Ущелье разбитых надежд
- Да как вы смеете! Губернатор Фэрчайлд, как вы смеете подвергать это бедное дитя такому риску? Такой ужасной болезни! Я не нахожу слов и настаиваю на немедленном возвращении в Риз-Сити и... и если...
- Возвратиться в Риз-Сити? Сейчас? - О'Брайен спросил это почти безразличным тоном. - Повернуть состав на одноколейной дороге, пастор это весьма мудреное дело.
- О, боже мой, пастор! За кого вы нас принимаете? За убийц? Или за потенциальных самоубийц. Или просто за дураков? Ведь поезд везет продукты и медикаменты, которых хватит на месяц. И в этом поезде все мы и останемся, пока доктор Молине не объявит, что с эпидемией все покончено... - возмутился губернатор.
- Но это невозможно, невозможно! - Марика схватила за руку доктора и выпалила почти в отчаянии: - Я знаю, вы - врач, но ведь и у врачей столько же шансов, и даже больше, заразиться холерой, как и у любого другого!
Молине нежно похлопал ее по руке,
- Только не у меня. Я уже перенес холеру и выжил. У меня к ней иммунитет. Спокойной ночи!
С пола послышался голос Дикина:
- А где вы ее подцепили, доктор?
Все удивленно уставились на него. Предполагалось, что преступникам, как и детям, разрешалось присутствовать, но не разговаривать. Пирс хотел было встать, но Молине жестом попросил его не беспокоиться.
- В Индии, - ответил он на вопрос Дикина. - Там, где я изучал эту болезнь. - Он невесело ухмыльнулся. - Соприкасался с ней вплотную. А почему вы спросили?
- Так... Обыкновенное любопытство. И когда это было?
- Восемь-десять лет назад... И все же почему это вас так интересует?
- Вы же слышали, что сообщил обо мне шериф. Я кое-что смыслю в медицине. Вот меня это и заинтересовало.
- Неприятное известие, - задумчиво произнес Пирс. - И сколько там уже умерло? Я имею в виду гарнизон форта Гумбольдт.
Клэрмонт вопросительно посмотрел на О'Брайена, который, как всегда, ответил четко и авторитетно:
- По последним данным, а это было шесть часов назад, из гарнизона в семьдесят шесть человек умерло пятнадцать. Мы не имеем данных о тех, кто уже заболел, но еще жив, но Молине, у которого огромный опыт в этих делах, считает, что число заболевших должно достигать двух третей или трех четвертей от всех оставшихся.
- Выходит, защищать форт могут приблизительно пятнадцать человек? осведомился Пирс.
- Что-то в этом духе.
- Какой удобный случай для Белой Руки! Если бы он об этом знал!
- Белой Руки? Вашего кровожадного вождя пайутов?
Пирс утвердительно кивнул, а О'Брайен отрицательно покачал головой.
- Мы подумали о такой возможности, но решили, что это маловероятно. Все мы знаем о фантастической ненависти Белой Руки к белому человеку вообще и к американской кавалерии в частности, но он далеко не дурак, иначе армия уже давно бы разделалась с ним. Если Белая Рука узнает, что форт Гумбольдт находится в таком отчаянном положении, он узнает и то, п_о_ч_е_м_у_ он оказался в таком положении, и будет обходить его за тысячу миль, - на лице О'Брайена появилась холодная улыбка. - Извините, я не пытался быть остроумным.
- Мой отец!? - выкрикнула Марика сорвавшимся голосом.
- О нем пока ничего не известно.
- Вы хотите сказать...
- Простите, - О'Брайен слегка коснулся ее руки. - Я только хотел сказать, что знаю не больше вас.
- Значит пятнадцать детей господних уже обрели вечный покой? - голос Пибоди прозвучал словно из гробницы. - Хотелось бы мне знать, сколько еще несчастных уйдет от нас до рассвета.
- На рассвете мы это узнаем, - сухо проронил Клэрмонт.
- Узнаем? - правая бровь Пибоди слегка приподнялась. - Каким образом?
- Самым обычным. У нас есть с собой портативный телеграфный аппарат. Мы подключимся к телеграфным проводам, которые тянутся вдоль железной дороги и связывают форт с Риз-Сити и даже с Огденом, - он взглянул на девушку. - Вы нас покидаете, мисс Фэрчайлд?
- Я... я просто устала. Не по вашей вине, полковник, но вы недобрый вестник, - она направилась было к двери, какое-то время смотрела на Дикина, а затем резко повернулась к Пирсу.
- И этому бедняжке так и не дадут ни есть, ни пить?
- Бедняжке? - в тоне Пирса прозвучало неприкрытое презрение, которое относилось к Дикину. - Вы бы повторили эти слова, мэм, родственникам тех несчастных, которые погибли во время пожара в Лейк-Кроссинге! На костях этого злодея еще много мяса. С голоду он не сдохнет!
- Но, надеюсь, вы не оставите его связанным на ночь?
- Именно это я и собираюсь сделать! - решительно заявил Пирс. - А утром развяжу.
- Утром?
- Так точно. И поверьте не от нежных чувств к нему. К тому времени мы уже достаточно углубимся во враждебную нам территорию и он не отважится бежать. Белый человек, один, без оружия и коня не проживет среди пайутов и двух часов. Даже двухлетний ребенок найдет его по следам на снегу, не говоря уже о том, что ему грозит смерть от холода и голода...
- Выходит, он будет лежать так и мучиться всю ночь?
Пирс терпеливо пояснил:
- Он убийца, поджигатель, вор, мошенник и трус. Вы избрали для сочувствия слишком неудачный объект.
- Но закон Соединенных Штатов гласит ясно: человек невиновен, пока его вина не доказана. А мистер Пирс уже осудил этого человека, вынес ему приговор и повесит на первом удобном дереве. Покажите мне хотя бы одну статью закона, которая разрешала бы обращаться с человеком, как с дикой собакой!
Марика резко повернулась, взмахнув подолом длинного платья, и в гневе удалилась.
О'Брайен произнес с притворной тревогой на лице:
- Я полагал, что вы знаете законы, Натан!
Пирс злобно взглянул на него, потом усмехнулся и потянулся к стакану с виски.
Темные тучи на западе приняли угрожающий иссиня-черный оттенок. Поезд, который скорее полз, чем ехал по крутому склону, все ближе продвигался к зоне жестокого холода и ледяной тьмы горного района.
По сравнению с наружной температурой, в купе было тепло и светло, однако Дикин, оставшийся теперь один в офицерском купе, вряд ли был в настроении наслаждаться этим сравнением. Положение его не изменилось, если не считать того, что теперь он окончательно сник и лежал, завалившись набок. Гримаса боли исказила его лицо, когда он предпринял еще одну отчаянную, но тщетную, попытку ослабить веревки, которыми были связаны его руки за спиной.