Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)
Роя и Люсинду Марс убил их единственный ребенок — Мелвин.
В качестве наказания вынесли смертный приговор. Карьера Марса в НФЛ закончилась, даже не начавшись. Как и остаток его жизни.
Конец рассказа.
Его казнь уже была запланирована, когда вдруг другой человек выступил с признанием в этом самом преступлении.
«Чарльз Монтгомери».
Декер разглядывал его фото на экране компьютера.
Белый, за семьдесят. Мускулистый, крепкий и гнусный. Армейский ветеран с длиннющим списком судимостей. От мелкого дерьма дошел до серьезных вещей, до очень серьезных вещей. Сидел в алабамской тюрьме, дожидаясь собственной казни за несколько других убийств, совершенных годы назад.
Так если Монтгомери говорит правду, как же дело против Мелвина Марса настолько занесло в сторону?
В сообщениях говорилось, что подробности преступления полиция все эти годы хранила в тайне в рамках стандартной процедуры. Очевидно, Монтгомери они были известны. Но зачем ему выкладывать их? Просто потому, что он и так в тюрьме? Из-за угрызений совести? Потому что он так и так умрет? По мнению Декера, повидавшего на своем веку немало закоренелых бандитов, Монтгомери ничуть не походил на субъекта, терзаемого угрызениями совести. С виду сущий убийца, да и по сути тоже.
Допив кофе, Декер откинулся на спинку стула.
Кто-то постучал в дверь. Амос поглядел на часы. Семь тридцать.
Он подошел к двери и открыл.
С порога на него смотрел спецагент Богарт с большим портфелем в руке. Возрастом далеко за сорок, высокий и подтянутый, с темными волосами, привлекательно подернутыми сединой, он источал ощущение спокойной властности, нарабатываемой годами командования людьми на трудных заданиях. Не имея детей, Богарт жил отдельно от жены и как раз проходил процедуру развода.
Позади него стояла Алекс Джеймисон — высокая и симпатичная, с каштановыми волосами и выразительными глазами, вспыхнувшими при виде Декера. В руке у нее была сумка с продуктами.
— Сюрприз! — провозгласила ликующая Джеймисон. — С Новым годом!
— Мне сообщили, что вы прибыли пораньше, — с широкой улыбкой произнес Богарт. — Добро пожаловать в ФБР.
— У меня есть дело, которое я хотел бы расследовать, — некстати ответил Амос Декер.
Глава 5
Пока Амос уплетал бекон, яичницу и сырный бисквит, Джеймисон и Богарт читали на ноутбуке статьи о Мелвине Марсе.
Наконец, подняв глаза, Богарт сказал:
— Занимательно, но, вообще-то, это не в нашей юрисдикции, Амос.
Покончив с едой, Декер сделал последний глоток кофе, скомкал обертку и произвел трехочковый бросок в мусорную корзину рядом с кухонной стойкой.
— Какова же тогда наша юрисдикция?
В ответ Богарт, открыв портфель, вынул большой скоросшиватель и протянул его Амосу.
— Я уже отдал Алекс ее материалы. Это дела, которые мы рассматриваем. Прочтите. Обсудим их позже на собрании.
— Мы уже здесь. Мы собрались.
— Есть еще двое членов команды, — возразил Богарт.
— Я познакомилась с одной из них, Амос, и она тебе понравится, — подкинула Джеймисон.
Декер не сводил глаз с Богарта.
— Так вы знали этого Мелвина Марса? — осведомился тот.
— Я играл против него в колледже. Единственные слова, которые, помнится, я ему сказал, были: «Сукин сын, как тебе удалось?»
— Он был настолько хорош?
— Лучше я не видел.
— Что ж, он может выйти из тюрьмы, — резюмировала Джеймисон. — Это хорошо.
— Если он невиновен, — уточнил Декер.
— Ну да, конечно.
— Сомневаюсь, что его выпустят, если не будут абсолютно уверены, — заметил Богарт.
— А вам известно, что каждый год из тюрем выпускают сотни человек, потому что находят их невиновными? — Декер указал на ноутбук.
— Мизерный процент по отношению к числу отбывающих заключение, — возразил Богарт с чуточку неловким видом.
— По оценкам, от двух с половиной до пяти процентов всех заключенных тюрем США невиновны, — сообщил Амос. — Это около двадцати тысяч человек. Впервые тесты на ДНК начали использовать в судебных разбирательствах в 1985 году. С этого момента триста тридцать заключенных были амнистированы благодаря этим тестам. Но они возможны лишь примерно в семи процентах всех дел. А в двадцати пяти процентах дел, где они были использованы, ФБР смогло исключить подозреваемых, так что процент отбывающих заключение без вины мог быть и выше. Может, намного выше.
— Вижу, вы провели расследование по этому поводу, — сухо заметил Богарт.
Воцарилось долгое молчание.
— Декер, — наконец подал голос спецагент, — на самом деле мы занимаемся не этим. Мы расследуем нераскрытые дела в попытке найти убийц.
— А что, если Марс не убийца?
— Тогда убил этот субъект, Монтгомери.
— А что, если он тоже не убийца?
— К чему же ему сознаваться… — Богарт осекся со смущенными видом. — Ладно, поскольку в вашем случае именно так и вышло, я понимаю, куда вы клоните. Но тем не менее.
— Но может… команда хотя бы рассмотреть это? — спросил Декер.
Богарт на пару секунд задумался.
— Я планировал дать команде рассмотреть ряд потенциальных дел, а потом проголосовать, за какое браться. В этих пределах у меня руки развязаны.
— А мы можем лоббировать определенные дела? — поинтересовалась Джеймисон.
— Не вижу оснований возражать, — ответил Богарт. — Я люблю демократию, как и всякий другой, — добавил он с улыбкой.
— По-моему, мы должны взять это дело, — упрямо заявил Декер.
— И мы можем привлечь к лоббированию остальных, Амос, — поспешно подхватила Джеймисон. — Как и сказал агент Богарт.
Декер перевел взгляд на ноутбук. И Росс, и Алекс следили за ним. Они знали, что, придя к решению, Амос становится упрямым и негибким. И еще знали, что поделать с этим он ничего не может. Уж такой он человек.
— Поскольку вы приехали раньше, я перенес собрание с завтрашнего дня на два часа сегодня пополудни, — уведомил Богарт, поглядев на мятые вещи и растрепанные волосы Декера. — Мы дадим вам время привести себя в порядок, а потом заедем за вами за четверть часа и подвезем. Это не так уж далеко.
Амос оглядел свою мятую одежду. Хотел было что-то сказать, но потом лишь тупо кивнул и снова уставился на ноутбук.
Богарт поднялся, но Джеймисон продолжала сидеть.
— Я подожду вас здесь, — заявила она, встретив вопросительный взгляд Богарта. Глянув на Декера, тот коротко кивнул.
— Амос, славно, что вы с нами.
Декер продолжал таращиться на свой ноутбук.
Развернувшись, Богарт удалился.
Джеймисон поглядела на Амоса:
— Масса перемен. За короткое время.
Тот пожал плечами.
— Что уж такого занимательного в деле Марса? — спросила она. — То, что ты играл в футбол против него?
— Мне не нравится, когда люди ни с того ни с сего вдруг сознаются в преступлении.
— Вроде того как получилось в деле твоей семьи?
Закрыв ноутбук, Декер откинулся на спинку кресла.
— Расскажи мне об остальных членах команды.
— Я встречалась только с одним. С Лайзой Дэвенпорт. Она — психолог-клиницист из Чикаго. Ей под сорок, очень мила. Очень профессиональна.
— И как все это будет работать? — полюбопытствовал Декер.
— Как и сказал Богарт, будем голосовать за то, какие дела брать.
— Но кто-то же должен собрать дела, за которые мы будем голосовать вместе. Так что этот кто-то делает отбор.
— Ну, это правда. Там, — указала она на скоросшиватель, — занимательные вещи. Но ты можешь добавить это дело Марса. Богарт так сказал.
— Вообще-то, он этого не говорил. Он сказал, что это дело вне нашей юрисдикции. Сказал, что мы можем лоббировать его перед другими. Но если меня забаллотируют, мы его не возьмем. — Декер поглядел на нее: — Ты будешь голосовать за меня?
— Ну конечно, Амос.
— Я признателен, — он отвел взгляд.
Джеймисон удивилась. Обычно Декер в подобных вещах не признается.
— Хочешь пойти помыться? — дипломатично добавила она. — Я знаю, что поездка была долгая. И, очевидно, ты ехал без остановки.