Ущелье разбитых надежд
Но Дикин был не единственным человеком, который не мог заснуть. На узкой койке, занимавшей больше половины крохотного купе, задумчиво покусывая нижнюю губу и временами нерешительно поглядывая на дверь, сидела Марика. Она думала о мучительном положении, в котором оказался Дикин. Наконец решившись, она поднялась, плотнее затянула на себе халат и бесшумно вышла в коридор.
У соседнего купе она нерешительно остановилась и приложила ухо к двери. Удостоверившись, что дядюшка спит, Марика двинулась дальше, вошла в офицерское купе и устремила взор на лежавшего на полу Дикина.
Он тоже взглянул на нее, но безучастным взглядом. Марика заставила себя говорить спокойным, бесстрастным тоном:
- Как вы себя чувствуете?
- Ну и ну! - промолвил пленник, глядя на нее с некоторым интересом. Пожалуй, племянница губернатора не такая уж улитка, какой она кажется на первый взгляд. Вы знаете, что сделали бы с вами губернатор и полковник или даже Пирс, если бы застали вас тут?
- Интересно, что бы они со мной сделали? - в голосе Марики прозвучала нотка суровости. - Я думаю, мистер Дикин, в вашем положении вряд ли уместно предостерегать кого-либо или читать нотации. Я спросила, как вы себя чувствуете?
Дикин вздохнул.
- Вот-вот! Это все равно, что лягнуть лежачего. Разумеется, я чувствую себя прекрасно! Разве вы не видите? Я привык спать в таком положении...
- Если вы хотите излить свой сарказм, то вряд ли это уместно делать сейчас и тем более по отношению ко мне. Вероятно, я просто напрасно трачу время. А я пришла спросить, не могу ли я для вас что-нибудь сделать?
- Простите... Я не хотел вас обидеть. Вы же слышали, что сказал шериф. Не проявляйте ко мне сочувствия.
- То, что говорит шериф, входит в мое левое ухо и выходит из правого. В походной кухне осталось кое-чего из еды...
- У меня нет аппетита, но все равно спасибо.
- Может вы хотите пить?
- Вот это уже другое дело! Эти слова звучат для меня сладкой музыкой. Весь вечер я следил, как они пили, и это было не очень приятно. Но я не люблю, когда меня кормят из ложечки... Вы не могли бы развязать мне руки?
- Развязать вам... Я еще не сошла с ума! Если вам хоть на минутку развязать руки, то вы...
- ...то я обвил бы ими вашу прелестную шейку, - он пристально поглядел на девушку, - а шейка действительно прелестная. Однако дело обстоит совсем не так, как я бы хотел. В данный момент я вряд ли смог обнять даже стакан виски. Вы видели мои руки?
Он, как мог, повернулся и она увидела его руки. Они были синими и уродливо распухшими, особенно у запястий, где веревка глубоко врезалась в тело.
- Что ни говори, а шериф вкладывает в дело весь свой пыл! - заметил Дикин.
Марика сжала губки. В ее глазах были гнев и сострадание.
- Обещаете ли вы...
- О-о! Теперь уже мой черед сказать: я еще не сошел с ума! Вы хотите сказать - бежать? И попасть в руки этих отвратительных пайутов, которыми кишат здешние места? Нет... Мне бы только глоток этой отравы... губернаторского виски.
Прошло минут пять, прежде чем Дикин смог вкусить этот глоток. Марика развязала его в одну минуту, но еще четыре ушли на то, чтобы Дикин кое-как смог добраться до ближайшего кресла и восстановить кровообращение в онемевших руках. Вероятно, он испытывал ужасную боль, однако виду не показал. Пристально наблюдая за ним, Марика сказала:
- Пожалуй, Джон Дикин намного выносливее, чем о нем думают другие личности.
- Мужчине не пристало скулить в присутствии женщины, - он сгибал и разгибал себе пальцы. - Кажется, вы спрашивали, хочу ли я пить, мисс Фэрчайлд?
Она поднесла ему стакан с виски. Одним глотком Дикин отпил половину, удовлетворенно вздохнул, поставил стакан рядом с собой на стол, нагнулся и начал развязывать веревки на ногах. Марика вскочила, сжав кулачки. Глаза ее сверкали от гнева. Она выбежала из купе.
Когда через несколько секунд она вернулась, Дикин все еще возился с путами. Он с неудовольствием взглянул на маленький, но всерьез направленный на него револьвер с перламутровой рукояткой, который она держала в руках.
- Зачем вы его с собой возите? - поинтересовался он.
- Дядя Чарльз сказал, что если меня когда-нибудь сзади схватят индейцы... - она запнулась и лицо ее вспыхнуло от гнева. - Будьте вы прокляты! Вы же обещали мне!
- Если человек может быть убийцей, вором, поджигателем, мошенником и трусом, то можно ли удивляться, что он ко всему прочему окажется и обманщиком? Нужно быть полным идиотом, чтобы ожидать чего-либо другого...
Он снял веревки, с трудом поднялся на ноги, довольно нетвердо шагнул к девушке и небрежным движением взял из ее руки револьвер, затем очень мягко втолкнул ее в кресло и бросил револьвер на ее колени, а сам, ковыляя, вернулся на место.
- Не бойтесь, леди! - сказал он передернувшись от боли. - В данных обстоятельствах я никуда не двинусь. Кровообращение полностью нарушено. Не хотите ли взглянуть на мои ноги?
- Нет! - она кипела от гнева, виня себя за нерешительность.
- Сказать по правде, мне тоже не хочется этого делать... Ваша матушка еще жива?
- Моя матушка? - неожиданный вопрос выбил ее из колеи. - А почему это вас интересует?
- Я спросил об этом просто для поддержания разговора. Вы же знаете, как бывает трудно вести беседу, когда двое незнакомых людей впервые встречаются друг с другом. Ну, так как, жива ваша матушка или нет?
Марика коротко ответила:
- Да, но она не очень здорова...
- Догадываюсь...
- Почему вы так решили? И вообще, какое вам дело?
- Никакого. Я просто любопытен от природы.
- На какие красивые слова вы способны! - издевательский тон был вообще чужд ее натуре, но сейчас она превзошла себя. - Вот уж никак не ожидала этого от вас, мистер Дикин!
- Когда-то я преподавал в университете. А там было очень важно внушить студентам, что вы намного умнее их. Вот и пришлось научиться говорить красивые слова. Итак: матушка ваша нездорова. Иначе почему к коменданту форта решилась поехать его дочь, а не жена? Ведь последнее гораздо естественнее. Лично я подумал, что ваше место у постели больной матери и, мне кажется, очень странным, что вам разрешили отправиться в форт зная, что там холера и что индейцы настроены враждебно. А вам это не кажется странным, мисс Фэрчайлд? По всей вероятности, ваш отец очень настойчиво просил вас приехать к нему, хотя один бог знает по какой причине. Он просил вас об этом в письме.