Неблагая

— Я здесь, — говорю я. — Сейчас…
Вдруг я ее узнаю, и у меня перехватывает дыхание. Это девушка с постоялого двора, с которой флиртовал Рейз, та румяная голубоглазая брюнетка, восхитительная и веселая. Теперь лицо у нее белое как мука, волосы заляпаны кровью — своей или чужой? Впрочем, не важно.
— Сейчас… — Я не могу сказать, что помогу ей, потому что это неправда.
Девушка смотрит на меня, ее грудь тяжело вздымается в попытках вдохнуть. Она тянется ко мне, и я хватаю ее слабые бледные пальцы. Она влажно кашляет, и из уголка рта течет кровь. Кажется, ее ранили в какой-то жизненно важный орган, но в этом сумраке не разглядеть. Горячие слезы застилают мне глаза.
— Что здесь случилось? — прорезает воздух мой хриплый шепот.
Она вот-вот потеряет сознание. Голубые глаза на секунду задерживаются на мне, а потом закатываются. Она беззвучно шевелит губами.
— Ты можешь встать?
Она беспомощно смотрит на меня.
Я ничего не могу сделать.
Как она тут оказалась? — мелькает у меня в голове вместе с сотней других вопросов, но сейчас это не имеет значения.
Растерявшись, я тянусь к ней и глажу по голове, убирая пряди с лица. Так всегда делала Мами, когда я болела. Ладонь у меня мокрая от крови, но мне все равно. Я мягко утешаю ее, поглаживая влажные волосы.
— Мне так жаль, — шепчу я. Слезы катятся по щекам — глупые, эгоистичные слезы, вызванные той болью, которую мне причиняют ее страдания. — Мне так жаль.
— Не надо, — говорит она. Ей все сложнее дышать, ее легкие наполняются кровью.
Должен быть способ ее спасти. Пусть я не целительница, как Олани, но ведь наверняка могу сделать что-то — что угодно, — чтобы эта девчонка с постоялого двора в маленьком городке на побережье, которая вообще непонятно как сюда попала, не умерла. Я зажимаю пальцами ее рану, пачкая пальцы в крови. Магия отступает, но я зову, тяну, как будто могу заставить ее вылечить девушку, понять, как быть с порванными сосудами и раздробленными костями.
Но она не знает. И я тоже.
Меня переполняют отвращение и страх, молнии трещат в воздухе и дугами искрят на моей коже.
Вдруг рядом появляется Госсамер. То ли он незаметно следовал за мной, то ли просто возник здесь. У него обеспокоенное лицо, которое по человеческим меркам можно было бы даже назвать скорбным. Он не спрашивает, кто она и что случилось. Он сразу переходит к делу:
— Ты хочешь ее спасти?
Я разражаюсь рыданиями, до боли в груди. Не могу ни ответить, ни кивнуть.
Госсамер воспринимает это как согласие. Он двигается как призрак, проскальзывая мне за спину, и кладет руки поверх моих. Их контуры накладываются так, что на моих кистях как будто лежит бледная тень — пальцы длиннее, ногти острее.
— Я в силах все исправить, — шепчет он. Его губы так близко к моему уху, что по шее бегут ледяные мурашки. — Тебе нужно только передать мне контроль.
Я напрягаюсь, предчувствуя подвох в духе фейри.
И он это ощущает.
— Сили, у нас мало времени.
Девушка еле дышит. Ее трясет, глаза расширяются. Там, где руки Госсамера встречаются с моими, ожидаемо покалывает магия.
— Нужно работать вместе, — настаивает он.
Я не могу пойти на такое — не могу, и всё. Я не могу позволить ему захватить и меня, и мою магию. Я и так уже слишком глубоко залезла — так глубоко, что вот-вот утону.
Но она умирает.
— Мне… — начинаю я, зная, что не смогу договорить. Слезы падают на бледную холодную кожу девушки.
— Просто отдай мне контроль! Быстрее! — Голос Госсамера звучит отчаянно и напряженно.
— Сили! — Эхо шагов из коридора заставляет меня поднять голову.
Это голос Рейза. И его шаги.
— На помощь! — кричу я.
— Тихо! — пытается заткнуть меня Госсамер, но уже слишком поздно. Он отдергивает руки, я больше не ощущаю его присутствия. Тень накрывает все вокруг.
И трупы исчезают. Исчезают лужи и пятна крови, даже с моих рук. Все растворяется в воздухе — кроме девушки. А потом пропадает и она.
У меня чистые и сухие ладони, но слезы все еще бегут по лицу. Я свирепо вытираю их и в замешательстве поворачиваюсь к Госсамеру. Кожа зудит так, словно хочет оторваться от плоти и выброситься в окно.
 
— К-к… кто это был? — я едва ухитряюсь говорить между судорожными глотками воздуха. — Ч-ч-что это бы…
Тела были ненастоящими. И резня тоже. И кровь ненастоящая. И девушка, умиравшая у меня на руках. А значит…
Обман, кричит мой разум. Подлая хитрость. Видение, созданное специально для того, чтобы я подчинилась ему.
Самое страшное, что я почти сделала это.
А Госсамер закрывает глаза и смеется. Звук чистый и звонкий, как холодный горный ручей. До скорой встречи, Сили.
И исчезает.
  
Глава 29
 
В дверном проеме появляется Рейз, весь красный и запыхавшийся. А я пытаюсь стереть из памяти кровь на моих руках и юбках, пребывая в шоке от повисшего в воздухе звука моего имени, смеха фейри и всего, что я увидела и сделала.
Он видит меня, в оцепенении замершую посреди пустой комнаты, целую и невредимую, и сразу же расслабляется.
— Ты кричала, — говорит он. — Что?..
Я не раздумываю. Я бросаюсь к нему в объятия, в его удивительно крепкие, теплые руки из плоти и крови, и зарываюсь лицом в плечо.
На мгновение он замирает, забыв о своем вопросе. Затем обхватывает мое маленькое дрожащее тельце. Я складываю руки и прижимаюсь к его груди. Его сердце бьется сильно и ровно, я слушаю этот стук через теплую ткань его мягкой нижней рубашки.
Меня бьет дрожь, слова не идут. Я даже плакать не могу. Мне в жизни не было так страшно, как случается только при встрече с неизбежным.
— Ты в безопасности, — шепчет Рейз снова и снова, и его слова успокаивают, пусть и не являются правдой.
Надо сказать ему, что тут произошло.
Но я не могу. Он не сможет относиться ко мне как раньше, узнав, что теперь в моей голове живет фейри. Он не станет мне доверять — и никто не станет. К тому же я сама во всем виновата, я опять поддалась своей глупости, и мне просто стыдно признаться.
Я позволяю Рейзу прижаться подбородком к моей голове — и сама себя за это ненавижу.
Не припоминаю, чтобы была так близка с кем-то за пределами семьи, — кроме того раза на лошади. Мне должно быть гадко от ощущения, что я будто заперта в клетке.
Но мне не гадко. Мне нравится, что он рядом. Я рада его огромным рукам и нежной силе, рада, что мне удалось настолько облажаться, что они с Олани стали моими друзьями. Именно поэтому я должна держать в тайне всю историю с Госсамером.
Я прижимаюсь к Рейзу до тех пор, пока не начинаю дышать ровно, пока не стихает дрожь и не рассасывается ком в груди, но он и после не отпускает меня.
— Все хорошо, — говорит он, осторожно разжимая объятия, но все еще держит меня за плечи — мягко и свободно, чтобы взглянуть мне в лицо. — Что случилось? — спрашивает он и протягивает руку к моей щеке, как будто собирается смахнуть уже высохшие слезы, но решает, что лучше не надо. Я не так чтобы специалист по социальным границам, но это, кажется, уже перебор.
Через боль в груди я нащупываю голос.
— Это м-место меня разыгрывает, — бормочу я и, по сути, не вру. — М-мне кое-что показалось, но э-это был морок. — Тоже правда.
— Ты не пострадала? — спрашивает Рейз, осматривая меня на предмет видимых ранений.
— Нет, — лгу я и отстраняюсь. — Просто испугалась. — Я улыбаюсь фальшивой улыбкой, натянутой поверх настоящего смущения. Не могу поверить, что позволила ему увидеть себя в момент слабости. Не могу поверить, что бросилась к нему.
— А тебе…
— Уже все в порядке.
Похоже, он мне не верит, но убирает руку с плеча и берет меня за кисть. Легонько пожимает и отпускает.
Я поворачиваю к нему ладонь. Он смотрит на нее внимательно.
— Чары! — ахает он. — Они исчезли!
Я могу только кивнуть и прижать руку к груди.
— Мы… похоже, мы у цели.