Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)

Декер быстро оглядел мужчину. Для двух явок в суд его вымыли, а одежду выстирали. Вероятно, копы не смогли выдержать такой запашок.
Леопольд, уже громче, произнес:
— В камере. Точно. Мы разговаривали.
— Да, было такое. Так ты отказался?
— Что я сделал? — встревоженно переспросил Леопольд.
— Отозвал свое признание.
Леопольд взял стакан и сделал глоток.
— Вообще-то я не пью. Но это карошая штука.
— Я же говорил, празднуешь…
— А что мне праздновать? — с любопытством спросил Леопольд.
— Тебя не обвинили в тройном убийстве. Не оставили в тюрьме. И то, и другое неплохо, как думаешь?
Леопольд пожал плечами.
— Они меня кормили. У меня была кровать.
— Так ты поэтому признался в убийствах? Ради кровати и кормежки?
Он вновь пожал плечами.
— Значит, в ночь убийства ты был в тюрьме в Крэнстоне?
— Похоже на то. Давно это было… Я не помню. Я много всего не помню.
— И свое настоящее имя тоже?
Леопольд взглянул на него, но, похоже, не услышал.
— Ну, судья не выпустил бы тебя, если б у него были какие-то сомнения. В том протоколе были твои фотография и отпечатки.
— Адвокат был очень доволен, — сказал Леопольд, глядя на свою выпивку.
— А как ты узнал о тех убийствах? — спросил Декер.
— Я… я убил этих людей, верно? — робко произнес Леопольд без тени уверенности и, кажется, даже не очень понимая, что он говорит.
Бармен, мужчина лет пятидесяти, дюймов на шесть ниже Декера, но с почти таким же пузом, как у него, оторвался от стакана, который протирал, и несколько секунд пристально разглядывал Леопольда.
— Но сегодня утром ты сказал судье совсем другое. Собственно, строго противоположное. Это адвокат тебе подсказал?
— Он сказал, что мне не следует ни с кем ни о чем говорить.
Декер с любопытством взглянул на мужчину.
«Проблеск здравого смысла, самосохранения в море безумия? Лекарства действуют?»
— Ну, значит, не следует, если только ты сам не захочешь. Но я не думаю, что тут есть проблема. У копов на тебя пусто. В то время ты сидел за решеткой. Судья отклонил обвинение без рассмотрения, но они не смогут заново открыть дело, если только не получат какие-то доказательства твоей связи с преступлением. Теперь они могут пойти и что-нибудь накопать. Найти сообщника, который по твоей просьбе убил этих людей. Могут даже что-нибудь сфабриковать.
— Они вправду могут? — с детским удивлением спросил Леопольд.
— Конечно. Они постоянно этим занимаются. Если они считают тебя плохим парнем, то постараются взять тебя, убрать с улиц. Они же поклялись хранить и защищать. Понимаешь, да?
Леопольд наклонился и сделал глоток, не поднимая стакана, как собака, лакающая из миски.
— Ты ведь такой, Себастьян?
— Какой?
— Плохой парень, которого нужно убрать с улицы.
— Я не знаю.
Раздражение Декера усиливалось. Возможно, случившееся с ним переключило какие-то функции мозга и заставило пересечься не связанные каналы, но заодно лишило Амоса способности нормально разбираться со всякой лапшой на ушах, враньем и вообще чокнутыми. Он любил прямые пути, от А к Б, от 1 к 2. И не любил топтание на месте, которое приводило его только в ярость, и никуда больше. Это было одновременно проклятием и благословением в те времен, когда он работал в полиции.
— Ты сказал, что убил тех людей. Сказал мне. Сказал копам. А сегодня утром заявил, что не убивал. А сидя здесь, у стойки, ты сказал, что, наверное, убил, хотя сидел в тюрьме в двух городах отсюда и просто не мог попасть в тот дом. Понимаешь теперь, почему я растерялся? И копы тоже… Где же правда? Вот что нам нужно выяснить.
Леопольд обернулся к нему и, кажется, только сейчас по-настоящему увидел Амоса.
— А тебе какое дело?
Если Декер оскорбил Леопольда в «Севен-илевен» семнадцать месяцев назад, тот должен узнать его. Амос не слишком изменился за это время, разве что стал толще и уродливее. Так что либо этот мудак невиновен, либо он врет. И Декер не мог уловить, какой из ответов верен.
— У меня есть интерес к этому расследованию. Даже не думал, что спустя столько времени они кого-то арестуют.
 
— Это был «глухарь».
Фраза привлекла внимание Декера.
— Ты знаешь, что такое «глухарь»?
— Мне нравятся телешоу. Я иногда смотрю их в приюте.
— В приюте для бездомных?
Леопольд кивнул.
— Я бездомный, так что мне нужно где-то спать. Иногда я сплю на улице. Чаще всего на улице, — устало добавил он.
— Почему так?
— Безопаснее. В приюте есть парни, не очень… приятные.
— И поэтому ты заинтересовался этим убийством? Потому что оно — «глухарь»?
— Наверно так, да.
— Тогда почему именно этим? Есть много других «глухарей». Кто-то разговаривал с тобой о нем?
Леопольд кивнул. Он посмотрел на свою выпивку и снова отпил из стакана без помощи рук.
— Что ты заказал? — спросил Декер, взглянув на стакан; он старался скрыть отвращение, вызванное манерами Леопольда.
Тот улыбнулся:
— «Камикадзе». Они мне нравятся.
— Ты же говорил, что не пьешь.
— Не пью, потому что у меня нет денег. Но я нашел пять долларов. Даже не знал, что они у меня есть. А когда я пью, я всегда заказываю «Камикадзе», потому что они мне нравятся.
— Я так понимаю, коктейли, а не японские летчики-самоубийцы?
Леопольд неопределенно пожал плечами.
— Я хотел быть летчиком, в детстве.
— Но не таким, который сознательно разбивает самолет?
— Нет, вовсе нет.
— Так ты с кем-то говорил? Тебе рассказали об этом деле? Может, ты заволновался, а потом решил воспользоваться им, чтобы получить кровать и трехразовую кормежку? Тебе сказали, что ты можешь прийти с признанием? И получить еду и кровать?
— А кто бы сказал мне такое?
Декер допил пиво и с громким стуком опустил кружку на стойку. Леопольд вздрогнул. Именно этого и добивался Амос. Ему чертовски хотелось, чтобы этот хитрожопый сукин сын наконец-то очнулся.
— Леопольд, я не знаю. Поэтому я тебя спрашиваю. У этого человека есть имя?
— Мне нужно идти.
Он начал вставать, но Декер положил ему руку на плечо и усадил обратно.
— Кстати, о трехразовой кормежке: не хочешь перекусить? На вид ты голоден. А копы тебя не кормили, верно?
— Откуда ты знаешь?
— Ты пришел с убийством. Они озверели. Ничего тебе не давали. Так давай закажем какую-нибудь еду и поболтаем.
— Мне правда нужно идти.
— Куда? С кем-то встречаешься? Может, я составлю тебе компанию?
— А зачем тебе это?
— Мне особо некуда идти, а ты вроде интересный парень. Я люблю интересных людей. В этом городке их маловато.
— В этом городке полно козлов.
— Козлов? Полно, верно говоришь. Тебя кто-то конкретный козлил?
Леопольд встал, и на этот раз Декер не попытался его удержать. На них смотрел бармен. Амосу определенно не хотелось, чтобы мужик вызвал копов.
— Ладно, увидимся, — сказал Декер.
«Можешь в этом не сомневаться».
Леопольд вышел из бара. Амос выждал пятнадцать секунд, а потом последовал за ним. Он сядет Леопольду на хвост и не слезет до самого дома, что бы парень ни считал таковым.
У этого плана оказался всего один недостаток. Когда Декер вышел на улицу, Себастьяна Леопольда там не было.
  
Глава 25
 
Декер прочесал улицу на сто ярдов в обе стороны. Рядом с баром был один переулок, но тупиковый. В нем было только две двери — боковой вход в бар и дверь в соседнюю аптеку, наглухо запертая. Даже если б Леопольд решил заняться спринтом, за пятнадцать секунд он не успел бы добраться до других улиц. Декер нырнул обратно в бар, на случай если Леопольд сделал круг и зашел в боковую дверь. Тоже мимо.
Поблизости было несколько открытых магазинов, но Леопольда там не было, и никто не видел, чтобы он прошел мимо. На улице было пусто, так что на свидетелей рассчитывать не стоило.
Оставался только один ответ. Кто-то на машине подхватил Леопольда, и они уехали. И этот подхват, какой бы абсурдной не казалась такая мысль, был подготовлен заранее. Разумеется, это только усилило подозрения Декера относительно Леопольда. Вдобавок, Амос здорово расстроился, что умудрился упустить парня.