Лето наших надежд (СИ)

— Блин, — шепчу я ошалело. — Лера, что ты делаешь?
— Хочу тебя? — говорит она откровенно, приподнимая брови. — А ты?
С глухим рыком я дергаю ее на себя и, окончательно сдавшись, впиваюсь в мягкие губы.
  
31
 
Кажется, я окончательно и бесповоротно пропал. Для мира, для собственных планов, для других девушек — в этот миг все, что меня волнует, заключено в Лере Александровой, и я в восторге. Радость от того, что она рядом, компенсирует мои сомнения, страхи, подозрительность, которые были у меня в отношении этой девушки в прошлом. Сейчас есть только она и только я, а на остальное мне откровенно наплевать.
Лера тихонько стонет, извиваясь в моих руках, ее пальцы лихорадочно цепляются за мои плечи, а я в ответ с упоением исследую ее рот. Смакую его, ласкаю языком, прикусываю зубами, отстраняясь, только чтобы вдохнуть в легкие воздух и полюбоваться ею.
— Красивая, — шепчу исступленно, поглаживая кончиками пальцев ее брови, нос, губы, подбородок.
— Кирилл…
Должен признаться, мне очень нравится, как она произносит мое имя — немного хрипло, низко, крайне чувственно. Нравится, как при этом выглядит ее лицо, как от восторга блестят глаза, а руки лихорадочно шарят по моей спине, пытаясь забраться под рубашку. Когда у нее это выходит, мое тело простреливает разряд удовольствия. Мягкие прохладные ладошки на моей горячей коже — чистый кайф, к которому я начинаю привыкать, как наркоман привыкает к наркотикам.
Мой рот снова с жадностью впивается в ее губы. Девушка обвивает руками мою шею и возвращает поцелуй с нетерпением, от которого у меня сносит крышу.
— Кирилл, пожалуйста.
Я глажу ее шею, затылок, мои пальцы ласкают гладкую кожу, считают хрупкие позвонки, путаются в волосах. Бретелька скромного хлопкового лифчика падает с хрупкого девичьего плеча, и я оставляю в этом месте поцелуй, с удовлетворением отмечая, как Лера покрывается мурашками удовольствия, а ее грудь судорожно вздымается. Ее чувственный ответ — моя лучшая награда, идеальный афродизиак.
Она тоже не теряет времени зря: кладет руки мне на грудь и дрожащими пальцами расстегивает пуговицы на рубашке. Когда последняя из них высвобождается из петельки, я нетерпеливым жестом скидываю рубашку на деревянную палубу, а потом завожу руку Лере за спину и щелкаю замочек на ее бюстгальтере. Он падает к ее ногам, щеки девушки розовеют от смущения, но взгляд она не отводит, я же едва не кончаю, разглядывая ее идеальной формы грудь.
— Такая красивая, — повторяю я.
Мой взгляд скользит по ее плечам, хрупким ключицам, выступающим ребрам, плоскому животу, пока не останавливается на эластичной резинке трусиков. Не верится, что это происходит с нами. Не верится, что спустя столько времени Лера Александрова будет моей.
С благоговением и осторожностью я касаюсь кончиками пальцев плеч и спускаюсь к груди. Губы медленно следуют за пальцами, осыпая плечи и шею частыми горячими поцелуями. Руки Леры ложатся на пояс моих шорт. Дрожащими пальцами она расстегивает металлическую пуговицу, чиркает замком.
Мое возбуждение достигает немыслимых высот. Я чувствую, как контроль ускользает от меня, как песок сквозь пальцы. Я больше не управляю ситуацией. Это пугает и одновременно заводит. Наверное, заводит даже больше.
Не переставая целовать грудь, я подталкиваю Леру к мягкой кушетке вдоль борта яхты и осторожно опускаю на покрывало, нависая над ней сверху.
— Я постараюсь не торопиться, — обещаю я чужим голосом, скрипучим от вожделения. — Но я так хочу тебя.
Лера качает головой и накрывает мои губы указательным пальцем.
— Будь собой. Это все, что мне нужно.
Снова целуя ее, я стягиваю с нее трусики, и сам быстро избавляюсь от боксеров. Оттягивая момент полного слияния, я ласкаю ее ключицы и грудь, целую живот, пальцами поглаживаю между ног, ощущая на пальцах характерную влагу. Окружающий мир растворяется в желании, исчезает покачивающаяся на волнах яхта, темное небо, свежий привкус ветерка — остаются два тела, охваченные лихорадкой страсти, и безумная потребность брать и отдавать.
 
Я обещал себе и Лере, что не буду спешить, но сделать это оказывается куда сложнее. Каждое мое движение усиливает безумный ответ девушки на мои ласки, сводя меня с ума, подкидывая искры и в без того пылающий костер страсти.
Лера тянется ко мне всем телом, тянет к себе за шею, приподнимает бедра.
— Погоди, — шепчу я, запуская руку в карман шортов и доставая презерватив.
Прежде чем оказаться сверху, я откидываю взглядом прекрасное тело, распростертое на мягкой кушетке.
— Пожалуйста, — шепчет она, смачивая языком пересохшие губы.
Больше просить меня ей не требуется. Я прижимаюсь к Лере всем телом, наслаждаясь ощущением трения обнаженных тел. Девушка всхлипывает. Ее бедра сами по себе поднимаются и опускаются, вторя древнему ритму. Разум в этом не участвует — для нас двоих все затмевает всепоглощающая, невыносимая боль желания.
— Кирилл…
Лера ерзает от нетерпения, из ее горла вырывается хриплый стон. Тогда, приподняв ее ягодицы, я одним мощным толчком проникаю в нее, с изумлением натыкаясь на естественную преграду.
— Лера? — выдыхаю я потрясено.
— Все в порядке, — шепчет она с подкупающей беззащитностью, хотя ее глаза стремительно набухают от слез. — Продолжай. Пожалуйста. Уже все.
Я шокирован. Я потрясен. Господи, я почти раздавлен фактом невинности Леры Александровой. Все это время, которое я обвинял ее в неразборчивых связях, она была девственницей. Девственницей, которая отдалась мне.
Я касаюсь нетвердой рукой ее подбородка, вынуждая смотреть мне прямо в глаза. Я целую ее в лоб, испытывая непонятную тяжесть в груди.
— Расслабься, — прошу мягко. — Я сделаю так, чтобы было хорошо.
Прижавшись к ее лбу своим лбом и не отпуская ее взгляд, я погружаюсь в неё глубже, ощущая, как застывает, а потом мучительно медленно расслабляется ее тело.
— Дыши, — напоминаю я, ласково касаясь губами ее губ.
Лера слабо улыбается. Ее пальцы неосознанно впиваются в мои плечи, царапая ногтями кожу, губы отвечают на мой поцелуй.
Господи, она меня убьет, думаю отстраненно, едва не теряя сознание от бесстыдного наслаждения. Я напоминаю себе, что должен сдерживаться. Что ей нужно время, чтобы привыкнуть. Потому я так тщательно слежу за выражением ее лица, стараюсь уловить тот момент, когда напряжение полностью покинет ее хрупкое тело. И это происходит. Она начинает тихонько постанывать. И неумело, очень осторожно двигаться в такт.
Ее ласки, безыскусные и искренние, простые, как сама природа, доводят меня до такого состояния, когда я готов кричать во весь голос. Я никогда и не подозревал, что любовный ритуал может быть таким всепоглощающим, таким полным. Я забываю обо всем на свете. Растворяюсь в моменте. Сейчас для меня существует только жгучая потребность в Лере и ее теле, сотрясаемом в мелкой дрожи.
Оргазм налетает быстро и бескомпромиссно. И он не похож ни на что другое, испытанное мною ранее. Подхваченные вихрем ощущений, одновременно сладостных и мучительных, мы обмениваемся рваными ласками, пока не теряемся в пучине острого, болезненного наслаждения. Я утробно рычу, пряча лицо в изгибе ее шеи, пахнущей мандаринами и мятой, ощущая, как пружина наслаждения разжимается в паху, а разум туманит дикое удовольствие.
Не представляю, сколько проходит времени, прежде чем я начинаю осознавать происходящее. Наши тела влажные, дыхание сбивчивое. С нежностью, от которой сжимается сердце, я отвожу со лба Леры прилипшую прядку волос, целую ее в нос.
— Ты потрясающая, — говорю я с предельной откровенностью. — Почему мне не сказала?
— А ты бы поверил?
Я тяжело вздыхаю. Полагаю, не поверил бы. Но и узнать вот так…
— Я бы был осторожнее.
— Ты сделал все лучше, чем я могла мечтать, — отвечает она с ленивой улыбкой.
— Это хорошо. Потому что ты оказалась лучше, чем мечтал я.
Я перекатываюсь на спину, увлекая Леру за собой. Я наслаждаюсь ощущениями, смакую ленивое удовольствие, которое разливается по телу, кайфую от момента. Легкий бриз ласково шевелит волосы, остужает лоб и пылающие щеки. Я вдыхаю пьянящий аромат ночи, смешанный с ароматом близости и мандаринов, откинув голову на спинку катера и глядя вверх.