Хорошее стало плохим (ЛП)

— Да, — сказал Гарро, почесывая бороду и отводя взгляд вдаль от мысли, которую я мог увидеть, — Да, конечно, черт возьми.
Я постучал костяшками пальцев по столу и повернулся на каблуках, оставив позади себя неуверенность, которую Зевс посеял в моей голове.
— О Боже мой, о гребаный Боже, — повторила Харли-Роуз, упав на колени, как только заводчик открыл ворота на задний двор, где щенки играли на снегу, — О мой Бог.
Я должен был сказать ей следить за своим языком, но я этого не сделал. Это был ее момент, и я не хотел его портить.
— Лайн, — позвала она, когда щенки заметили, что она там, и начали подбегать к ней, — Иди сюда, быстрее!
— Думаю, ты можешь выбрать одного, — сказал я ей, прислонившись к дереву за пределами вольера.
— Я хочу сделать это вместе, — сказала она тоном, не вызывающим возражений, — А теперь иди сюда.
Заводчик улыбнулся мне, когда я покачал головой и прошел через ворота в загон.
— На колени, — снова приказала она, похлопывая рядом с собой по снегу, когда первый щенок подбежал к ней и прыгнул ей на руки.
С огромным вздохом я упал на колени в холодный мокрый снег.
Это того стоило, когда две секунды спустя блестящий золотой щенок поднял свою маленькую лапу в воздух и ударил меня.
— Чего ты хочешь, дружище? — спросил я, наклоняясь вперед, чтобы заглянуть в его огромные карие глаза.
Он подскочил с легким лаем и коротко и быстро лизнул меня в щеку.
Харли-Роуз рассмеялась рядом со мной, когда щенок сделал это снова.
— Хорошо, малыш, — я поднял его смехотворно мягкое тело и держал перед своим лицом, так что мы смотрели друг другу в глаза, — На что ты смотришь?
Рози снова захихикала рядом со мной, оставив четырех щенков, резвящихся вокруг нее, и придвинулась поближе ко мне и к тому, что у меня в руках.
— Ты ему нравишься, — заметила она, когда он попытался лизнуть меня в лицо, его язык двигался со скоростью мили в минуту, хотя он был слишком далеко, чтобы вступить в контакт.
— Да, наверное.
— Я думаю, мы должны взять его, — сказала она вдруг, вскочив на ноги, чтобы обратиться к заводчику, — Можем ли мы взять этого?
— Он будет полицейским псом, Рози, тебе не кажется, что он скорее любовник, чем боец? — спросил я, когда собака зарычала, а затем попыталась броситься вперед в моих руках, чтобы добраться до меня.
— Он уже любит тебя, представь, что он сделает для тебя, если ты будешь в опасности, — легко сказала она, как будто сердце не разрывалось от того, что одиннадцатилетний ребенок знал достаточно, чтобы сказать это.
Я кивнул заводчику. — Мы возьмем его.
Это было после обеда в стейк-хаусе Донована, ужина, от которого мой отец отказался из-за моего более раннего решения взять Харли-Роуз, чтобы увидеть Гарро, после того, как мы съели еще торта дома, и Кинг подарил своей сестре свой iPod, который я помог ему выбрать, но он купил его на скопленные деньги, о которых я предпочел не спрашивать.
Я укладывал Рози в постель, хотя она и говорила, что слишком взрослая для этого. Однако это был ее день рождения, поэтому после того, как моя мать закончила тихо говорить с ней обо всем, о чем говорили женщины, я взял нового щенка и пошел пожелать спокойной ночи.
— Он может спать со мной? — сразу спросила она.
Я посмеялся. — Пока, но я думаю, что в его тренировках важно, чтобы он спал со мной. У нас есть два месяца, пока он не станет достаточно взрослым для десятинедельной программы, так что у нас есть время.
— Черт, да! — закричала она, слегка ударив кулаком.
Боже, она была милым ребенком.
Я сел на край кровати и отпустил щенка. Он мгновенно подбежал к кровати, споткнулся об одну из ее ног и уперся головой ей в живот.
Харли-Роуз весело рассмеялась, счастливее, чем я когда-либо видел.
Слова не могли описать, какое тепло это заставило меня почувствовать. Кинг и раньше выглядел точно так же за ужином, его тарелка была практически вылизана дочиста, его смех часто дополнял атмосферу, когда он очаровывал мою мать и меня своим не по годам зрелым чувством юмора.
 
Я сделал это для них.
Это было, безусловно, лучшее, что я когда-либо делал за свои двадцать лет.
— Итак, как ты собираешься назвать его? — спросил я, когда она подняла щенка и положила его себе на грудь, чтобы приласкать.
— Я могу дать ему имя? — спросила она, сбитая с толку ответственностью.
— Ага, думаю, ты не понимаешь, что технически он может быть моей полицейской собакой, но я взял его, потому что подумал, что тебе также может пригодиться друг.
Она моргнула, глядя на меня, свет лампы сделал ее глаза темно-бирюзовыми. — Я думаю, ты лучший мужчина, которого я когда-либо знала.
Настала моя очередь моргнуть. — Что?
Она пожала плечами, внезапно смущенная своим признанием. — Это правда. Это не комплимент или что-то в этом роде. Это простая правда.
Я не знал, что сказать на это, чтобы ей было не так неловко за то, что она это сказала, или мне было не так неловко, когда я это услышал.
— Хиро, — внезапно сказала она, поднимая золотистого ретривера, чтобы повернуть его лицом ко мне, — Его имя должно быть Хиро.
— Да?
— Да, потому что он будет полицейской собакой, и он будет твоим, так что это имя подходит ему вдвойне.
Боже, она убивает меня.
— Тогда втройне. Он будет частично твоим, и если кто и заслуживает героя, так это ты, — честно сказал я ей, не в силах удержать слова во рту.
— У меня уже есть один, — сказала она, быстро взглянув на Хиро, — Но с той жизнью, которой я живу? Мне определенно не помешали бы двое.
  
Глава 17
 
Я оставила Фарру, как только смогла, но братья все еще были в церкви, поэтому я поехала домой к Дэннеру без него и позволила себе использовать код от двери, а другой от сигнализации, которую он написал мне на одноразовый телефон.
Хиро ждал у двери, когда я вошла, его розовый язык вывалился изо рта, он одарил меня широкой собачьей улыбкой, а затем встал на задние лапы, чтобы лизнуть меня. Я ненадолго отпустила его, слишком взволнованная, чтобы вывести его на прогулку, а затем, одетая в одну из его футболок КККП, устроилась в постели Дэннера с Хиро и моим ноутбуком, чтобы поискать что-то о брате Джейкоба.
Я очень мало помнила о Джейкобе за те два года, что он жил в доме моего отца с моей матерью. Он был хорошим человеком, обманутым уловками Фарры, пока она не забеременела, и было слишком поздно возвращаться назад. Я вспомнила, как он готовил нам блины по утрам, когда мама лежала в постели без сознания или с похмелья, как однажды он позволил Кингу сесть к себе на колени в своем огромном рабочем грузовике, чтобы тот мог дернуть клаксон. Фарра была небрежной, а не жестокой, когда была рядом, но, к сожалению, это случалось нечасто, потому что Джейкоб был дальнобойщиком, так что с ним наша жизнь не сильно отличалась. Даже когда Фарра забеременела, все не сильно изменилось, потому что она только сократила количество дозировок и по-прежнему сильно опустошала бутылку каждые выходные на своих вечеринках.
Это было действительно чудо, что Хани родилась только с больным сердцем, а не с поврежденным или мертвым мозгом.
Даже в шесть лет я говорила маме, что Хани — глупое имя для ребенка, но она настаивала, что оно милое. У нее не было возможности дать имя мне или Кингу, потому что Зевс выбрал наши имена, как только узнал наш пол, и я думаю, она верила, что, дав «Хани» такое веселое имя, она поможет ей стать веселой девочкой.
Рожденная дочерью этой женщины, Хани никак не могла стать такой, и было очевидно, учитывая ее нынешнее затруднительное положение, что она этого не сделала. Я почувствовала короткую вспышку вины, сжавшую мое сердце, что я не пыталась найти ее после того, как Джейкоб забрал ее, но до сих пор я всегда думала, что она осталась с ним, и ей было лучше без нас.
Я искала Джейкоба Ива в Интернете, нашла его некролог, а затем нашла упоминание о его брате Гранте. Я ввела его полное имя, нашла его учетную запись Linked-In и обнаружила, что он работает транспортным агентом в порту Ванкувера.