Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)

Однако тут уж ничего не поделаешь, поэтому Декер направился в Мэнсфилдскую школу.
Скорбящие ушли, и их сменили две группы протестующих, которые устроились прямо у желтой полицейской ленты. Одна группа призывала браться за оружие, другая придерживалась противоположных взглядов. Обе группы скандировали, кричали, а временами даже устраивали короткие потасовки друг с другом.
— Больше оружия! Нет оружию! Вторая поправка! Оружие убивает! Нет, убивают люди! Когда прекратится бойня? Идите к черту!
Декер обошел их стороной и, показав свой новый пропуск, прошел через охраняемый периметр. Он встретился с Ланкастер в командном центре — библиотеке.
Когда Амос рассказал ей, что случилось в суде, она остолбенела.
— Он просто ушел?
Декер кивнул.
— Мак жутко разозлится. От Шейлы Линч я ждала большего. Похоже, этот защитник ее хорошо обставил.
— Он делал свою работу. Истина и справедливость не всегда попадают в уравнение. Факт остается фактом: Эбернати, скорее всего, принял правильное решение. После отказа от признания не осталось никаких доказательств, позволяющих задержать его. И судья уже поставил галочку обвинению. Возможно, он только и ждал случая закрутить гайки. И дождался. Мы с тобой и раньше такое видели.
За долгие годы Декер поучаствовал в стольких судебных заседаниях, что вполне мог считаться адвокатом, за исключением официального диплома и членства в адвокатуре.
— Рада, что ты так спокойно и рационально ко всему этому относишься, — ответила Ланкастер с хорошо заметной прохладцей в голосе.
— А как еще мне к этому относиться? — с такой же прямотой спросил он. — В противном случае у меня просто снесет крышу, и к чему это нас приведет?
Мэри отвернулась, пожевала резинку. Потом сказала:
— Забудь. Просто у меня дерьмовый день.
Декер не стал рассказывать, как следил за Леопольдом, а потом потерял его у бара. Он не считал, что это добавит что-то к общей картине, а упустив Леопольда, чувствовал себя идиотом. А кому, даже с перепутанными проводками в голове, захочется выставлять себя идиотом?
— Фэбээровцы какие-то возбужденные, — заметил он.
«Костюмы», и так выставляющиеся своей энергичностью, сейчас носились вокруг с удвоенной скоростью.
— Массовое убийство, два связанных дела, улики, которые ты нашел у Дебби Уотсон… Ставки здорово повысились. — Мэри помолчала, потом помахала какими-то бумагами. — И они хотят поговорить с тобой, Амос. В смысле, ФБР.
Декер выглядел несколько удивленным.
— С чего бы?
— Прежде всего именно ты обнаружил все свежие улики. Но теперь стало очевидно, что убийца имеет к тебе что-то личное. Зашифрованная записка в доме Дебби тоже адресована тебе. Поэтому ФБР главным образом хочет расспросить тебя и выяснить, не смогут ли они отыскать следы, ведущие к человеку, который объявил тебе вендетту.
— И когда они хотят этим заняться?
— По правде говоря, прямо сейчас — отличное время.
Декер поднял взгляд на широкоплечего мужчину шести футов, который стоял рядом. На вид незнакомцу было лет сорок с небольшим. Безупречный костюм завершал желтый платок в кармашке, идеально подходящий к галстуку. Мужчина был аккуратно подстрижен и выбрит. Похоже, он являлся вожаком стаи, если судить по тому, насколько встревоженно на него посматривали другие агенты.
Декер видел его впервые. Должно быть, он только что приехал — возможно, прямо из Вашингтона. Тяжелая артиллерия подключается к тяжелому делу, которое привлекает внимание всей страны. Привычный образ действий федералов. Оставим цыплячье дерьмо местным цыпляткам и заберем себе всю славу с дел национального масштаба.
Мужчина протянул руку и улыбнулся, открывая щербинку между передними зубами.
— Специальный агент Росс Богарт. Я немного запоздал к вечеринке. Нужно было закончить пару дел в столице. Мистер Декер, давайте найдем тихое место и пробежимся по некоторым фактам, если вы не против.
— А имеет значение, против я или нет?
— У всех нас одна цель. Я знаю, вы были копом, потом детективом. Вы знаете порядок: нет ничего незначительного. Не должно остаться неясностей, если с ними можно разобраться. Пройдем?
 
Он указал на дверь в глубине библиотеки, за которой, как ранее выяснил Декер, скрывался читальный зал для учеников с неродным английским.
Амос встал и пошел за мужчиной. К ним присоединился еще один агент, женщина, которую Декер уже здесь видел. Блондинка лет тридцати, с мускулистыми икрами и челюстью, которая торчала как каменная плита. В одной руке женщина держала диктофон, в другой — блокнот и ручку. На бедре болтался фэбээровский «щиток».
— С нами будет специальный агент Лафферти, — сказал Богарт.
— Может, пригласим тогда и детектива Ланкастер? — предложил Декер. — Она тоже в курсе всего.
— Возможно, позже, — с улыбкой ответил Богарт; затем придержал дверь и включил в комнате свет.
Они уселись за небольшим столом, Декер с одной стороны, двое специальных агентов — с другой. Лафферти включила диктофон и раскрыла блокнот, готовясь записывать все, что будет сказано в этой комнате.
— Неужели до сих пор учат стенографии, при всех нынешних-то цифровых штуках? — спросил Декер, глядя на нее. — Запись будет стопроцентно точной, а в вашу стенограмму вместо действительно сказанного могут попасть интерпретации и нюансы восприятия, о которых вы и не подозреваете. Просто подумалось.
Лафферти, не зная, как на это ответить, взглянула на своего босса.
— Давайте, с вашего позволения, начнем с начала, — сказал Богарт, — чтобы помочь мне побыстрее разобраться.
— Тогда я просто кратко изложу все события, чтобы не тратить время зря, — сказал Декер.
Он не стал дожидаться согласия Богарта, а сразу двинулся вперед:
— Моя семья была убита шестнадцать месяцев назад. Дело до сих пор не раскрыто.
Затем он рассказал агентам ФБР про Себастьяна Леопольда, который признался в преступлении, был заключен под стражу, отказался от признания и был освобожден, поскольку никаких улик против него не нашлось.
— Как вам известно, баллистическая экспертиза связала эти два дела вместе.
— Вы уверены, что он не мог быть школьным стрелком? — спросил Богарт.
— Абсолютно. В это время он сидел за решеткой. И попал туда за много часов до того, как тот парень начал бойню.
— Вы выяснили, где он мог прятаться, — сказал Богарт. — В столовой. В хранилище для продуктов.
— Я связал несколько свидетельских показаний и сделал обоснованное умозаключение.
— Затем вы нашли в шкафчике Дебби Уотсон блокнот с рисунком стрелка.
— Еще одно обоснованное умозаключение.
Богарт, будто не слыша его, продолжил:
— Затем вы отправились в дом Уотсонов и обнаружили зашифрованное послание, скрытое в нотной записи. Далее — более раннее послание, точнее, издевка, оставленное на стене в вашем старом доме, где была убита ваша семья. Вы нашли и его… — Он сделал секундную паузу. — Вы не собираетесь сказать «другое обоснованное умозаключение»?
— По моему заключению, этого уже не требуется, поскольку вы все сказали за меня.
— Вы, кажется, довольно легко все это восприняли. Могу я спросить почему?
— Я ничто не воспринял легко. Вот почему я работаю по этому делу, хотя больше не служу в полиции.
Богарт взглянул на досье, лежащее перед ним.
— На самом деле, делам, верно? Разделенным шестнадцатью месяцами.
— Шестнадцатью месяцами, двумя днями, двенадцатью часами и шестью минутами.
— А как вы определили это с такой точностью? Вы даже не посмотрели на свои часы.
— Часы висят на стене у вас за спиной.
Богарт не обернулся, но Лафферти взглянула туда и сделала какую-то пометку в блокноте.
Декеру не требовалось смотреть на эти часы. У него был внутренний таймер, который вел честный отсчет. Лучше «Ролекса» и намного дешевле.
— Тем не менее, — заметил Богарт. — С точностью до минуты?
— До секунды, если на то пошло, — спокойно ответил Декер. — А если вас интересует, чем я занимался во время стрельбы в школе, я был во Втором участке.