Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)

— Именно. И — да, мне бы помыться. Но с вещами у меня негусто.
— Если хочешь, можем перед собранием пробежаться по магазинам.
— Может, после…
— Когда угодно, Амос. Я готова помочь.
— Тебе вовсе незачем так со мной любезничать.
Джеймисон знала, что, в отличие от других людей, Декер высказывается совершенно буквально.
— По-моему, жизнь круто переменилась у нас обоих, и надо держаться вместе. По пути может попасться дело, которое захочется взять мне. И тогда мне понадобится твоя поддержка, верно?
Задумчиво поглядев на нее, Декер кивнул.
— Ты куда сложнее, чем делаешь вид.
— Ну, может же человек надеяться, — чуть усмехнулась Алекс.
  
Глава 6
 
— Как мне вернуть двадцать лет жизни? Не хочешь мне сказать? Как?!
Мелвин Марс сидел напротив своего адвоката в тюремной комнате для свиданий.
Мэри Оливер было за тридцать. Ее темно-рыжие волосы были коротко подстрижены, за квадратными очками светились лучистые зеленые глаза, а угловатое симпатичное лицо усеивали веснушки.
— Никак, Мелвин, — ответила она. — Это никому не под силу. Но рассказ Монтгомери еще не подтвердили, так что не будем опережать события.
— Я этого козла не знаю. Я ни разу не встречал этого козла. Я даже не догадывался о его существовании, пока мне не сказали. Так что никто не может сказать, что я заплатил ему за убийство своих родителей. А если это не смогут доказать, я выхожу отсюда, верно?
Оливер пошуршала лежавшими перед ней бумагами.
— Послушай, это не так просто. Дадим процессу поработать, ладно?
Встав, Марс влепил ладонью по стене у себя за спиной, чем привлек внимание дюжего надзирателя, стоявшего в центре комнаты. Тот был достаточно далеко, чтобы не слышать их не подлежащей огласке беседы — во всяком случае, когда она шла на нормальных тонах, — но достаточно близко, чтобы вмешаться, если потребуется.
— Процесс?! Я давал процессу идти своим чередом прежде, и видишь, куда это меня завело? У меня отняли треклятую жизнь, Мэри.
— Вполне естественно чувствовать себя преданным и подло обманутым, Мелвин. Все, что ты чувствуешь, естественно.
Марс выглядел так, будто хочет врезать кулаком во что-нибудь, все равно во что, только бы во всю дурь. Но потом увидел, как рука надзирателя потянулась к дубинке. И разглядел, как губы тюремщика изогнулись в предвкушении возможности надрать заключенному жопу. «Только дай мне повод, говнюк, ну пожалуйста».
Остыв, Марс сел.
— И сколько же еще этому процессу работать? — нормальным тоном спросил он.
— Установленного графика на этот случай нет в силу его необычного характера, — пояснила Оливер с облегчением — наконец-то успокоился. — Но я буду следить за ним ежесекундно, Мелвин. Обещаю. Буду их подталкивать. А если увижу, что началась волокита, то сделаю выговор. Клянусь. И буду регистрировать ходатайства.
— Знаю, не обманешь, — кивнул он.
— Должно быть, тебе очень нелегко. Когда я услыхала об этом впервые, пришла в полнейшее замешательство. И до сих пор не ведаю, какая была связь между твоими родителями и этим Чарльзом Монтгомери.
— Ну, если связь и есть, они мне не говорили. Может, банальный чужак. Вломился в дом и убил их.
— Но свидетельств взлома не было. И ничего не было украдено. Потому-то полиция и переключила внимание на тебя.
— Но ты-то мне веришь, правда? — поспешно бросил Марс.
— Да, конечно, верю.
Он уставился на нее. «Уж конечно, веришь», — вертелось у него в голове.
— Там, где мы жили, никто дверей не запирал. И не в характере моих родителей было иметь вещи, которые кто-нибудь хотел бы украсть. Ты же знаешь, как мы жили. Отец работал в ломбарде. Мама зарабатывала шитьем, преподаванием испанского и уборкой за другими. — Марс тряхнул головой. — Я собирался все переменить, заиграв в НФЛ. Собирался купить им дом, отложить денег на будущее. Они могли бы бросить работу. У меня были планы. — Хлопнул ладонью по столу. — У меня были планы!
— Знаю, Мелвин, — проронила она.
— Я всегда считал, что это большая ошибка и кто-нибудь в конце концов это сообразит. Что меня выпустят из тюрьмы через несколько месяцев и я буду играть в футбол. А потом прошел год, за ним еще и еще. А потом пять. И десять. А потом… блин!
 
Он замолк, принявшись мотать головой из стороны в сторону, понурившись. На ламинат капнула слеза. Марс смахнул еще одну ладонью.
— А если я выйду отсюда, что тогда? У меня нет семьи. Нет работы. Ничего нет.
— Штат Техас может выплатить тебе компенсацию.
— Сколько?
— Потолок в двадцать пять тысяч долларов.
— Двадцать пять кусков! — недоверчиво уставился на нее Марс. — И это за двадцать лет моей жизни?!
— Я понимаю, что это чрезвычайно несправедливо, но таков современный закон.
— Ты знаешь, сколько я мог бы заработать в НФЛ?
— Куда больше. Знаю.
— Так что я выйду отсюда, имея, быть может, двадцать пять кусков, а может, и меньше, поскольку это «потолок», — и что тогда?
— С этим мы тебе поможем. Мы поможем найти тебе жилье. И работу.
— И что я буду делать? Елозить шваброй? Может, смогу получить прежнюю работу отца в этом ломбарде… Господи, в этой части Техаса ломбарды делают большой бизнес, потому что ни у кого ни хрена нет.
— Давай не будем забегать вперед, — проговорила Оливер, старясь сохранять ровный и спокойный тон.
— Даже если меня выпустят, то могут не амнистировать. А это означает, что у меня в личном деле будет значиться обвинение в двух убийствах. Кто тогда наймет мою задницу? Скажешь мне это? Скажи мне!
Марс видел, что с каждой секундой ей становится все более не по себе.
«Маленькая белая женщина — большой злой черный мужик. Вот что она видит. Только это она и видит. А ведь она на моей стороне».
Он отвел глаза, и тон его снова изменился.
— Дьявол, в толк не возьму, к чему мы вообще об этом толкуем. Меня ни за что не выпустят отсюда, Мэри.
— Мелвин, им придется, если ты невиновен.
— Я был невиновен двадцать треклятых лет, — огрызнулся он. — И какая разница?
— В смысле, если будут исчерпывающие доказательства твоей невиновности, держать тебя в тюрьме не смогут.
— Вот даже как? По всей стране десятки таких бакланов. Их невиновность доказана, как ты и сказала. Годы назад. И угадай что? Они по-прежнему за решеткой. Одному козлу сказали, что срок его апелляции истек, так что он в жопе, хоть и знали, что он этого не делал. Другой отсидел свой срок за преступления, которых не совершал, но из-за каких-то сраных правовых формальностей ему сказали, что надо отсидеть еще четыре года, и тогда, может быть, его выпустят. А еще чел звезданул надзирателю, так что ему припаяли новый срок, хотя он вообще не должен был чалиться на нарах. Так что не говори мне, что они должны делать хоть что-то. Они творят что хотят. Вот оно как.
— Мы позаботимся, чтобы в твоем случае этого не случилось. — Адвокат принялась собирать вещи. — Теперь мне пора. Но я свяжусь с тобой, как только что-нибудь узнаю.
Она встала, и Марс поднял на нее глаза.
— Я сержусь не на тебя, Мэри. Просто сейчас я сержусь на… на все.
— Я понимаю, — искренне призналась она. — Поверь. Сомневаюсь, что я была бы настолько же невозмутимой, как ты.
И ушла.
А Марс просто сидел на месте, пока надзиратель не подошел и не велел оторвать жопу от стула.
Цепи вернулись.
Явился Мозгляк и всю дорогу подталкивал его дубинкой в спину с такой силой, что Мелвин морщился от боли.
— Что говорит твоя адвокатша, Джамбо? — полюбопытствовал Мозгляк.
Марс по давней привычке промолчал.
— А, это же не подлежит огласке, точно. Только между нами. Хочешь ей впердолить, Джамбо? Отведать жопы белой женщины? Навалиться на нее? Раньше это было супротив закона, чтоб черный делал это с белой женщиной. Надо бы и теперича. Белая девушка не должна хотеть, чтобы зверюга наваливался на нее. Верно?
Он снова ткнул Марса в поясницу.