Антология советского детектива-39. Компиляция. Книги 1-11
Любимый шеф желал также узнать, что связывает его сотрудницу с ФСБ. И так как внятного ответа не получил, бесновался до конца рабочего дня.
Глава 7
Семейный стаж лучшей Тамариной подруги Вероники не превышал и года. К тому же замуж она выскочила, еще обучаясь на последнем курсе института, а сразу после защиты диплома развелась. Так что все случившееся с ней тогда вполне можно было отнести к заблуждениям молодости: многие люди в таком возрасте клянутся в вечной любви и расстаются из-за пустяков. Тем не менее этот опыт позволял ей часто и безапелляционно высказываться по вопросам брака, а еще более категорично судить о мужчинах. И слушать ее сентенции порой было нелегко.
Любила Вероника поговорить и на другие темы, например, об идиотизме министерского начальства, о моде, о новых средствах борьбы с целлюлитом, о преимуществах овощной диеты. Впрочем, в непрерывной борьбе с лишним весом она постоянно терпела поражения, но это нисколько ее не смущало, потому что, «если ничего себе не позволять, то зачем тогда жить»? В общем, она не относилась к интеллектуалкам.
Но в то же время эта только-только начинающая расползаться вширь миловидная дама, с копной белых крашеных волос и зелеными, ярко подведенными глазами, была легка на подъем и всегда охотно выслушивала чужое нытье. И когда подруги устраивали свои холостяцкие вечеринки, Тамаре после получаса сплетен и одного-двух бокалов вина вдруг начинало казаться, что жизнь не так уж плоха.
Очередной звонок Вероники, напомнившей, что завтра они идут в Вахтанговский театр, очень обрадовал Тамару. Всю прошедшую неделю она жила под гнетом этого нелепого и ужасного происшествия с кассетой. Тем более что фээсбэшники не ограничились одним визитом. Зимин заходил еще раз, звонил на работу и домой, в конце концов вырвав у нее согласие на сотрудничество и обещание, что, как только кто-нибудь из причастных к этому делу людей выйдет на нее, она немедленно ему сообщит.
Поэтому Тамаре ужасно хотелось как-нибудь развлечься, поговорить с кем-то по душам. Хотя, конечно, она не собиралась посвящать Веронику в свою историю: ахов и охов было бы много, а толку никакого. Да и Зимин строго-настрого наказал ей держать язык за зубами.
На следующий день была пятница, подруги освободились раньше обычного и до спектакля еще успели заскочить в одно небольшое кафе на Старом Арбате, где выпили по чашке чая и по рюмочке «Самбуки». Вероника как всегда была полна энергии и планов кардинально изменить свою жизнь.
Она с придыханием рассказала о новом, всего пару недель назад пришедшем в финансовое управление министерства сотруднике, который «холост, не дурен, чистоплотен, но главное (тут последовала загадочная улыбка) — уже дважды занимал ей очередь в буфете». Поведала она также и о еще одном средстве борьбы с подкожным жиром на бедрах, теперь уже, по ее словам, действительно радикальном, словно не перепробовала ранее добрую сотню таких же радикальных средств.
Приятный вечер начинался с милой болтовни — как Тамаре и хотелось. Осознав это, она подумала, что, возможно, не так важно, чтобы тебя понимали, как признавали за тобой право иногда быть слабым, банальным, жаловаться на судьбу, болячки, делать очевидные ошибки, а потом искать сочувствия. Привилегия, которую в полной мере можно получить разве что от родных и близких.
В театр подруги прибежали за пять минут до начала спектакля и сразу направились в зал. Постановка была не новой, но у известного актера, исполнявшего главную роль, был юбилей, поэтому зрители ожидали чего-то особенного. И труппа действительно играла хорошо, на одном дыхании. Во всяком случае, Тамару происходившее на сцене увлекло, она ловила каждое слово, каждый жест и впервые за последние дни забыла об обрушившихся на нее несчастьях.
Но именно из-за этой увлеченности спектаклем она не заметила, что все первое отделение на нее с балкона смотрел тот самый загорелый голубоглазый красавец, который оставил сверток в «Метрополе». У него была очень выгодная позиция: ему был виден весь зал, а сам он оставался в тени карниза. И если надо было бы оказаться у выхода из театра, чтобы кого-то перехватить, то и туда он поспел бы в числе первых.
В течение недели Валерий Марков добросовестно ходил на все спектакли в театр Вахтангова. Он не относился к завзятым театралам, поэтому с каждым днем все больше и больше зверел, особенно когда постановки повторялись. Иногда ему даже казалось, что как только он найдет эту проклятую дуру, то сразу же вцепится ей в горло, разорвет ее на мелкие части. Он покажет, как брать чужие вещи.
Однако понаблюдав за своей жертвой в течение примерно часа, Марков решил, что будет действовать более тонко, чем собирался прежде, что нахрапом дамочку не возьмешь. Она наверняка с характером и не упадет в обморок от банальных угроз. Жесткость необходимо подкрепить весомыми аргументами, хитростью. К тому же надо было исключить вариант, при котором она куда-то скроется и он так и не узнает ее имени и фамилии. Тогда отвечать придется ему самому.
В перерыве Тамара пошла в дамскую комнату, оставив подругу у развешенных в фойе фотографий актеров театра, а когда вернулась, то едва не лишилась дара речи. Рядом с Вероникой стоял загорелый незнакомец из лобби-бара гостиницы. Он широко и нагло улыбался, словно демонстрируя, что, ко всему прочему, и зубами Бог его не обделил.
— Тома, познакомься, это — Валерий Марков, — светски заворковала Вероника.
— И откуда он свалился?! — сразу показала Тамара, что она его не боится.
У подруги от изумления расширились глаза.
— Ты чего? — сконфузилась она.
— Ничего! Мне просто интересно, что этому человеку от тебя надо?!
— Мы оба рассматривали одну и ту же фотографию, вот и разговорились… Что здесь странного? — все еще не придя в себя, стала пояснять Вероника. — Кстати, Валерий хорошо знает многих актеров театра.
— Да что ты говоришь?! А сам он не участвует в представлениях? Или только снимает их на пленку? Скрытой камерой!
— Ну хватит упражняться в остроумии! — перебил ее голубоглазый. — Нам надо поговорить!
Тамару возмутил его нахальный тон, но в то же время ей было понятно, что объяснений не избежать. Этот человек ее искал, возможно долго и трудно, и просто так не уйдет. К тому же она взяла кое-что принадлежащее ему, и он, безусловно, желает получить свою вещь назад.
— Хорошо, я слушаю вас, — сказала она.
— Давайте отойдем, — раздраженно бросил новый знакомый. Он огляделся, подыскивая подходящее для переговоров местечко. — Вы же не хотите посвящать во всю эту историю еще и подругу? С вашей стороны это было бы очень неразумно.
Он практически открыто угрожал. Причем из его слов следовало, что сама Тамара уже прилично влипла и весь вопрос заключается в том, потянет она кого-то за собой или нет. Собственно говоря, так оно и было.
— Это кто?! — испуганно спросила Вероника, начиная понимать, что что-то здесь не так.
— Я тебе потом объясню. Подожди меня здесь.
— Нет, я тебя одну не оставлю! — взревела подруга, привлекая внимание окружающих.
— Не дури! Я сейчас!
Тамара пошла к окну, увлекая красавчика за собой. Ей пришлось попетлять, так как зрителей в театре собралось много и почти все они сейчас неспешно прогуливались в фойе. У тяжелой бархатной портьеры она остановилась и, сложив руки на груди, с вызовом усмехнулась:
— Слушаю вас.
— Мне нужна кассета! — без обиняков заявил Валерий Марков.
Он даже не стал спрашивать, она взяла сверток или нет, а также вскрывала ли его, интересовалась ли, что там внутри? И Тамара окончательно осознала, что начинать рассказ о том, будто бы кассету она выбросила, даже не просмотрев, — полнейшая глупость. В ее ушах еще стояло ироничное замечание одного из фээсбэшников: признавшись шантажистам в ликвидации важнейшей улики, она подпишет себе смертный приговор, так как такие люди не любят оставлять свидетелей. С бандитами можно вести разговор только с позиции силы.