Айвенго (с иллюстрациями)

не решатся на дело, за которое им придется отвечать своей головой.
— Было бы хорошо, — сказал Черный Рыцарь, — если бы кто-нибудь
из нас ухитрился проникнуть в замок, чтобы разузнать, как там обстоят дела.
Они просят прислать священника для принятия исповеди; по-моему, наш
святой отшельник мог бы исполнить эту благочестивую обязанность; заодно
он доставил бы нам нужные сведения.
— А, черт бы тебя побрал с твоими советами! — воскликнул святой пустынник. — Я же тебе говорил, сэр Лентяй, что когда я сбрасываю рясу, вместе
с ней снимаю и мой духовный сан, так что вся моя святость и даже латынь про-падают. В зеленом кафтане я скорее способен подстрелить двадцать оленей, чем исповедать одного христианина.
— Боюсь, — сказал Черный Рыцарь, — что здесь никого не найдется, кто
бы годился на роль отца-исповедника.
Все переглядывались между собой и молчали.
глава xxv
253
— Ну, я вижу, — сказал Вамба после короткой паузы, — что дураку на роду
написано оставаться в дураках и совать шею в такое ярмо, от которого умные люди шарахаются. Да будет вам известно, дорогие братья и земляки, что
до шутовского колпака я носил рясу и до тех пор готовился в монахи, пока
не началось у меня воспаление мозгов и осталось у меня ума не больше чем
на дурака. Вот я и думаю, что с помощью той святости, благочестия и латин-ской учености, которые зашиты в капюшоне доброго отшельника, я сумею доставить как мирское, так и духовное утешение нашему хозяину, благородному
Седрику, а также и его товарищам по несчастью.
— Как ты думаешь, годится он на это? — спросил у Гурта Черный Рыцарь.
— Уж, право, не знаю, — отвечал Гурт. — Если окажется негодным, то это
будет первый случай, когда его ум не подоспеет на выручку его глупости.
— Так надевай рясу, добрый человек, — сказал Черный Рыцарь, — и пускай твой хозяин через тебя пришлет нам весть о том, как обстоят дела у них
в замке. Там, должно быть, мало народу, так что внезапное и смелое нападение
может увенчаться полным успехом. Однако время не терпит, иди скорее.
— А мы между тем, — сказал Локсли, — так обложим все стены кругом, что ни одна муха оттуда не вылетит без нашего ведома. Ты скажи этим злоде-ям, друг мой, — продолжал он, обращаясь к Вамбе, — что за всякое насилие, учиненное над пленниками, мы с них самих взыщем вдесятеро.
— Pax vobiscum! 1 — сказал Вамба, успевший напялить на себя полное монашеское облачение.
Произнося эти слова, он принял степенную и торжественную осанку
и чинной поступью отправился выполнять свою миссию.
1 Мир вам! (лат.)
ГЛАВА XXVI
Конь вдруг начнет плестись рысцой,
А клячи вскачь пойдут;
Так станет вдруг шутом святой,
Монахом станет шут.
  В. Скотт. Старинная песня
огда шут, облаченный в рясу отшельника и препоясанный
узловатой веревкой, появился перед воротами замка Реджинальда Фрон де Бефа, привратник спросил, как его зовут и зачем он пришел.
— Pax vobiscum! — отвечал шут. — Я смиренный монах францисканского ордена, пришел преподать утешение
несчастным узникам, находящимся в стенах этого замка.
— Храбрый же ты монах, — сказал привратник, — коли отважился прийти сюда; здесь, за исключением нашего пьяного капеллана, уже двадцать лет
не кукарекали такие петухи, как ты.
— Уж, пожалуйста, сделай милость, — сказал мнимый монах, — доложи
обо мне хозяину замка. Поверь, что он меня примет охотно. А петух так громко закукарекает, что по всему замку будет слышно.
— Вот за это спасибо! — сказал привратник. — Но если мне достанется за то, что я покинул сторожку ради твоего поручения, я посмотрю, выдержит ли серая одежда монаха стрелу дикого гуся.
 
С этими словами привратник вышел из башенки и отправился в большой
зал замка с небывалым известием, что у ворот стоит святой монах и просит
позволения немедленно войти. К немалому его удивлению, хозяин прика-
глава xxvi
255
зал тотчас впустить святого человека, и привратник, поставив часовых охранять ворота, без дальнейших рассуждении отправился исполнять порученное
приказание.
Всей храбрости и находчивости Вамбы едва хватило на то, чтобы не рас-теряться в присутствии такого человека, каким был страшный Фрон де Беф.
Бедный шут произнес свое «pax vobiscum», на которое сильно полагался
в исполнении своей роли, таким дрожащим и слабым голосом, каким еще
никогда не возглашали этого приветствия. Но Фрон де Беф привык, чтобы
люди всякого сословия трепетали перед ним, так что робость мнимого монаха
не возбудила в нем никаких подозрений.
— Кто ты, монах, и откуда? — спросил он.
— Pax vobiscum! — повторил шут. — Я бедный служитель святого Франциска, шел через эти леса и попал в руки разбойников, как сказано в писании — guidam viator incidit in latrones 1, которые послали меня в этот замок
исполнить священную обязанность при двух особах, осужденных вашим до-сточтимым правосудием на смерть.
— Так, так, — молвил Фрон де Беф. — А не можешь ли ты мне сказать, святой отец, много ли там этих бандитов?
— Доблестный господин, — отвечал Вамба, — nomen illis legio — имя им
легион.
— Ты мне просто скажи, сколько их, монах, не то ни твоя ряса, ни веревка
не защитят тебя.
— Увы, — сказал мнимый монах, — cor meum eructavit 2, что значит —
я чуть не умер со страху! Но сдается мне, что всех — и йоменов, и простолюдинов — там наберется по крайней мере пятьсот человек.
— Как! — воскликнул храмовник, в эту минуту вошедший в зал. — Так
много слетелось этих ос? Значит, пора передавить их зловредный рой.
Он отвел хозяина в сторону и спросил его:
— Знаешь ты этого монаха?
— Нет, — отвечал Фрон де Беф, — он нездешний, из дальнего монастыря, и я его не знаю.
— В таком случае не передавай ему на словах того, что ты хотел поручить, — сказал храмовник. — Пускай он отнесет письмо от имени де Браси
с приказанием его вольной дружине поспешить сюда. А тем временем, чтобы
этот монах не догадался, в чем дело, дозволь ему выполнить свою задачу и приготовить саксонских свиней к бойне.
— Хорошо, пусть так и будет, — отвечал Фрон де Беф и велел одному
из слуг проводить Вамбу в ту комнату, где содержались Седрик и Ательстан.
Между тем нетерпение Седрика все росло и росло. Он расхаживал из конца в конец по залу с видом человека, который бросается в атаку или берет
1 Некий путник попал к разбойникам (лат.). 
2 Сердце мое он исторг (лат.). 
256
айвенго
приступом крепость. Он то издавал какие-то восклицания, то взывал к Ательстану, который со стоическим хладнокровием ожидал исхода приключения, преспокойно переваривая весьма сытный обед. По-видимому, вопрос, долго
ли продлится их тюремное заключение, мало его тревожил: он твердо уповал, что, подобно всякому земному злу, когда-нибудь и это кончится.
— Pax vobiscum! — молвил шут, войдя к ним. — Да будет над вами благословение святого Дунстана, святого Дениса, святого Дютока и всех святых!
— Войди, милости просим, — сказал Седрик мнимому монаху. — Зачем
ты пришел к нам?
— Я пришел приготовить вас к смерти, — отвечал шут.
— Не может быть! — воскликнул Седрик, вздрогнув. — Как они ни злобны, как ни бесстрашны, они не осмелятся учинить такую явную и беспричин-ную расправу.
—  Надевай эту рясу и веревку
— Увы, — сказал шут, — взывать к их человеколюбию было бы столь же
напрасно, как удержать закусившую удила лошадь шелковой ниткой вместо
уздечки. А потому подумай хорошенько, благородный Седрик, а также и вы, доблестный Ательстан, какие прегрешения совершили вы во плоти, ибо сегодня же будете призваны к ответу пред высшее судилище.