«Желтая смерть» (СИ)
На войне как на войне!
Десятки тысяч мирных жителей мутным валом катились по дорогам на юг, пока опережая отступавшие французские дивизии, что время от времени вступали в ожесточенные арьергардные бои, стараясь остановить продвижение победоносных германских корпусов.
Войска 1-й армии генерал-оберста Клука должны были обходить столицу Франции западнее, а 2-я армия Белова восточнее. А до Парижа оставалось пройти совсем немного — чуть больше ста километров, благо войска переправились уже через Сомму большими силами, захватив неповрежденными мосты. Всего четыре обычных «кайзер-марша» (однако идет война и время перехода нужно удвоить — мысленно поправил себя генерал), и верные солдаты кайзера увидят Эйфелеву башню собственными глазами, пройдутся победным маршем по Елисейским полям.
Людендорф почмокал губами, предвкушая скорую победу — пока расписание наступления опережало плановый график на целых три дня, благодаря удачно проведенной диверсии под Льежем. И кайзер заметил его старание — теперь он генерал-лейтенант и кавалер Железных крестов двух степеней. А в Париже обязательно получит на шею заветного «голубого Макса» — этот имперский орден был сладостной мечтой всех германских офицеров, от фенрика до полковника, и особенно генералов.
Одно его беспокоило — «Передовая армия» должна была наступать на запад, в Нормандию, прикрывая правый фланг армии фон Клука. А силы у нее были совсем не те, что в самом начале прорыва, непрекращающиеся бои порядком обескровили дивизии. В составе осталось всего четыре кавалерийских корпуса — 3-й, понесший самые большие потери, уже был отведен в Артуа, нести оккупационную службу на занятых территориях. Из оставшихся восьми дивизий только одна имела полный штат в три бригады. В остальных насчитывалось лишь по четыре конных полка, пополненных за счет третьих бригад, эскадроны которых тоже были выведены на доукомплектование, но отнюдь не сами штабы — никто не желал ослаблять прекрасно проявившие себя в наступлении кавалерийские дивизии. Однако потери в конском составе были чрезвычайно велики, но выход из создавшейся затруднительной ситуации был найден, причем быстро, без потери времени.
Из Германии прибыли дополнительные батальоны самокатчиков, благо производство велосипедов возрастало с каждым месяцем. А также привезли на платформах мобилизованные грузовики для перевозки солдат. Автомашин много взяли и у бельгийцев трофеями, там встречались даже бронированные «Минервы». Так что в третьих бригадах кавалерийских дивизий сейчас находилась исключительно «ездящая» пехота — два батальона фузилер на разномастных грузовиках, сведенных в отдельный полк, и по одному дополнительному батальону самокатчиков и егерей.
— Мотор идет на смену лошади, и у него все преимущества колес над копытами, — задумчиво пробормотал Людендорф, причем его скептицизм был обоснован. Время лихих кавалерийских атак сгинуло в прошлом веке, пулеметы и шрапнель наносили конскому составу огромные потери. А грузовики, мотоциклетки и велосипеды оказались отличной заменой, особенно последние, не требующие бензина и особого ухода. Правда, все они нуждались в дорогах, по кочковатому полю, где пройдет лошадь, даже велосипед бессилен проехать. Но во Франции везде проложены отличные дороги, так что скорость продвижения по ним даже возрастет, на что рассчитывали в штабах. Хотя армия на марше растянется — два резервных корпуса, взявшие Антверпен, будут приданы кавалерии для боев с территориальными дивизиями — французы начали поголовную мобилизацию ополченцев. А французской конницы не было видно — германские пулеметные роты проявили себя очень эффективно, теперь они придавались по возможности каждому кавалерийскому полку или пехотному батальона — хорошо, что станковые МГ-08 имелись на складах в большом количестве, заранее подготовленные к мобилизации и развертыванию армии.
Жаль, что третий корпус не сможет прибыть — его готовили к отправке на восточный фронт — там складывалась прескверная ситуация. Русские оказались неожиданно сильны, и тоже использовали кавалерию крупными массами. Но ничего, через неделю Париж будет взят, и не успеет толком пожелтеть и упасть на землю листва, как восточный сосед увидит перед собой всю победоносную армию кайзера…
Знаменитые марши германской пехоты, за которыми не могли угнать ни французы, ни русские. Перед войной в армии этому уделяли особое внимание — ведь автомобилей в войсках было незначительное число, а лошадей и так не хватало.
Глава 28
— Интриги, интриги — сочувствую Ники, надо же — каламбур получился. Все же жаль царя — ему всю эту хрень приходится уже тридцать лет учитывать, лавируя между интересами.
Ренненкампф невесело улыбнулся, посочувствовав монарху — тот даже Сухомлинова поставил военным министром не только потому, что тот, как писали недоброжелатели, «развлекал», а руководствуясь иными соображениями. Главным из которых было то, что этот генерал не входил ни в одну из влиятельных групп при дворе, и его кандидатура устроила всех, так не давала ни какой из «партий» укрепится у власти. Но сейчас, в момент отчаянной борьбы на фронте, нужно было возвращать Редигера — тот куда более годился в этой роли, благо именно он проводил реформы после поражения в русско-японской войне и прекрасно знал, что нужно сделать. А генерал Поливанов, имевший прекрасные отношения с думскими воротилами, которые и устроят февральский переворот 1917 года, пусть лучше будет на прежнем месте, на котором нужно много работать, а там следует «посмотреть», как говорят предусмотрительные люди.
Павел Карлович прекрасно понимал, что в глазах петербуржского «света» сам стал таким же жупелом, вот только он мог полностью рассчитывать на прежнюю «команду» убитого великого князя Николая Николаевича, а та снова становилась очень влиятельной, причем не только в военном ведомстве. Назначение Столыпина премьер-министром смешало расклады, к тому же сейчас Петр Аркадьевич явно собирался «свести счеты» со своими давними недоброжелателями, и можно было рассчитывать на взаимную помощь. Предстоит долгая война, и вести борьбу придется на два фронта — как против врага внешнего, так и внутреннего, и отнюдь не революционеров, а тех, кто жаждет дорваться до власти любой ценой, не останавливаясь перед «великими потрясениями». Причем часть из сановников давно подозревалась в измене — они не гнушались прихлебывать из «кормушек» разных «хозяев», вековых недоброжелателей России.
«Подселенец» за восемь лет успел многое сделать, причем при помощи царя — они работали в тандеме, как это не странно. Просто Николай Александрович, когда убедился, что «дядя» совсем не тот человек, и помыслы его направлены не на захват власти, а на укрепление трона в конечном итоге, предоставил своеобразный «карт-бланш». К сожалению, времени просто не хватило — если бы «внедрение» произошло еще лет на восемь раньше, до войны с Японией, то ситуация могла быть кардинально иной.
Но и так сделано немало, учитывая срок, и главное — в стране введено всеобщее и бесплатное начальное образование в рамках трехлетней школы. Как бы то ни было, но народ должен быть грамотным, и это уже видно по новому пополнению новобранцев, тех, кого призвали по достижению двадцатилетнего возраста в этом году — то есть родившихся в 1894 году, и первыми попавшими под школьную программу.
А вот в военной сфере приходилось больше рассчитывать на казенную промышленность, благо в связи с военными программами число заводов на треть увеличилось, а имеющиеся производства реорганизованы и расширены, получив новое оборудование. Так в Туле ИТОЗ состоит из четырех предприятий, где делают станковые пулеметы, винтовки, наганы и новые пистолеты. А есть еще огромный Ижевский завод, где вовсю «гонят» только карабин нового образца, и производство уже два года наращивают. В отличие от прошлой истории, когда в первой половине 1914 года на трех оружейных заводах выпустили всего 41 (сорок одну) винтовку, сочтя, что склады и арсеналы забиты, ведь для вооружения армии предполагалось использовать четыре с половиной миллиона трехлинейных винтовок и карабинов.