Весь Дэвид Болдаччи в одном томе (СИ)

Они снова замолчали, пока Джош не спросил:
— Слушай, а как звали того парня, который приезжал с тобой встретиться?
— Сэмюель Райдер?
— Нет, молодого.
Хармс задумался.
— Майкл какой-то…
— Ты сказал, он был из Верховного суда? — Руфус кивнул. — Так вот, они его убили. Его звали Майкл Фиске. В любом случае, они его прикончили. Я видел в новостях по телевизору, перед тем как пойти к тебе.
Руфус опустил глаза.
— Проклятье… я так и думал, что они с ним разберутся.
— Он поступил глупо, когда заявился в тюрьму.
— Он пытался мне помочь. Проклятье, — повторил Руфус и замолчал.
А грузовичок продолжал ехать вперед.
  
Глава 29
 
Следуя указаниям Джона, Сара доехала до района, где жил его отец, на окраине Ричмонда, и свернула на усыпанную гравием подъездную дорожку. Трава кое-где стала коричневой после очередного жаркого и влажного ричмондского лета, но пышные клумбы перед домом выглядели ухоженными и явно не знали недостатка в воде.
— Ты вырос в этом доме?
— Другого у моих родителей никогда не было, — Фиске огляделся по сторонам и покачал головой. — Я не вижу машины отца.
— Может, она в гараже.
— Там нет места. Он работал механиком сорок лет и накопил кучу разного хлама. Он ставит машину на подъездной дорожке. — Джон взглянул на часы. — Интересно, где отец может быть?
Он выбрался из машины, и Сара вслед за ним.
Джон посмотрел на нее через крышу.
— Ты можешь остаться здесь, если хочешь.
— Я пойду с тобой, — быстро ответила она.
Фиске отпер входную дверь, и они вошли в дом. Джон включил свет. Миновав маленькую гостиную, они оказались в прилегающей к ней столовой, и Сара увидела коллекцию фотографий, стоявших на столе. На одной был изображен Джон Фиске в футбольной форме, на лице следы крови, на коленях пятна травы, потный и очень сексуальный. Через секунду она поняла, что ведет себя неприлично и, почувствовав вину, отвернулась и принялась рассматривать другие снимки.
— Похоже, вы с Майклом активно занимались спортом.
— Майкл был настоящим спортсменом в нашей семье. Все рекорды, которые я устанавливал, он побивал. Причем легко.
— Я смотрю, у вас была спортивная семья.
— А еще он был отличником в своем классе, со средним баллом существенно выше четырех и практически высшим на экзаменах на выявление академических способностей и при поступлении на юридический факультет.
— Твои слова звучат так, будто ты им гордился.
— Им многие гордились, — сказал Джон.
— А ты?
— Кое-что в нем вызывало мою гордость, но не всё.
Сара взяла со стола фотографию.
— Ваши родители?
— Тридцатая годовщина их свадьбы, до того как мама заболела.
— Они выглядят счастливыми.
— Они и были счастливы, — быстро сказал Джон. Ему стало не по себе от того, что она видит эти напоминания о его прошлом. — Подожди здесь.
Он отправился в заднюю комнату, которая когда-то была их с Майком спальней, а теперь превратилась в маленький кабинет, и включил автоответчик. Отец не прослушал его сообщения. Джон уже собирался выйти из комнаты, когда его взгляд упал на бейсбольную перчатку, лежавшую на полке, и он взял ее в руки. Когда-то она принадлежала его брату. Резинка кармашка порвалась, но кожа была тщательно смазана маслом — разумеется, отцом. Майк был левшой, но они не могли позволить себе купить для него специальную перчатку, поэтому Майк научился ловить мяч, снимать перчатку и делать бросок. Причем с такой скоростью, что бросок у него получался даже лучше, чем у правшей. Джон помнил его быстрые, ловкие движения и мелькание рук и подумал, что для его брата не существовало никаких препятствий. Он положил перчатку на место и вернулся к Саре.
— Он не прослушал мои сообщения.
— Есть какие-то идеи, куда он мог уехать?
Джон задумался на мгновение и щелкнул пальцами.
— Папа обычно говорит миссис Герман.
Пока его не было, Сара снова оглядела комнату и увидела маленькое письмо в рамке на деревянной подставке, вокруг которого была обернута лента с медалью. Она взяла ее в руки и прочитала письмо. Медаль за отвагу, выдана патрульному Джону Фиске, о чем и говорилось в письме. Быстро подсчитав в уме, девушка пришла к выводу, что Джон получил медаль незадолго до того, как ушел со службы в полиции. Она так и не знала, почему он принял такое решение, а Майкл не рассказывал. Услышав, что открылась задняя дверь, Сара быстро вернула на место медаль и письмо.
 
— Отец в трейлере, — сказал Джон, войдя в комнату.
— В каком трейлере?
— У реки. Он ездит туда рыбачить. На лодке.
— А ты можешь ему позвонить?
Джон покачал головой.
— Там нет телефона.
— Ладно, тогда поехали. Где это находится?
— Ты уже сделала сегодня гораздо больше, чем того требует долг.
— Мне не сложно, Джон.
— Туда добираться полтора часа.
— Ну, эта ночь уже все равно вышла за рамки обычной.
— Ты не против, если я поведу? Дорога туда не самая лучшая и проходит в стороне от шоссе.
Сара бросила ему ключи.
— Я уже начала бояться, ты не попросишь, — сказала она.
  
Глава 30
 
— Давай я скажу тебе, что произошло. Среди прочего ты позволил ему сбежать.
— Прежде всего я ничего ему не позволял. Я думал, что у него вонючий сердечный приступ. Он был прикован к кровати, перед дверью в палату стоял охранник, и никто не должен был знать, что он в больнице, — почти крикнул Рэйфилд в телефонную трубку. — Я до сих пор не понимаю, кто мог сообщить об этом его брату.
— Насколько я понимаю, его брат — герой войны и прошел великолепную подготовку в том, что касается умения избежать плена… Просто потрясающе.
— Нам это только на пользу.
— Ну-ка объясни, Фрэнк.
— Я приказал своим людям стрелять на поражение. Они нашпигуют обоих пулями, как только появится такая возможность.
— А что, если он успеет кому-нибудь все рассказать?
— Что именно? Что он получил письмо из армии, в котором говорится то, что он не может доказать? В данный момент у нас на руках имеется мертвый клерк из Верховного суда, что делает нашу задачу заметно сложнее.
— Ну, насколько я понимаю, мы хотели получить еще и мертвого сельского адвоката, но что-то я не помню, чтобы мне попадался на глаза его некролог.
— Райдер уехал из города.
— Отлично. Будем надеяться, что он вернется из отпуска и при этом не успеет пообщаться с ФБР.
— Я не знаю, где он, — сердито рявкнул Рэйфилд.
— Должен тебе напомнить, Фрэнк, что в армии есть разведка. Не хочешь воспользоваться ее услугами? Разберись с Райдером, а потом сосредоточься на поисках Хармса и его брата. Когда найдешь эту парочку, закопай их как можно глубже. Надеюсь, ты меня понял. — И в трубке раздались короткие гудки.
Рэйфилд швырнул ее на рычаг и уставился на Вика Тремейна.
— Все катится псу под хвост.
Тремейн пожал плечами.
— Когда мы прикончим Райдера, а потом тех двух ублюдков, мы сможем уволиться и спокойно отправиться домой, — сказал он скрипучим голосом, который, однако, отлично годился для того, чтобы отдавать приказы солдатам.
— Мне все это не нравится. Мы тут не на войне.
— Мы на войне, Фрэнк.
— Необходимость убивать никогда не беспокоила тебя, так ведь, Вик?
— Меня беспокоит только успех нашей миссии.
— Ты хочешь сказать, что, когда ты нажал на спусковой крючок, чтобы расправиться с Фиске, ты ничего не почувствовал?
— Миссия выполнена. — Тремейн оперся ладонями о стол Рэйфилда и подался вперед. — Фрэнк, мы через многое прошли вместе, на войне и не только. Но позволь я тебе кое-что скажу: я в армии тридцать лет, и последние двадцать пять в разных военных тюрьмах вроде этой, хотя я вполне мог найти гражданскую работу, за которую мне платили бы гораздо больше. Мы все заключили договор, чтобы уберечься от глупости, совершенной нами давным-давно. Я свою часть сделки выполнил — нянчился с Хармсом, пока остальные наслаждались жизнью. Сейчас, в дополнение к моей военной пенсии, у меня на офшорном счете имеется чуть больше миллиона долларов. На случай, если ты забыл, у тебя тоже. Такова наша компенсация за годы, которые мы потратили на это дерьмо. После всего, через что мне пришлось пройти, никто и ничто не помешает мне насладиться моими деньгами. Руфус Хармс сбежал — это лучшее, что он для нас сделал. Теперь у меня есть железобетонная причина пристрелить его, и никто не задаст ни одного вопроса. В тот момент, когда сукин сын испустит свой последний вздох, моя форма отправится отдыхать в компании с шариками от моли. Навсегда.