Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)

Сара сделала вдох и закашлялась. В трейлере было так накурено, что ей казалось, будто она видит клубы сигаретного дыма. Словно отвечая на ее мысли, Эд взял пачку «Мальборо» со стоявшего сбоку столика, ловко засунул сигарету в рот, закурил и выдул дым в коричневый от никотина потолок. Потом поставил перед собой пепельницу, стряхнул в нее пепел, упер руки в колени и подался к ним. Сара заметила, что у него ненормально толстые пальцы, ногти потрескались и местами потемнели от чего-то, похожего на масло. И тут она вспомнила, что Эд был механиком.
— Итак, что привело вас сюда в такое позднее время?
Джон протянул отцу упаковку с пивом.
— Плохие новости.
Старший Фиске напрягся и, прищурившись, посмотрел на них сквозь дым.
— Речь не о твоей маме. Я видел ее на днях, с ней всё в порядке.
Когда Эд произнес это, он бросил быстрый взгляд на Сару, и выражение его лица сказало все без слов — она «работала» с Майком.
Он снова посмотрел на Джона.
— Давай, скажи уже то, что должен, сынок.
— Майк умер, папа.
Когда Джон замолчал, у него появилось ощущение, будто он услышал это известие в первый раз, и почувствовал, как его лицо налилось краской, словно он слишком сильно наклонился над огнем. Возможно, он ждал встречи с отцом, хотел объединить свое горе с его… Он мог в такое поверить.
Джон чувствовал, что Сара смотрит на него, но не сводил глаз с отца. Наблюдая, как его накрыло отчаяние, он неожиданно обнаружил, что задыхается.
Эд вынул изо рта сигарету и уронил пепельницу, так сильно у него дрожали руки.
— Как?
— Ограбление. По крайней мере, так думают в полиции. — Джон помолчал и произнес очевидные слова, потому что знал: отец его спросит. — Кто-то его застрелил.
Эд вытащил банку пива из пластикового держателя, вскрыл ее и выпил все одним большим глотком. Сара смотрела, как поднимается и опускается его адамово яблоко.
Эд раздавил банку, прижав ее к ноге, и швырнул в стену. Потом встал, подошел к маленькому окошку и выглянул наружу. Сигарета висела у него на губе, он сжимал и разжимал кулаки, вены на предплечьях разбухали и снова опадали.
— Ты его видел? — спросил он, не поворачиваясь.
— Я ходил днем на опознание.
Его отец с перекошенным от ярости лицом резко развернулся к нему.
— Сегодня днем? Почему ты столько ждал, прежде чем сообщить мне это, мальчик?
Джон встал.
— Я пытался разыскать тебя целый день. Оставлял сообщения на автоответчике. Я узнал, что ты здесь, только после того, как спросил миссис Герман.
— С нее ты должен был начать, — возмутился его отец. — Ида знает, где я нахожусь. И тебе это известно.
Он сделал шаг к ним и сжал одну руку в кулак.
Сара, которая встала с дивана вместе с Джоном, отшатнулась, бросила взгляд на дробовик и вдруг спросила себя, заряжен ли он.
Джон подошел к отцу.
— Папа, как только я узнал про Майка, я позвонил тебе, а потом поехал домой. После этого мне пришлось отправиться в морг. Было совсем не просто опознавать тело Майка, но я это сделал. А дальше мой день вообще покатился по наклонной. — Он с трудом сглотнул, неожиданно почувствовав вину от того, что реакция отца причинила ему больше боли, чем известие о смерти брата. — Давай не будем ссориться из-за времени, ладно? Это не вернет нам Майка.
Когда он заговорил, казалось, гнев, наполнявший Эда, отступил, хотя спокойные, рациональные слова никак не объясняли и не уменьшали боль, которая его наполняла. Никто еще не придумал правильных слов, и не было человека, способного их произнести. Эд снова сел, мотая головой из стороны в сторону, а когда поднял ее, Сара увидела в его глазах слезы.
— Я всегда говорил, что не стоит гоняться за дурными вестями, они добираются до тебя быстрее хороших… Намного быстрее.
У него дрогнул голос, и он рассеянно затушил сигарету о ковер.
— Я знаю, папа, знаю.
— Они поймали того, кто это сделал?
— Пока нет. Они работают. Дело поручили отличному детективу, и я в некотором смысле ему помогаю.
— В округе Колумбия?
— Да.
— Мне никогда не нравилось, что Майк уехал туда работать.
 
Он мрачно посмотрел на Сару, которая окаменела под его обвиняющим взглядом.
— Людей там убивают из-за ерунды, — наставив на нее толстый палец, заявил он. — Безумные ублюдки…
— Папа, сегодня такое происходит повсюду.
Сара сумела взять себя в руки.
— Мне очень нравился Майкл, и я глубоко уважала вашего сына. Все в суде считали его замечательным. Мне очень, очень жаль, что так случилось.
— Он был замечательным, — повторил Эд. — Да, черт подери, был. Я никогда не мог понять, как у нас мог родиться такой сын.
Джон стоял и смотрел в пол, и Сара заметила боль у него на лице.
Эд огляделся по сторонам, и хорошие воспоминания о прежних временах, которые они проводили здесь вместе, начали наступать на него со всех сторон.
— У него были мозги от матери. — Нижняя губа Эда на мгновение дрогнула. — По крайней мере, пока она их не лишилась.
Он глухо всхлипнул и повалился на пол.
Джон опустился на колени рядом и обнял его, и Сара увидела, как у обоих задрожали плечи.
Девушка смотрела на них, не зная, что делать. Ей было неловко, что она стала свидетельницей столь личного момента, и Сара пыталась решить, не следует ли просто уйти к машине. Наконец, она отвернулась и закрыла глаза, перестав сдерживать собственные слезы, которые капали на дешевый ковер.
* * *
Через полчаса Сара сидела на крыльце и пила из банки теплое пиво. Ее туфли стояли рядом; она рассеянно массировала пальцы и смотрела в темноту, которая время от времени вспыхивала яркой точкой пролетавшего мимо светлячка. Сара убила комара и вытерла струйку пота, стекавшего по ноге. Прижав банку с пивом ко лбу, она раздумывала, стоит ли пойти в машину, включить там кондиционер и попытаться уснуть.
В этот момент открылась дверь, и наружу вышел Джон. Он переоделся в выцветшие джинсы и рубашку с коротким рукавом и тоже был босиком. В руках Джон держал две банки пива. Он уселся рядом с Сарой.
— Как твой отец?
— Спит или, по крайней мере, пытается, — пожав плечами, ответил Джон.
— Он поедет назад с нами?
Джон покачал головой.
— Собирается завтра вечером приехать ко мне домой. — Он взглянул на часы и обнаружил, что скоро рассвет. — То есть уже сегодня. Мне нужно будет забежать к себе по дороге назад, чтобы переодеться.
Сара посмотрела на свое платье.
— Да уж, переодеться было бы хорошо… А это откуда?
— Я оставил тут вещи, когда в прошлый раз приезжал порыбачить.
Сара стерла пот со лба.
— Господи, какая здесь жуткая влажность…
Фиске посмотрел в сторону леса.
— Ну, у воды дует прохладный ветерок. — Он подвел ее к гольфмобилю, а когда они поехали по тихой тропинке, протянул банку с пивом. — Холодное.
Сара открыла банку, с удовольствием сделала большой глоток и почувствовала, что настроение у нее слегка улучшилось. Она прижала банку к щеке.
Узкая тропинка вилась среди зарослей вирджинской сосны, остролистов, дубов и черной березы, чья кора сыпалась на землю, точно стружка от карандаша. Потом деревья отступили, и Сара увидела деревянный причал с несколькими привязанными к нему лодками, которые покачивались на волнах.
— Это плавучий док, он установлен на бочках по пятьдесят галлонов, — объяснил Джон.
— Я поняла. А там спуск к воде? — спросила Сара, показав на место, где дорога резко заканчивалась.
Фиске кивнул.
— Чтобы попасть сюда, люди приезжают на машинах по другой дороге. У папы есть маленькая моторная лодка, вон та. — Он показал на белую с красными полосами лодочку, которая подпрыгивала на воде. — Обычно они вытаскивают их на ночь; видимо, он забыл. Он купил ее по дешевке, и мы целый год приводили ее в порядок. Это, конечно, не яхта, но вполне может доставить тебя куда нужно.
— А как называется река?
— Помнишь, когда мы ехали по девяносто пятому, там были знаки, которые указывали на реки Матта, По и Най? — Сара кивнула. — Около Форт-Эй-Пи-Хилл, к юго-востоку от Фредериксберга, они сливаются в одну и превращаются в реку Маттапони.