Антология советского детектива-39. Компиляция. Книги 1-11

Хозяйка, или ключница заведения, полная добродушная женщина почтенного возраста, приветливо встретила вновь прибывших.
— Добрый день, сеньора, с приездом вас, сеньор. У вас зарезервирован номер? Если нет, не беда, в эту пору у нас мало постояльцев. Сейчас глухая пора, туристов почти нет.
— Сеньора, мы здесь проездом, будем только сутки, может быть, двое и не заказывали комнаты. Хотели добраться до Нового года в Порту, но мой дядя неважно себя чувствует, и пришлось остановиться в Лиссабоне. Если у вас есть два свободных номера, мы будем очень благодарны.
— Конечно, конечно. Вот, пожалуйста, заполните эти листочки. Вы же иностранцы? Сеньора бразильянка?
— Да, а мой дядя бельгиец.
Хозяйка подала два листка, просила расписаться, сказав, что заполнить их они могут в номере после того, как немножко отдохнут с дороги.
Умберто Делгадо действительно очень утомило столь длительное путешествие, но сначала было необходимо разыскать Мануэла Серра или кого-либо из его группы, а уж потом думать об отдыхе.
Делгадо сразу же хотел приняться за розыски, даже потянулся к телефонной трубке, чтобы попросить сидящую у коммутатора толстуху соединить его с нужным абонентом, но вовремя вспомнил слова Аражарир: «А мой дядя бельгиец». Если он сейчас попросит на чистейшем португальском языке соединить с нужным ему номером, то сразу вызовет подозрение у добродушной хозяйки.
Генерал зачем-то накинул пальто, вышел в коридор и, деликатно постучав в дверь, вошел в комнату спутницы.
— Милая Аражарир, вам придется и здесь выполнять обязанности моей секретарши. Пожалуйста, позвоните по этим телефонам. В первую очередь Мануэлу Серра, потом Фернанду Питейру Сантушу и, конечно, на квартиру Варела Гомешу. Я же «бельгиец», и если эта женщина, которая нас встретила, услышит мой разговор, то сразу же поймет, что тут дело нечисто, и может заявить в ПИДЕ о прибытии подозрительных личностей в ее пансионат.
Фернанду Питейра Сантуш был одним из тех представителей оппозиции, которые дали согласие Мануэлу Серра участвовать в замышляемом заговоре. Что же касается капитана Варела Гомеша, то на этом этапе ему отводилась центральная роль: организовать группу, которая должна была захватить военный гарнизон в Бежа.
Тщетно Аражарир пыталась соединиться с друзьями генерала. К телефонам никто не подходил.
— Вы знаете, Аражарир, вероятно, их никого нет дома. Я думаю, все находятся вне Лиссабона, готовясь к операции. У нас еще есть в запасе почти сутки. Может быть, завтра вы попытаетесь связаться с кем-нибудь из наших людей? Отдыхайте, милая Аражарир.
— Вы тоже попытайтесь отдохнуть, сеньор генерал. Да, чуть не забыла самое главное. Может быть, сверток, который вы мне передали перед отъездом из Севильи, возьмете к себе в комнату?
— Какой сверток? — удивленно переспросил генерал.
— Тот, который с такими предосторожностями вам передал хозяин квартиры, где мы останавливались. Ваш друг сеньор Фернандес.
— И что же вы, Аражарир, подумали, когда я попросил вас обращаться как можно деликатнее с этим свертком?
— Я подумала, что сеньор Фернандес достал для вашей операции какую-то адскую машину, и поэтому в автобусе всю дорогу держала сверток на коленях.
Генерал раскатисто рассмеялся:
— Ох, Аражарир, вы меня насмешили. Мой друг, испанский адвокат, абсолютно не в курсе наших дел, и я ему ничего не рассказывал о предстоящей операции. Он в полной уверенности, что в Португалию меня влечет лишь тоска по родине. Что же касается этого свертка, то я его забираю с собой, а что в нем находится, этот секрет я не раскрою пока даже вам. Спокойной ночи, Аражарир.
* * *
Группы пидовцев, находившихся в подчинении у Булочника, в последние предновогодние дни буквально сбились с ног, ведя слежку за Мануэлем Серра и его друзьями. Они засекли явки, им были известны почти все детали предстоящей операции. Руководители гарнизона в Бежа, предупрежденные о возможном нападении, предприняли необходимые меры, достаточные для подавления восстания в самом зародыше.
 
Во второй половине дня 31 января из разных районов португальской столицы выехали несколько автомашин и направились по дороге № 1 на север. Доехав до Вила-Франка-ди-Шира, где, видимо, был назначен сбор, первый водитель остановился, поджидая остальных. Затем, когда подошла пятая или шестая машина, все тронулись в путь по направлению к Сантарену. Когда начало темнеть, пошел дождь, вскоре перешедший в настоящий, почти тропический ливень.
За небольшим кортежем следовала еще одна автомашина, в которой сидели пять мужчин, внимательно следивших за караваном. Это была головная группа агентов ПИДЕ, и за рулем сидел не кто иной, как сам Булочник, находившийся в прескверном настроении. Он без перерыва ругался самыми последними словами, клеймя на чем свет стоит погоду, сидящих рядом агентов и, конечно, главных виновников того, что он, Жозе Гонсалвиш, в предновогоднюю ночь вынужден мотаться по дорогам, преследуя проклятых бандитов, вместо того чтобы еще утром посадить их всех за решетку, а самому усесться за праздничный стол, в центре которого, конечно, красовалось бы гигантское блюдо с замечательно приготовленной треской.
— Шеф, — обратился к Булочнику один из пидовцев, сидевших сзади. — Может быть, нам держаться поближе к ним, а то, не дай бог, в такой ливень ненароком и упустить можем.
— Ты что ерунду болтаешь? — прикрикнул на агента Булочник. — От меня еще никто не уходил. Куда может деться эта орава?
— Конечно, шеф, конечно, — поспешил согласиться пидовец. — Я сказал просто так, для подстраховки. Всякое может случиться.
— Дурак ты. Со мной никогда ничего не случается.
Не успел Булочник закончить фразу, как раздался хлопок, и машина стала юлить по мокрому асфальту.
— Черт возьми, колесо спустило. Ну-ка, быстро вылезайте, — закричал Булочник, подкрепляя приказание новым потоком ругательств.
Не прошло и пяти минут, как преследователи возобновили погоню и вскоре уже ехали по улицам Сантарена. На одном из перекрестков Гонсалвиш снизил скорость, но тут же нажал на газ, и машина рванулась вперед, переехала мост через реку Тежу и свернула налево на дорогу, ведущую к Алпиарса. А пять минут назад колонна из нескольких легковых автомашин также пересекла мост через Тежу и двинулась направо по направлению к Эворе. Оттуда до конечной цели путешествия — гарнизона города Бежа было всего езды около полутора часов.
Итак, преследуемые двигались на юг, а преследователи со скоростью, превышающей все нормы, мчались на север и обнаружили свою ошибку, лишь когда фары осветили указатель, на котором было написано: «Шамушка».
— Шеф, мы уже проезжаем Шамушку, нам еще далеко гнать?
— Какая Шамушка! Ты что, с ума сошел? Скоро будет Коруши. Стоп, стоп, в самом деле Шамушка. Что же вы раньше не предупредили меня?! — в ярости закричал Булочник.
— Шеф, но вы же не сказали, куда мы едем. Вы же ведете машину, — осмелев, огрызнулся один из агентов.
— Молчать! Поехали в местный участок. Прозевали бандитов. Сейчас сливки будут снимать другие.
В полицейском участке Коруши в такой поздний час никого не оказалось. Пока отыскали местного главного полицейского чина, пока дозвонились от отделения ПИДЕ в Беже, прошло еще не меньше получаса. Из Бежа сообщили, что «гостей» будут ждать и приготовят «достойную встречу». Часы показывали без четверти полночь. Через пятнадцать минут должен был наступить новый, 1962 год.
За три часа до описанных выше событий Умберто Делгадо и Аражарир Кампос стояли с чемоданами у входа в пансионат «Сао-Жоржи», потому что под вечер Аражарир удалось связаться с женой капитана Варела Гомеша, которая сообщила, что буквально за несколько минут до прихода Аражарир капитан с товарищами выехал по направлению к Беже. Чрезвычайно взволнованная сообщением о появлении в Лиссабоне генерала Умберто Делгадо, жена Варела Гомеша тут же отправилась на квартиру к Питейру Сантушу, где в это время находились пять человек, все в той или иной степени связанные с операцией «Бежа». Женщина сообщила, что в Лиссабоне находится Умберто Делгадо и Аражарир, которых срочно нужно отвезти в Бежу.