Лето наших надежд (СИ)

— Поговорим? — предлагаю я, задумчиво разглядывая мерцающие точки на небе.
Лера отвечает не сразу, с тридцатисекундной заминкой, словно она чувствует, о чем я хочу спросить, и всячески откладывает этот момент.
— Поговорим.
— Хочу спросить про Вадима, — говорю откровенно.
— Я так и поняла, — со вздохом произносит Лера, пряча лицо у меня на груди.
Рассказывать о прошлом она не торопится, поэтому выждав время, я снова возвращаюсь к волнующей меня теме:
— И?
— Никогда мы не встречались, — отвечает она нехотя. — Я тебе уже говорила, что с моей стороны это была лишь благодарность за помощь брату. Ну и в самом начале он казался хорошим парнем.
— А в конце уже не казался? — уточняю я.
— А в конце все зашло слишком далеко, а Вадим не понимает слово «нет».
— Что он сделал? — спрашиваю мрачно.
От мысли, что он мог причинить Лере боль, у меня начинает искрить в глазах. Я даже не ожидал, что способен на такую ярость, особенно, по отношению к другу. Или, скорее, человеку, которого я считал другом.
— Мы были у меня дома. В тот день он пришел без приглашения, сказал, что хочет поговорить. Я подумала, что для меня это отличный шанс без свидетелей сказать ему, что между нами ничего быть не может. И впустила его.
Лера замолкает. Говорить ей явно не хочется, но и остановиться сейчас я ей не позволю.
— Дальше, — говорю с нажимом.
— Он вспылил. Повалил меня на кровать, — ее хрупкое тело в моих руках содрогается от отвращения. — Начал стягивать с меня кофту и… К счастью, домой пришел мамин брат. Он схватил его и вышвырнул. Больше я Вадика не видела. Он звонил мне несколько раз, но я не стала с ним разговаривать. Потом я узнала про слухи, которые он распускал, и решила, что для меня будет лучше просто уехать. Вот и вся история.
— Почему ты не сказала правду?
— Кому? Тебе? — она горько усмехается. — Я была чужой в Екатеринбурге. Чужой и осталась.
Тоскливая нота, отчетливо прозвучавшая в ее голосе, заставляет меня испытать острый укол вины.
— Ты могла сказать мне, черт возьми.
— Ты меня в упор не замечал и всячески демонстрировал, что я недостойна твоего друга, — возражает Лера с нотой обиды в голосе.
— Это не так. Мне тогда казалось, что я не имею права на твоё внимание, потому что считал, что вы с ним встречаетесь.
— А мне просто не хотелось мараться. Я попросила маму перевести меня в другую школу — на юге. И переехала к отцу. Так эта история и закончилась.
Я молчу. Сомневаться в правдивости ее слов не могу. Лера сейчас — как оголенный нерв. Даже спустя все это время ее воротит от воспоминаний, а меня воротит от человека, которого я так долго считал своим другом, и от меня самого.
— Прости меня.
Лера приподнимает голову. Она упирается мне в грудь подбородком и прямо встречает мой взгляд.
— Я тебя ни в чем не виню, — говорит она спокойно.
— Ты мне нравилась уже тогда. Я просто не хотел этого. Но тебя я никогда не считал недостойной Вадика, — бормочу с горячностью, которая попадает меня самого. — Скорее, злился, что не встретил тебя первым.
— Давай это оставим в прошлом? — просит девушка мягко.
— Хорошо, — соглашаюсь я, все же чувствуя облегчение от того, что узнал, наконец, правду. — А что насчет настоящего?
Лера сладко потягивается и шепчет:
— А в настоящем я с удовольствием поем. Что у нас в меню?
  
32
 
— Так вкусно, — Лера отправляет в рот тарталетку с лососем и с аппетитом жует. — Только не говори, что приготовил все это сам.
— Нет, не готовил, — отвечаю я, окидывая взглядом уставленный едой столик.
— Хорошо, — отзывается она с хитрой улыбкой. — Иначе я бы заподозрила, что с тобой что-то не так.
— А что-то обязательно должно быть не так?
— Как правило, — Лера картинно вздыхает. — А ты пока совершенно идеальный,
Протянув руку через стол, я нежно касаюсь костяшками пальцев ее щеки. В первую секунду, кажется, девушка удивлена этим жестом, но она быстро расслабляется и даже как кошечка подается вперед, чтобы мне было удобнее ее гладить.
 
— Идеальных людей не бывает, — замечаю я, разглядывая Леру.
— Хочешь сказать, мне стоит ждать от тебя подвоха? — она подозрительно щурит глаза, но уголки ее губ подрагивают от едва сдерживаемой улыбки.
— Хочу сказать, что у всех нас есть темные стороны, но это не значит, что мы плохие люди.
Лера задумчиво прикусывает губу, потом, словно подумав и согласившись с моим утверждением, робко улыбается.
— Кирилл Гордеев — философ. Кто бы мог подумать.
На это мне ответить нечего. Этим летом я — совершенно другой человек. Может быть, другим меня сделала встреча с конкретно этой девушкой, а может быть, просто пришло время перемен.
Лера продолжает пробовать блюда, которые я заказал с доставкой из ресторана, а я любуюсь ею, не в силах отказать себе в этом удовольствии.
Рассыпанные по плечам волосы, моя рубашка на голое тело, румянец на щеках, свидетельствующий о недавнем сексе, глаза, в которых отражается луна, и отменный аппетит. Вряд ли я когда-либо встречал девушку, которая бы могла превратить простой приём пиши в чувственное зрелище. Подозреваю, так может только Лера. Или это я чересчур восприимчив к ней, что даже обыденные вещи воспринимаю, как нечто особенное. Впрочем, в этой девушке нет ни капли обыденного.
— Расскажи мне, как ты живешь в Москве? — спрашивает Лера, отправляя в рот жареную креветку.
— Живу, — я пожимаю плечами, думая о том, какой скучной могла бв показаться ей моя жизнь. — Я учусь на очном, но сейчас проще договариваться с преподавателями, если я пропускаю занятия. А я пропускаю. Работаю в банке на выдаче кредитов. По вечерам занимаюсь трейдингом.
— Что-то особого энтузиазма в голосе я не слышу, — замечает она серьезно.
— Это потому, что его нет. Работать в банке — это самое скучное занятие на свете. Но пока приходится.
— А если бы ты мог не работать, что бы ты делал?
— Мне нравится трейдить. В этом есть драйв. Сейчас я тренируюсь на небольших объемах, чтобы понять принципы теханализа на практике. Возможно, скоро смогу сделать трейдинг основным источником заработка.
— Я в этом ничего не понимаю.
— Это не так уж и сложно. Просто нужно трезво оценивать ситуацию на рынке, иначе можно слить весь депозит.
— У тебя такое бывало?
— К сожалению, — признаюсь я, вспоминая серию провальных сделок, из-за которых мой депозит из восьмидесяти тысяч превратился в двадцать восемь. — Именно поэтому я пока торгую небольшими объемами и не лезу в кредиты. А ты чем занимаешься?
— Я учусь на педагогическом, знаешь? — говорит она. — Не самая модная профессия, но мне нравится.
— Будешь учителем?
— Я не строю планы так далеко, — с внезапной грустью в голосе говорит она. — Видно будет.
— Почему же?
Мне кажется, в ДНК девушек с рождения заложена тяга к планированию, поэтому заявление Леры меня удивляет.
— Потому что жизнь непредсказуема. И если ничего не планируешь, то и разочаровываться не приходится.
— Немного пессимистично звучит, не думаешь?
— Нет. Думаю, что это помогает мне относиться к жизни проще, — она откладывает вилку в сторону и берет в руки бокал с вином.
— Почему ты раньше никогда не приезжала в «Синичку»? — задаю вопрос, который меня давно интересует. — Здесь твой дядя, твоя будущая профессия связана с детьми — лагерь просто создан для тебя.
— Я приезжала сюда несколько раз осенью, когда смены заканчивались. Летом не удавалось вырваться, — облизав губы, она делает маленьких глоток вина и ставит бокал на место.
— Так занята?
— После того, как я переехала к отцу, летом я навещала маму в деревне под Екатеринбургом, — поясняет Лера спокойно. — А два года назад папа заболел. Нужно было быть с ним.
— Как он сейчас?
— Он умер в прошлом году, — отвечает Лера сдержанно, но ее голос предательски срывается.