.
Из леса вышла женщина с темными с проседью волосами, опиравшаяся на длинный посох. Оставшиеся люди попятились от нее, и Риамфада увидел, как она опустилась на колени рядом с Коннаваром. Женщина подняла тонкую руку и явно скомандовала что-то мужчинам. Трое подняли бесчувственного юношу. Женщина направилась обратно в лес, несущие Конна последовали за ней. Гованнан вернулся к Риамфаде.
— Он жив, однако жизнь еле теплится в нем, — сказал сын кузнеца.
— А кто эта женщина?
— Ворна-колдунья. Его отнесут в ее пещеру.
— Поговори с Браэфаром, — попросил молодой калека. Гованнан глубоко вздохнул.
— И что я ему скажу?
Они сидели вместе больше часа. Когда люди вернулись из пещеры Ворны, стало уже совсем темно и холодно. Другие всадники отыскали тела Галаниса и его братьев и, завернув в плащи, повезли в деревню.
Руатайн вышел из леса и подошел к ребятам. Гованнан поднялся ему навстречу.
 
— Что здесь произошло? — спросил воин.
— Во всем я виноват, — ответил Риамфада.
Руатайн сел рядом с калекой.
— Почему?
— Конн не мог бежать быстрее медведя со мной на спине, а бросить меня отказался. Он достал нож и напал на зверя. Гованнан помогал ему. — Слезы заструились по щекам. — Я так просил его бросить меня и бежать. Он мой друг, и мне не хотелось, чтобы он пострадал.
— Он мой сын, — с чувством сказал Руатайн. — Конн никогда не бросил бы друга в беде. Значит, ты говоришь, Гованнан помогал ему?
— Да, Конн бросился на него, а Ван прыгнул медведю на спину и ударил кинжалом.
Воин поднялся и повернулся к сыну кузнеца.
— Вы не особенно любили друг друга, — сказал он. — И все же ты рисковал жизнью ради него. Я не забуду этого. Я ссорился с твоим отцом, но на мою дружбу можешь рассчитывать, пока я жив.
— Мой отец — хороший человек, сэр, — возразил Гованнан. — Правда, как и у меня, его язык пускается в галоп до того, как мозги окажутся в седле. Как там Конн?
— Умирает, — коротко ответил Руатайн, стараясь не выдавать своих чувств. — Плечо и левая рука растерзаны, так что не зашьешь, и легкое порвано. Ворна пообещала приложить все усилия к тому, чтобы спасти его; пришлось оставить его. Она не разрешила мне сидеть рядом. Говорит, что мое присутствие помешает наложить необходимые заклятия.
— Мне правда жаль, сэр, — проговорил Гованнан. Воин кивнул. Когда он заговорил, его голос дрожал.
— Ты должен гордиться, мой мальчик. Сегодня ты стоял рука об руку с моим сыном перед лицом ужасного врага. Поверь, это изменило тебя. Ты теперь не просто старший сын кузнеца. Ты человек, поступивший правильно, более того, ты герой. — Он вздохнул и опустился на одно колено рядом с Риамфадой. — Не вини себя. Даже не будь тебя, ребята не смогли бы убежать от медведя. Герои бывают разные, не все из них сражаются. Когда ты попросил Конна бежать и спасаться, ты был готов пожертвовать своей жизнью за него. Понимаешь? Тебе тоже есть чем гордиться. А теперь я пойду домой.
Когда у пещеры послышался стук копыт, у Ворны почти не осталось сил. Она знала, что они приедут. Не нужно быть колдуньей, чтобы понять: мать не будет дожидаться вестей о сыне, когда его жизнь висит на волоске. Что же касается мужчины, Ворна видела на его лице страшную муку и предполагала, что и он не сможет остаться в стороне. Поднявшись с края ложа, на котором покоился Коннавар, она взяла посох и вышла в ночь. Руатайн и Мирия спешились и приближались ко входу в пещеру.
Какая они отличная пара, подумала Ворна. Высокий широкоплечий воин и гордая женщина рядом с ним. Она заглянула в их лица и увидела решимость. В зеленых глазах Мирии горел гнев и готовность спорить.
Колдунья подняла руку.
— Мужчина не может войти внутрь, — устало сказала она. — Если он сделает это, то разрушит паутину заклятий и мальчик умрет. Мать пусть попробует, хотя это все равно опасно для мальчика.
— Как любовь матери может быть опасной? — с вызовом спросила Мирия.
— Ты можешь назвать хоть одну причину, по которой я бы стала лгать тебе? — ответила Ворна. — Я наложила на него заклятия, хрупкие и непрочные. Звук твоих шагов способен потревожить их. А они — и моя магическая сила — удерживают Коннавара в земле живых.
— Тогда я буду двигаться бесшумно… я должна видеть его. Ворна знала, что Мирия скажет это. Подойдя ближе, она прошептала:
— В пещере нельзя говорить, вздыхать или плакать. И ни при каких обстоятельствах не касайся Коннавара. Понимаешь?
— Он будет жить? — спросила мать.
— Не знаю. Сейчас важно, чтобы ты прислушалась к моим словам. Что бы ни случилось, ни звука. Если не уверена в себе, не ходи туда.
— Я сделаю, как ты говоришь.
— Он на краю гибели, — сказала Ворна. — Раны его ужасны. Готовься к их виду и будь сильной.
Взяв Мирию за руку, она ввела ее в залитую светом лампы пещеру.