Ущелье разбитых надежд
Часть вагона, отведенная под столовую для офицеров, вмещала только два столика на четыре человека каждый, но была обставлена так роскошно, что не верилось. Губернатор, его племянница, Клэрмонт и О'Брайен сели за один столик; Пирс, доктор Молине и преподобный отец Пибоди - за другой.
Пибоди сурово поднял руку, когда Генри предложил ему вино, и демонстративным жестом перевернул стакан вверх дном, после чего вновь уставился на Пирса со смешанным выражением благоговения и страха.
- Вышло так, шериф, - начал Пибоди, - что и доктор, и я происходим из Огайо, но даже и в тех отдаленных краях все о вас наслышаны. Я испытываю весьма странное чувство. Я имею ввиду - сидеть здесь за одним столом с вами э-э-э... прославленным законником Запада!
- Вы имеете дурную славу, пастор? - улыбнулся Пирс.
- Нет, нет, нет! Уверяю вас, прославленным в самом хорошем смысле этого слова. Я человек мирный, служитель бога, но я совершенно уверен, что по долгу службы, только по долгу службы, вы убили десятки индейцев...
- Полегче, пастор, полегче! - запротестовал Пирс. - Не десятки, а только горсточку, да и то по необходимости. И среди них почти не было индейцев, в основном, белые ренегаты и преступники. К тому же это было много лет назад. Сегодня я тоже мирный человек.
Пибоди собрался с духом и спросил,
- В таком случае, почему вы носите два револьвера, шериф?
- Потому что в противном случае мне конец! Есть, по меньшей мере дюжина людей, которые спят и видят мою голову на блюдечке. Это бывшие заключенные, которые теперь на свободе. Ни один из них не осмелится в меня стрелять, потому что у меня репутация хорошего стрелка, но эта репутация защитила бы меня не лучше, чем лист бумаги, если бы хоть один из них застал меня невооруженным. - Пирс похлопал по револьверам. - Это оружие не для нападения, пастор! Это мой страховой полис!
На лице пастора по-прежнему было написано недоверие.
- Есть много способов умиротворения индейцев гораздо лучших, чем проделывать в них дырки. Я попросил губернатора назначить меня агентом по общению с индейцами на здешней территории. Кое-каких успехов я уже добился. Думаю, что пайуты мне сейчас почти доверяют. Кстати, мне это кое-что напомнило... - он взглянул на соседний столик. - Полковник!
Клэрмонт вопросительно поднял бровь.
- Было бы неплохо задернуть занавески. Мы въезжаем на вражескую территорию и нет смысла привлекать к себе внимание.
- Уже? Так скоро? Хотя вам лучше знать... Генри, вы слышали? Пойдите и передайте сержанту Белью, пусть сделает то же самое.
Пибоди потянул Пирса за рукав. Лицо его застыло от ужаса.
- Вы сказали "враждебная территория"? Враждебные индейцы?
- Часто мы просто называем их враждебными.
Безразличный тон Пирса лишь усилил опасения Пибоди.
- Но... но вы сказали, что они вам доверяют?
- Верно! Они доверяют, но только _м_н_е.
- А-а-а! - что это означало было непонятно, но Пибоди не собирался этого уточнять. Несколько раз он судорожно сглотнул и погрузился в молчание.
Генри подал кофе в офицерском купе, а О'Брайен весьма эффектно разлил бренди и ликеры. Зеленые плюшевые занавески в купе были плотно задернуты.
Посидев немного вместе со всеми, доктор Молине поставил свой стакан на стол, поднялся, потянулся и прикрыл рукой нескромный зевок.
- Прошу извинить меня, но завтра трудный день, а в моем возрасте человек должен как следует выспаться.
- Трудный день, доктор Молине? - переспросила Марика.
- Боюсь, что да. Почти вся наша аптечка была погружена в Огдене лишь вчера. Придется все тщательно проверить до прибытия в форт Гумбольдт.
Марика посмотрела на него с лукавым любопытством.
- Зачем же так спешить, доктор Малине? Разве вы не успеете сделать это уже на месте? - поскольку он медлил с ответом, она улыбнулась и добавила: - Или та эпидемия в форте Гумбольдт, о которой вы нам говорили инфлюенца или гастро-инфлюенца, приняла уже катастрофический характер?
Молине не ответил на улыбку девушки.
- Эпидемия в форте Гумбольдт... - он внезапно умолк, внимательно посмотрел на Марику, а потом повернулся к полковнику Клэрмонту. - Полагаю, что скрывать дальше истину не только бессмысленно, но и оскорбительно для людей взрослых и умных. Я допускаю, что секретность была необходима, чтобы не вызвать ненужного страха, но сейчас все те, кто находится в этом поезде, отрезаны от остального мира и останутся в таком положении, пока мы не прибудем в форт, где истина все равно обнаружится...
Клэрмонт устало поднял руку, чтобы остановить этот поток многословия.
- Понимаю вас, доктор, понимаю! Пожалуй, тайну можно раскрыть. Доктор Молине, который вот здесь перед вами, вовсе не военный врач и никогда им не был. И если уж на то пошло, он не какой-нибудь заурядный практикующий врач, а ведущий специалист по тропическим заболеваниям. Солдаты в этом поезде - вовсе не новая смена. Просто они должны заменить тех людей, которые погибли в форте Гумбольдт.
Недоумение на лице девушки постепенно сменилось страхом. Голос ее упал почти до шепота:
- Тех людей, которые погибли в форте Гумбольдт?
- Как бы я хотел, мисс Фэрчайлд, чтобы нам не нужно было отвечать на ваши вопросы: почему поезд идет так быстро? Почему доктор Молине так спешит? - полковник немного помолчал и продолжил: - Весь форт Гумбольдт охвачен эпидемией смертоносной холеры.
Из присутствующих лишь двое остро отреагировали на эти слова губернатор, Молине и О'Брайен уже были в курсе дела, Пирс лишь слегка приподнял левую бровь, а Дикин просто впал в задумчивость. Вероятно, он еще меньше, чем Пирс, привык выказывать свои чувства. Сторонний наблюдатель был бы разочарован равнодушием этих пяти человек, но зато эмоции отца Пибоди и Марики вознаградили бы его с лихвой. И тот, и другая были неподдельно испуганы. Первой заговорила Марика:
- Холера! О, мой отец! Мой отец!
- Понимаю, дитя мое, понимаю! - губернатор поднялся с места, подсел к ней и обнял ее за плечи. - Я бы избавил вас от всего этого, Марика, но подумал, что если бы... ну, если бы ваш отец заболел, вы бы захотели...
Реакция преподобного Пибоди была неожиданной по быстроте и пафосу. Он вырвался из глубины кресла и закричал с изумлением и яростью.