Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)
Тремейн выпрямился.
— И еще, Фрэнк: я уничтожу каждого, кто хотя бы попытается мне помешать. — Его глаза превратились в черные точки, когда он произнес эти слова. — Каждого.
Глава 31
По дороге к трейлеру Джон остановился возле круглосуточного магазина; Сара осталась в машине. Ржавая вывеска «Эссо» громко стукнула от порыва ветра, и девушка от неожиданности подскочила на месте. Когда Фиске вернулся, она с удивлением посмотрела на две упаковки «Будвайзера» по шесть бутылок в каждой.
— Ты собираешься утопить свои печали в спиртном? — спросила Сара.
Джон проигнорировал ее вопрос.
— Как только мы туда доберемся, ты уже не сможешь вернуться назад самостоятельно. Это место действительно находится посреди пустоты, иногда даже я начинаю там плутать.
— Я готова переночевать в машине.
Примерно через полчаса Фиске сбросил скорость, свернул на узкую, усыпанную гравием тропинку и подъехал к маленькому домику, в котором не горел свет.
— Здесь полагается регистрироваться и платить гостевую пошлину, прежде чем въезжать на территорию, — объяснил он. — Я сделаю это перед тем, как мы уедем завтра.
Он проехал мимо домика и направился в центральную часть лагеря. Сара смотрела на трейлеры, которые стояли, образуя улицы. Большинство были ярко освещены рождественскими фонариками, и почти у всех имелись флагштоки либо на самом трейлере, либо на крыльце, или воткнутые в цемент. Благодаря сверкающим гирляндам и лунному свету все вокруг было на удивление хорошо освещено. Они проехали мимо клумб с поздними цветами бальзамина, красными и розовыми хризантемами. Некоторые домики украшали заросли клематиса. И повсюду Сара видела уличные статуи из металла, мрамора и каучука. Кое-где попадались грили из шлакобетона, а еще имелась большая коптильня; в горячем, влажном воздухе висели смешанные и очень соблазнительные ароматы жареного мяса и угля.
— Это место похоже на маленький имбирный городок, построенный гномами, — сказала Сара, которая посмотрела на многочисленные флагштоки, и добавила: — Очень патриотичными гномами.
— Многие здесь из Американского легиона и Организации ветеранов иностранных войн. У моего папы один из самых высоких флагштоков. Во время Второй мировой войны он служил в военно-морском флоте. А рождественские фонарики, которые горят круглый год, стали традицией давным-давно.
— Вы с Майклом проводили здесь много времени?
— У моего отца была всего неделя отпуска, но мама по несколько раз за лето привозила нас сюда на две недели. Кое-кто из стариков научил нас ходить под парусом, плавать и ловить рыбу. У папы никогда не хватало на это времени. Зато с тех пор, как вышел на пенсию, он с лихвой наверстал упущенное.
Джон остановил машину перед трейлером, выкрашенным в мягкий голубой цвет, с яркими разноцветными гирляндами. «Бьюик» отца с наклейкой «Поддержите местную полицию» на бампере стоял рядом с трейлером. Перед ним тянулась клумба с буйно цветущими хостами. Рядом с «Бьюиком» Сара заметила гольфмобиль. Флагшток перед трейлером уходил в небо не меньше чем на тридцать футов.
Фиске посмотрел на «Бьюик».
— По крайней мере, он точно здесь.
И подумал: «Ну вот, Джон, больше никаких отсрочек».
— Здесь поблизости есть поле для гольфа? — спросила Сара.
— Нет, а что?
— Тогда что здесь делает гольфмобиль?
— Хозяева участка для трейлеров покупают в клубах подержанные гольфмобили. Дороги тут довольно узкие, и хотя доехать на машине до трейлера можно, на территории вокруг они бесполезны. А люди сюда приезжают по большей части пожилые. Так что они ездят на гольфмобилях.
Он выбрался из машины с двумя упаковками пива, но Сара осталась сидеть, и Джон вопросительно на нее посмотрел.
— Я подумала, что, возможно, ты захочешь поговорить с отцом без меня.
— После всего, через что мы прошли сегодня вместе, думаю, ты заслужила право идти со мной до конца. Но я пойму, если ты не захочешь. — Он взглянул на трейлер и почувствовал, как его медленно покидает решимость. Повернувшись к Саре, добавил: — Но компания мне не помешала бы.
Девушка кивнула.
— Хорошо, дай мне минуту.
Она опустила зеркало, проверила лицо и волосы, поморщилась и, потянувшись за сумкой, постаралась исправить ситуацию при помощи помады и маленькой щетки для волос. Сара страшно вспотела, платье липло к телу, а с волосами, которые торчали в разные стороны из-за дождя и сырости, и вовсе ничего нельзя было сделать. Она понимала, что беспокоиться о внешности в данных обстоятельствах глупо, но чувствовала себя здесь лишней, а потому обратилась к единственно доступному способу успокоиться.
Вздохнув, Сара вернула зеркало на место, открыла дверцу и вышла. Пока они шли к деревянному крыльцу, девушка попыталась поправить платье и пригладить волосы. Джон заметил это и сказал:
— Ему будет все равно, как ты выглядишь, после того, что я ему сообщу.
Сара вздохнула.
— Я знаю. Просто не хочу выглядеть страшилой.
Фиске сделал глубокий вдох и постучал в дверь, потом подождал и снова постучал.
— Папа!
Еще подождал и опять постучал, уже громче.
— Папа, — позвал он, продолжая стучать в дверь.
Наконец они услышали какое-то движение в трейлере, потом зажегся свет, открылась дверь, и наружу выглянул отец Фиске, Эд. Он оказался таким же высоким, как сын, и очень худым, хотя не вызывало сомнений, что когда-то он был очень сильным человеком и оба его сына пошли в него. Впрочем, часть силы осталась с ним до сих пор, и мощные руки Эда напоминали два пропеченных солнцем куска дерева. Сара смогла разглядеть их, потому что он открыл дверь в майке. А еще она отметила глубокий загар и морщинистое лицо с начинающими обвисать щеками, редеющие, вьющиеся, но совершенно седые волосы с редкими вкраплениями черного на висках. Однако не вызывало сомнений, что в молодости Эд был красивым мужчиной. Сара несколько мгновений рассматривала его бакенбарды, решив, что они, вероятно, являют собой напоминание о семидесятых. Эд вышел к ним босиком и в штанах с наполовину застегнутой молнией и совсем не застегнутой пуговицей, из-за чего наружу торчали полосатые боксеры.
— Джон? Что, черт подери, ты тут делаешь?
Широкая улыбка расцвела у него на лице, но, увидев Сару, он смутился, повернулся к ним спиной и принялся возиться со штанами, пока не привел их в порядок. И снова посмотрел на них.
— Папа, мне нужно с тобой поговорить.
Эд Фиске снова взглянул на Сару.
— Извини, это Сара Эванс, — сказал Джон.
— Здравствуйте, мистер Фиске, — поздоровалась она, стараясь, чтобы ее голос прозвучал одновременно приятно и нейтрально, и протянула руку.
Отец Джона пожал ее.
— Называйте меня Эд, Сара; рад с вами познакомиться. — Он снова с любопытством посмотрел на сына. — Итак, что же все-таки случилось? Вы собираетесь пожениться или что-то в таком же духе?
Фиске взглянул на Сару.
— Нет. Она работала с Майком в Верховном суде.
— О проклятье, и куда только подевались мои манеры… Заходите внутрь, пожалуйста. У меня там работает кондиционер, а тут такая духота…
Они вошли в трейлер. Эд показал на старый, потрепанный диван, и Джон с Сарой уселись на него. Старик принес металлический стул из крошечной столовой и сел напротив.
— Извините, что долго не открывал. Я спал.
Сара оглядела маленький трейлер, отделанный внутри тонкими листами фанеры, потемневшей и с пятнами тут и там. На одной стене висели несколько чучел рыб, прикрепленных к пластинам, у другой стоял дробовик. В углу девушка заметила длинный круглый контейнер, из которого торчали удочка и спиннинг. На столике в крошечной столовой лежала газета.
Дальше находилась такая же маленькая кухонька с раковиной и небольшим холодильником. В одном углу стояло потертое кресло, в другом, напротив, — телевизор. В трейлере имелось только одно окно, на потолке работал вентилятор, и воздух внутри был приятно прохладным. Сара даже начала дрожать, привыкая к смене температуры. На полу лежал дешевый, неровный линолеум, частично прикрытый тонким ковриком.