Сладостное заточение (ЛП)

Я замечаю мужчину в черном смокинге, поглощающего коктейль из креветок, и узнаю в нем кардиохирурга, который в прошлом году влез в огромный долг за столами блэкджека. Совет, состоящий из капо и ключевых инвесторов моего отца и возглавляемый доном, решил простить ему долг в обмен на его услуги. Теперь он в распоряжении Коза Ностры. На неопределенный срок.
Когда мой отец начал проводить политику "вербовки" выдающихся личностей путем списания их игорных долгов, в семье поднялся взрыв негодования. Простить тысячи долларов долга? Кощунство! Но когда кузен Брио был ранен в плечо во время глупой пьяной ссоры, угадайте, кто спас положение? Кардиохирург. Он подлатал идиота и накачал его лекарствами через капельницу в задней комнате бара. Никакой бумажной волокиты. Никаких вопросов. Никаких проблем.
Скептики быстро заткнулись, как только поняли, насколько удобно иметь в заднем кармане кучу полезных людей. Окупаемость такой политики была хорошей, и выгода от нее значительно превышала упущенную выгоду от невыплаченных долгов. Тогда дона воспринимали как некий авангард. Никто не подозревал, что вдохновитель этого и всех остальных выгодных бизнес-решений за последние десять лет сидит в тюрьме строгого режима и находился там все это время.
Я продолжаю бродить среди гостей, ловя обрывки их тихих разговоров и фиксируя в памяти все, что может иметь отношение к делу. В своем последнем письме Массимо просил меня присматривать за вторым командиром моего отца — Батистой Леоне. Подчиненный босса еще не прибыл, что странно. Обычно на подобных мероприятиях этот целующийся в задницу ублюдок приклеивается к папиному бедру.
Когда я оглядываю сад, мой взгляд останавливается на мужчине в серо-пурпурном костюме, который стоит в стороне и разговаривает с дамой в золотистом коктейльном платье. Ему около тридцати лет, темно-каштановые волосы слегка завиваются на затылке. Сальво Канали. Его семья — одна из старейших и наиболее уважаемых в бостонской Cosa Nostra, поэтому не удивительно, что несколько лет назад его повысили до капо. Наверняка по приказу Массимо. Насколько я поняла, Сальво и Массимо были лучшими друзьями еще со школьных времен.
Вообще-то о моем сводном брате довольно сложно найти какую-либо информацию. Люди редко упоминают о нем, как будто о нем совсем забыли. Как будто его вообще не существовало. Но если бы они только знали…
К паре подходит другая женщина и целует Сальво в щеку. Он всегда пользовался популярностью у дам, и на каждой вечеринке у него под рукой была другая женщина. Это заставляет меня задуматься, почему он до сих пор не женат. Мужчины Cosa Nostra обычно женятся молодыми, а Сальво уже тридцать три. Столько же, сколько и Массимо.
Сколько лет будет Массимо, когда его выпустят из тюрьмы? Около сорока, если я правильно подсчитала. Он, вероятно, сразу поженится, как только возглавит Семью. Мой желудок сжимается, и давление сдавливает грудь в тот момент, когда эта мысль настигает меня.
— Зара, дорогая моя, — раздается позади меня голос отца, заставляя меня подпрыгнуть.
Я сглатываю и оборачиваюсь.
— Эм… привет, пап.
— Я рад, что ты поумнела и решила спуститься, — Он похлопывает меня по спине, словно хвалит послушную собаку. — Прекрасный вечер, не правда ли?
— Ага.
— Рад, что ты наслаждаешься, детка. Крайне важно, чтобы тебя увидели. Познакомиться с людьми, которые важны для La Famiglia . Скоро твоя сестра выйдет замуж за одного из этих славных мужчин. А потом настанет и твоя очередь.
Я не могу сдержать дрожь. Он уже планирует нас выдать замуж. К сожалению, это не редкость. Большинство браков в Коза Ностре заключаются для укрепления альянсов или обеспечения выгодного слияния бизнеса. Но мне едва исполнилось шестнадцать, а Нере только что исполнилось восемнадцать, ради всего святого.
— Не волнуйся. — Папа снова похлопал меня по плечу, очевидно, путая мое отвращение с тревогой. — Я позабочусь о том, чтобы мы нашли тебе милого, нежного партнера, когда придет время. Может быть, Руджеро. Вы двое были бы хорошей парой.
  
Мой взгляд следует за папой к группе мужчин, собравшихся у сцены, где играют музыканты. Руджеро, младший сын Капо Примо, сгорбился, вытирая нос одним из тех носовых платков, которыми никто не пользовался в прошлом столетии. Его бордовый костюм висит на его невысоком гибком теле. С его коричневыми очками в толстой оправе и непослушными волосами, которые он пытался уложить слишком большим количеством геля, Руджеро похож на беглеца из дома престарелых, который пришел на чью-то рождественскую вечеринку. А ведь этому парню нет и двадцати.
— Я не согласна, — бормочу я.
— Почему? В какой-то момент он займет место Примо. Руджеро очень усердно трудился, чтобы узнать все тонкости правильного отмывания денег у своего отца. И у него очень мягкий характер. Тебе не о чем будет беспокоиться, находясь с ним, Зара.
Я никогда не чувствовала потребности в насилии, но сейчас, когда я вижу мягкое снисходительное выражение лица моего отца, желание ударить его переполняет меня. Как это возможно, что он до сих пор не понимает меня? Его собственную дочь. То, что я предпочитаю оставаться одна, не означает, что я слабачка или что я боюсь людей. Он никогда не поймет, сколько сил и решимости требуется, чтобы каждое утро заставлять себя идти в школу, терпеть постоянные насмешки и безвкусные шутки и не обращать внимания на злобных хулиганов.
По крайней мере, этот подонок Кеннет Харрис закончил школу, и теперь мне не придется видеть его уродливую рожу каждый день. Я благодарна ему за то, что он держался от меня подальше после того случая, когда он оторвал мне рукав. Может быть, автомобильная авария, в которую он попал через пару дней, всколыхнула в нем хоть каплю человеческой порядочности. Он провел почти месяц в больнице, а когда вернулся в школу, на обеих руках у него был гипс.
— Я думаю, тебе следует вернуться к своим гостям, — подталкиваю я.
— Ты права. — Папа улыбается. — Постарайся получить удовольствие. Но никакого алкоголя. Мы не можем допустить, чтобы дочь дона вела себя неподобающим образом. — Он поворачивается, чтобы уйти, затем останавливается и лезет в карман пиджака. — Я почти забыл. Я увидел это сегодня и подумал, что тебе понравится. Я купил такой же для твоей сестры.
Неприятное покалывание поселяется в моем носу, когда я смотрю на нежный золотой браслет-цепочку в ладони моего отца. Небольшой брелок в винтажном стиле с рубином в центре висит на одном из звеньев.
— Это из последней коллекции. Я подумал, что тебе понравится ретро-дизайн.
— Он прекрасен, — выдавливаю я.
— Рад это слышать. — Улыбаясь, он протягивает мне браслет и целует в висок. — А теперь иди, пообщайся и покажи им, как ведет себя воспитанная леди.
Толпа смыкается вокруг моего отца, когда он уходит через лужайку. Люди стекаются к нему, надеясь перекинуться парой слов с доном или просто оказаться рядом с ним. Его вездесущая харизма и сила его положения привлекают их, как маяк. У него всегда есть шутка или две в рукаве. Идеальный комплимент для леди, одобрительный кивок для мужчины, сияющая улыбка для любой, кто ищет его внимания.
С Нунцио Веронезе не бывает неловких пауз, потому что у него всегда есть нужные слова, чтобы поддержать разговор. Он помнит дни рождения и годовщины каждого члена Коза Ностры и не забывает отправить изысканную открытку или букет, чтобы показать, что ему не все равно. Разве можно сомневаться в его заботливости? Он действительно идеально подходит для роли, которую играет уже более десяти лет, и эта роль, очевидно, нравится ему от всей души.
Моя рука обхватывает браслет с такой силой, что шарм, скорее всего, оставляет на коже вмятину. Жаль, что, сохраняя безупречную личину благожелательного лидера, великий Нунцио Веронезе где-то по пути забыл о своей другой роли. Быть любящим отцом для своих дочерей, а не просто изображать из себя такового ради имиджа. Может быть, тогда он вспомнит, что я не могу носить большинство украшений, которые всегда желала. И уж точно ни одно из тех, что он мне покупает.