Прекрасная партия

Через неделю писем от родственников Сьюзен все еще не было, и она радовалась хотя бы тому, что миссис Элингтон не винит в этом ее. Приближалось Рождество, а вместе с ним и знаменитый бал у графа Рейли — единственная надежда наших дам блеснуть я обществе. По такому случаю было принято важное решение — обновить драгоценности, для чего все трое в одно солнечное утро направились в лучшие ювелирные магазины. Сьюзен не имела особой охоты приобретать украшения за счет миссис Элингтон, но о ее желаниях, как обычно, никто не спросил. Поспешно выбрав скромный жемчужный гарнитур, долженствующий оттенить цвет ее кожи и подходивший к молочного цвета платью с вышитыми шелком лилиями в тон, Сьюзен испросила разрешения немного пройтись по оживленной улице. Она жила в городе уже столько дней и все еще совсем не видела Лондона. Не усмотрев опасностей, которые могут подстерегать юную леди в таком респектабельном квартале, миссис Элингтон отпустила ее, наказав выбрать лучший столик в находившейся напротив чайной, куда дамы собирались зайти подкрепиться пирожными, после того как сделают покупки, и вернулась к спору с продавцом относительно чистоты бриллиантов в понравившихся ей серьгах. Джулия примеряла поочередно рубиновое колье и кулон с изумрудной бабочкой, никак не решаясь выбрать подходящее украшение к своему желтому платью с алой тесьмой вдоль каждого шва.
Сьюзен медленно пошла по оживленной улице, с удовольствием оглядываясь по сторонам. Кареты и всадники едва успевали разминуться друг с другом, выходящие из экипажей джентльмены и леди направлялись по своим делам в стоящие вдоль улицы здания, останавливались поговорить со знакомыми, улыбались, флиртовали, разглядывали броско оформленные витрины модных магазинов… Здесь кипела жизнь, и Сьюзен снова подумала о том, как мало она вспоминает уединение в Сандерли. Там не было ничего подобного, и она даже почувствовала некоторые угрызения совести из-за того, что не скучает о покинутой родине.
Единственным неприятным обстоятельством, объединяющим шумную столичную улицу и узкие улочки Сандерли, оказалась грязь на улицах. Десятки снующих туда и сюда ног превратили остатки выпавшего снега в липкое месиво неопределенного цвета, чему еще способствовало неожиданное для этого времени года солнце, растопившее робкий, неуверенный снежок, едва успевший покрыть тонким слоем тротуары и крыши домов. Придерживая край платья, Сьюзен перешла на другую сторону улицы, с трудом лавируя между проезжающими, и направилась к двери кондитерской, украшенной ветками падуба в честь приближающегося Рождества.
У самого входа она замешкалась, испытывая некоторое смущение, — юная леди никогда не была в подобном заведении и внезапно оробела зайти туда одна. Внезапно дверь открылась ей навстречу, и на улицу вышел изящный джентльмен в синем пальто, в котором она с удивлением признала мистера Хейвуда. Юноша тоже увидел ее и немедленно раскланялся, как со старой знакомой:
— Мисс Шелтон! Какое удовольствие видеть вас в столь чудесную погоду! Вы намереваетесь отведать здешних знаменитых корзиночек с абрикосовым кремом? Позвольте, я укажу вам лучший столик.
Сьюзен улыбнулась и кивнула, обрадовавшись тому, что у нее появился проводник. Мистер Хейвуд распахнул перед ней дверь и провел внутрь помещения, обставленного в соответствии с представлениями хозяйки о светском изяществе. Столик у окна, видимо только что оставленный джентльменом, был еще свободен, и Генри Хейвуд усадил за него девушку, сперва оказав ей помощь в освобождении от теплой пелерины. Сам же он перекинул свое модное пальто через руку и, держа в другой цилиндр, остановился рядом со стулом леди, чтобы продолжить беседу.
— Поистине, это царство прекрасных дам. Я собирался встретиться здесь с другом, но мы, видимо, разминулись, и я совсем уже было решил уйти, когда счастливый случай свел нас с вами. На сидящего в одиночестве джентльмена посетительницы смотрели с явным неодобрением, как на чужака, вторгшегося в запрещенные пределы, но стоило мне вернуться с прелестной леди, как я сразу стал выглядеть естественно.
 
Сьюзен с беспокойством оглянулась, внезапно почувствовав неловкость — а вдруг она нарушает Правила приличия, показываясь в таком месте с мужчиной, — но тут же успокоилась. За столиками сидели, действительно, главным образом дамы, но рядом с ними тут и там виднелись джентльмены, так что ее появление с мистером Хейвудом не вызвало возмущенных перешептываний, хотя на них и косились, как на всякого, входящего в дверь. Следом за мисс Шелтон и мистером Хейвудом вошла полная дама с двумя взрослыми дочерьми и джентльменом — очевидно поклонником одной из дочерей, и внимание общества тут же переключилось на них.
— Я рада, что повстречала вас, мистер Хейвуд. Я впервые здесь и не вполне знаю, как себя вести, — любезно ответила она.
— О, в этом нет ничего удивительного, но вы быстро освоитесь, мисс Шелтон. И я также счастлив, что увидел вас сегодня!
Его улыбки были совершенно искренними, но Сьюзен прекрасно помнила рассказы Марджери о манерах этого человека, поэтому она только приподняла брови:
— В самом деле?
— Кажется, я заслужил ваше неодобрение? — его обеспокоенность также казалась неподдельной.
— Вовсе нет, сэр. Но мисс Баркли много рассказывала мне о вас, — лукаво улыбнулась Сьюзен.
— Ах, вот как! Марджери, вероятно, выставила меня лгуном, шалопаем и просто великим грешником! Я видел, что на обеде у миссис Баркли вы все время перешептывались, поглядывая в сторону мисс Элингтои и мою.
— О нет, все не настолько плохо, — со смехом успокоила его леди. — Но она говорила, что вы бываете неумеренны в комплиментах, которыми одариваете всех знакомых и незнакомых дам.
— Увы, Марджери почитает это за недостаток, и вы, по-видимому, тоже, — огорченно ответил мистер Хейвуд.
— Ну, конечно, нет. Галантность джентльмена всегда будет благосклонно принята дамой, если только та не сознает в душе, что он сильно преувеличивает…
— Вероятно, вы заметили мою любезность с мисс Элингтон! — Раскаяние в его голосе насмешило Сьюзен. — Возможно, я излишне восторженно превозносил ее достоинства, но мне показалось, что именно этого от меня и ожидает как сама леди, так и ее уважаемая матушка.
— И вы не захотели обмануть их ожиданий.
— Вы насмехаетесь надо мной, мисс Шелтон! Неужели вы и Марджери не можете вообразить, что я могу искренне восхищаться какой-либо очаровательной дамой?
— И при этом на протяжении недели не нанести ей ни одного визита, — усмехнулась Сьюзен.
Болтать с ним было легко и весело, но она хотела, чтобы он отбросил свою маску и показался ей в истинном свете.
— Признаю свою вину и посыпаю голову пеплом, — отозвался юноша, взмахнув цилиндром так, словно высыпал из него что-то на свою вьющуюся каштановую шевелюру. — К сожалению, в это время года количество получаемых мною приглашений превышает мои скромные возможности. Но я непременно исправлю это упущение и завтра же нанесу вам визит, проигнорировав другие обязательства. Кстати, а где ваши дорогие родственницы, неужели они отпустили вас одну в чрево большого города?
— Они выбирают украшения в лавке напротив и вот-вот подойдут сюда.
Молодой человек, до этого разговаривавший с совершенно расслабленным видом, внезапно заторопился куда-то.
— Я прошу простить меня, мисс Шелтон, но необходимость отправиться с обещанным визитом заставляет сейчас же проститься с вами, в надежде на будущие встречи. Надеюсь завтра утром застать вас дома.
Сьюзен кивнула, несколько удивленная поспешностью, с которой мистер Хейвуд закончил беседу, позволила ему поцеловать руку и принялась глядеть в окно в ожидании миссис и мисс Элингтон. Ей было видно, как джентльмен торопливо зашагал вдоль по улице, бросив опасливый взгляд на двери в ювелирный магазин.
«Похоже, он так стремительно сбежал потому, что не захотел встретиться с Джулией и ее маменькой. Тогда зачем он собирается навестить нас? Было бы лучше, если б Джулия выбросила мистера Хейвуда из головы, если у него нет никаких серьезных намерений, а их, похоже, и в самом деле нет», — с этими мыслями Сьюзен продолжала созерцать улицу до тех пор, пока ее дамы не появились наконец с покупками и вся троица не принялась за пирожные.