«Желтая смерть» (СИ)
Здесь же была продавлена «Большая военная программа», в которой все расчеты по оружию и боеприпасам три года тому назад были фактически удвоены. Причем в связи с коротким сроком для ее выполнения заводы потихоньку вышли на максимальный режим производства к этому июлю, «подгадав», таким образом, к самому началу войны.
К тому же начал выпускать продукцию Ковровский пулеметный завод, построенный при помощи тех же датчан на три с половиной года раньше положенного историей срока. На нем должны были «гнать» датские '«мадсены» по тысяче штук в месяц, с возможностью удвоения производства через год. Теперь там пойдет в производство куда более простой и технологичный «дегтярев» в двух вариантах — пехотном и «специальном», последний тот же ДТ для вооружения бронетехники и аэропланов. И что немаловажно — эти пулеметы втрое дешевле «мадсена», и требуют намного меньше часов на изготовление. Так что есть немалые возможности довести производство в следующем году, до трех тысяч единиц в месяц без всякого надрыва — оборудование новое и станки закуплены про запас. А получение хотя бы двух ДП в каждый пехотный взвод означало многое для тактического использования, и при наступлении, и особенно в обороне.
На Сестрорецком заводе начали выделывать простой до жути автомат под пистолетный патрон для вооружения легкой пехоты и в качестве противоштурмового оружия для крепостных гарнизонов. Фактически гибрид ППС с деревянным ложем, прикладом и накладкой на магазин в 25 патронов. Такие же имелись под «обработанный» нагановский патрон, совершенный антипод, хотя система одна и та же — эти чаще давали перекос, чем стреляли, вызывая отборную ругань у стрелков. Так что все дело в патроне, который не хотели выпускать по дорогой германской лицензии. Зато сейчас можно обойтись без нее — в войне с врагом не до патентного права.
Так что трехлинеек для войны вполне хватит, вернее карабинов — усиленный выпуск до ста тысяч в месяц компенсирует любые потери. Тем более, на поле боя войсками захвачено огромное количество австрийских «манлихеров» и германских «маузеров» 98К, которыми вооружат ополчение, если потребуется призыв последнего. Да и трофейных пулеметов достаточно, но их нужно переделывать на русский патрон — захваченных у врага патронов хватит только на винтовки. Так что заказов на оружие делать не стали, как в той истории, когда скупали всякое старье, где только возможно, и тем создавали огромные проблемы в войсках с питанием патронами. Тогда на вооружении русской армии состояло до двух десятков типов винтовок — японских и французских, германских и австрийских, итальянских и мексиканских, до совсем экзотических стран.
Сейчас будет выпускаться всего один тип — короткий и дешевый трехлинейный карабин, которым будут замещаться в частях «пехотные» и «драгунские» винтовки по мере их убытия. Плюс небольшой выпуск винтовок для «охотничьей стрельбы», иначе снайперских. Правда, производство оптических прицелов немногим больше, чем станковых пулеметов — по штатам предусмотрено иметь два «охотника» на роту. Но их замена простыми диоптрическими прицелами была решена еще великим князем, вместе с организацией «охотничьей стрелковой школы». Так что подготовка кадров уже третий год проводилась централизовано, как и пулеметных расчетов, у которых в каждом военном округе имелись учебные батальоны и роты.
— Со «стрелковкой» хоть все нормально, кипятком мочиться не будем, — Ренненкампф отложил бумаги, которые вдумчиво рассматривал, осознавая масштабы той кропотливой работы, что провел «августейший внедренец» за прошедшие восемь лет. По всем расчетам выходило, что при использовании запасов и ежемесячного выпуска армия могла воевать до начала семнадцатого года, не испытывая пресловутого «голода» в винтовках и патронах. Тем более меры к сохранению в войсках оружия приняты жесткие, чему он немало удивился, когда впервые ознакомился с этим делом в своей армии.
Организован сбор винтовок на поле боя силами специальных команд, с унтер-офицеров взыскивали за порчу оружия по халатности, за небрежный уход. Ремонт проводился при дивизионных мастерских, в которые направляли всех призванных по мобилизации работников — а не отправляли тех в пехотные цепи, чтобы там без пользы сгинуть в атаке. Что не могли исправить на месте, грузили для арсеналов — там были специальные ремонтные цеха, причем старые винтовки переделывались в карабины.
Ренненкампф негромко подытожил сделанные им расчеты, ставя на листе бумаги свой характерный росчерк.
— Германия промышленно развитая страна, но ей потребуется время для развертывания производства. А у нас выпуск оружия уже скоро дойдет до максимального в рамках военного времени. Это преимущество временное, а потому его нужно использовать с наибольшей выгодой!
Атака русских гусар на не успевшую занять позиции германскую артиллерийскую батарею. В условиях маневренной войны такое происходило частенько при решительных кавалерийских офицерах и генералов, охотно и осознанно идущих на риск в бою.
Глава 29
— Павел Карлович, ситуация скверная — германские войска подходят к Парижу, охватывая его с двух сторон. Все решится в течение нескольких дней, и с крайне неприятным для нас результатом. Мне доносят, что правительство намерено переехать в Бордо, но сама столица, по сообщению военного агента, спешно укрепляется.
— Государь, не думаю, что французы оставят Париж без боя — на дворе стоит четырнадцатый, а не сороковой год. Штурм огромного города сопряжен с уличными боями, которые могут продлиться долго, если осажденные будут получать помощь извне, по одной из неблокированных дорог. Я думаю, вашему величеству следует направить президенту Франции телеграмму и приободрить обещанием скорой помощи.
— А мы ее сможем дать, Павел Карлович⁈
— Сразу нет, но со временем вероятно. Можно пообещать отправить из Владивостока один-два Сибирских корпуса — это произведет эффект и приободрит галлов. И обратится к англичанам с просьбой предоставить нужный тоннаж для перевозки войск. Нам необходимо усилить давление на австрийцев — еще немного и их фронт посыплется, если германцы не начнут усиливать его своими корпусами. Думаю, венские политики уже кайзера достали своими призывами о помощи. Взять резервов им больше неоткуда — все брошено в Галицийскую битву.
— Из Сербии сообщают, что австрийцы оставили только ландвер и гонвед — все дивизии направлены против нас.
— Это не поможет — у нас прибывают резервные корпуса, которые будут брошены в сражение. Австрийцы и венгры не германцы, против них можно смело использовать мобилизованные дивизии. Втянутся нормально, хотя потери неизбежны. Но у противника они сейчас намного больше — их армии потрясены, нужно только добить!
— А если они начнут отход за карпатские перевалы? Ведь удерживать их гораздо проще, чем сражаться на полях Галиции.
— Это так, государь, горная война диктует свои правила. Так что лучше постараться не дать им отойти, по крайней мере, организованно. И давить так, чтобы пути отхода у них оставались только к Перемышлю — пусть запираются в крепости, как в свое время французы в Седане. Там добить их будет намного легче, и не потребует больших усилий. Если же отсечем от перевалов, и сами займем их — то спуск пойдет на словацкие и чешские земли, где население охотно присягнет вашему царскому величеству. И выставит вооруженную силу, которая охотно будет драться с австрийцами и венграми — у противника убавится воинов, у нас прибавится.
— Вы правы, генерал — я уже приказал из числа военнопленных чехо-словаков отбирать тех, кто по своей воле желает сражаться против немцев и мадьяр. Таких набралось до семи тысяч — из армий постоянно докладывают, что отмечены переходы на нашу сторону уже целыми ротами, с офицерами славянского происхождения. Генерал Иванов начал формирование на своем фронте пока одной бригады — заверяет, что через три месяца они будут воевать вполне мужественно против моего «брата» Франца-Иосифа.