Айвенго (с иллюстрациями)

мишень, что стояла на днях в Ашби… Эй ты! — крикнул он одному из слуг. —
Посылал ли ты узнать, сколько их там собралось?
— В лесу по крайней мере двести человек, — отвечал слуга.
— Прекрасно! — сказал Фрон де Беф. — Вот что значит предоставить
свой замок в распоряжение людей, которые не умеют тихо выполнить свое
предприятие! Очень нужно было дразнить этот осиный рой!
— Осиный рой? — сказал де Браси. — Просто трутни, у которых и жала
нет. Ведь все они — обленившиеся рабы, которые бегут в леса и промышляют
грабежом, чтобы не работать.
— Жала нет? — возразил Фрон де Беф. — Стрела с раздвоенным концом
в три фута длиной, что попадает в мелкую французскую монету, — хорошее
жало.
— Стыдитесь, сэр рыцарь! — воскликнул храмовник. — Соберем своих
людей и сделаем против них вылазку. Один рыцарь и даже один вооруженный
воин стоят двадцати таких вояк.
— Еще бы! — сказал де Браси. — Мне совестно выехать на них с копьем.
— Это было бы верно, — сказал Фрон де Беф, — будь это турки или
мавры, сэр храмовник, или трусливые французские крестьяне, доблестный
де Браси, но тут речь идет об английских йоменах. Единственное наше преимущество — рыцарское вооружение и боевые кони. Но на лесных тропин-ках от них проку мало. Ты говоришь, сделаем вылазку. Да ведь у нас так мало
народу, что едва хватит на защиту замка! Лучшие из моих людей — в Йорке; твоя дружина вся целиком там же, де Браси. В замке едва наберется человек
двадцать, не считая той горстки людей, которые принимали участие в вашей
безумной затее.
— Ты опасаешься, — спросил храмовник, — что их набралось достаточно, чтобы пойти на приступ замка?
— Нет, сэр Бриан, — ответил Фрон де Беф, — у этих разбойников, правда, очень отважный начальник, но без осадных машин, без составных лестниц
и без опытных руководителей они ничего не поделают с моим замком.
— Разошли гонцов к соседям, — сказал храмовник, — пускай поторопят-ся на выручку к трем рыцарям, осаждаемым шутом и свинопасом в баронском
замке Реджинальда Фрон де Бефа.
— Вы шутите, сэр рыцарь! — отвечал барон. — К кому же послать? Мальвуазен, наверно, успел уже отправиться в Йорк со своими людьми, остальные
мои союзники — тоже. Да и мне самому следовало бы быть там, если бы не эта
проклятая затея.
250
айвенго
— Так пошли в Йорк отозвать наших людей обратно, — сказал де Браси. —
Если эти бродяги не разбегутся, завидя мое знамя и моих стрелков, я скажу, что
они храбрейшие из разбойников, когда-либо пускавших стрелы в зеленых лесах.
— А кто отвезет такое письмо? — сказал Фрон де Беф. — Они устроят засады на каждой тропинке, поймают гонца и вытащат у него из-за пазухи письмо… Вот что я надумал, — прибавил он, помолчав немного. — Сэр храмовник, ты умеешь не только читать, но и писать… Лишь бы нам отыскать письменные
принадлежности моего капеллана, умершего в прошлом году, в разгар святоч-ного веселья.
— Осмелюсь доложить, — вмешался оруженосец, все еще стоявший перед
хозяином, — старая Урфрида, кажется, хранит их у себя, на память о своем
духовнике. Я слышал, как она говорила, будто он был последним человеком, от которого она слыхала такие речи, какие прилично слушать женщинам…
— Так ступай и принеси что нужно, Энгельред, — сказал Фрон де Беф, —
а ты, сэр храмовник, напиши ответ на их дерзкий вызов.
— Я бы предпочел отвечать им мечом, а не пером, — сказал Буагильбер, —
но как хотите, будь по-вашему.
Он сел к столу и на французском языке сочинил письмо такого содержания:
«Сэр Реджинальд Фрон де Беф и благородные рыцари, его единомыш-ленники и союзники, не принимают вызова со стороны рабов, крепостных
и беглых людей. Если лицо, именующее себя Черным Рыцарем, действительно
имеет честь принадлежать к рыцарскому сословию, ему должно быть известно, что он унизил себя подобным союзом и не имеет права требовать уважения
со стороны знатных особ благородного происхождения. Что касается пленных, то мы, соблюдая христианское милосердие, просим вас прислать какое-либо духовное лицо, чтобы исповедать их и примирить с Богом, ибо мы
 
порешили казнить их сегодня до полудня и выставить их головы на стенах
замка, чтобы показать всем, как мы мало считаемся с теми, кто взялся их
освобождать. А потому, как уже сказано, просим прислать священника, дабы
приготовить их к смерти. Исполнением нашей просьбы вы окажете последнюю услугу в земной их жизни».
Сложив это письмо, Фрон де Беф отдал его слуге для вручения гонцу, до-жидавшемуся у ворот ответа на принесенное им послание.
Иомен, исполнивший это поручение, возвратился в главную квартиру союзников, расположенную под старым развесистым дубом на расстоянии трех
выстрелов из лука от замка. Здесь Вамба, Гурт, Черный Рыцарь и Локсли, а также веселый отшельник с нетерпением ожидали ответа на свой вызов. Немного дальше виднелось немало отважных йоменов, зеленая одежда и загорелые
лица которых показывали, какого рода ремеслом они промышляли. Их собралось уже более двухсот человек, к ним непрестанно присоединялись все новые
и новые отряды. Их вожди только тем и отличались от своих подчиненных, что на шапке у них было по одному перу; во всем остальном они были одеты и
вооружены совершенно одинаково с прочими.
глава xxv
251
 Здесь Вамба, Гурт, Черный Рыцарь и Локсли, а также веселый отшельник
 с нетерпением ожидали ответа на свой вызов
Помимо этих ватаг на подмогу сходились саксы из ближайших местечек, а также крепостные люди и слуги из обширных поместий Седрика, явившие-ся выручать своего хозяина. Они были вооружены по преимуществу вилами, косами, цепами и другими хозяйственными орудиями. Норманны, придер-живаясь обычной политики завоевателей, не позволяли побежденным саксам
252
айвенго
владеть мечами и копьями. По этой причине саксы были далеко не так страшны для осажденных, как могли бы оказаться, если принять в расчет их крепкое телосложение, их многочисленность, а также воодушевление, с которым
они взялись постоять за правое дело. Предводителям этого пестрого войска
и было вручено письмо храмовника.
Прежде всего отдали его отшельнику, прося прочесть, что там написано.
— Клянусь посохом святого Дунстана, — сказал этот почтенный монах, —
а этим посохом он собрал такую паству, как ни один святой в раю… Клянусь, что не только не могу прочитать вам то, о чем тут сказано, но не скажу даже, по-французски оно написано или по-арабски.
С этими словами он передал письмо Гурту, который угрюмо мотнул головой и отдал его Вамбе. Ухмыляясь с таким хитрым видом, какой мог бы быть
у обезьяны при подобных обстоятельствах, шут осмотрел все четыре угла бумаги, потом подпрыгнул и отдал письмо Роберту Локсли.
— Кабы длинные буквы были луки, а короткие — стрелы, я бы что-нибудь
разобрал, — сказал честный йомен. — А теперь я так же не могу понять смысл
этих знаков, как подстрелить оленя, который гуляет за двенадцать миль отсюда.
— Придется уж мне послужить вам чтецом, — сказал Черный Рыцарь и, взяв
письмо из рук Локсли, прочел его сначала про себя, а потом по-саксонски изло-жил его содержание своим союзникам.
— Казнить благородного Седрика! — воскликнул Вамба. — Клянусь крестом, ты, должно быть, ошибся, сэр рыцарь.
— Нет, мой почтенный друг, — отвечал рыцарь, — я вам в точности передал то, что тут написано.
— В таком случае, — сказал Гурт, — клянусь святым Фомой, надо взять
замок, хотя бы пришлось голыми руками разобрать его по камешку.
— Нам с тобой больше и нечем орудовать, — сказал Вамба, — только мои
руки вряд ли годятся на это.
— Это они так говорят, чтобы выиграть время, — сказал Локсли. — Они