Эволюционер из трущоб (СИ)

— Маргарита Львовна, не стоит наговаривать на моего сына. Он всё же сильнейший в роду. — Екатерина Павловна встала на защиту сына с превосходством в голосе, от чего её соседки скривились, как будто лимон укусили.
— Кто же спорит? Сашенька и правда сильный, но достаточно ли этого, чтобы стать лучшим? — парировала Маргарита Львовна.
— Мама, ты же знаешь, что одной воли недостаточно. Важен талант, — вклинился в разговор двух дам Архаров, пытаясь остановить зарождающуюся склоку.
— Ха-ха-ха! — Нарочито громко и наигранно рассмеялась Маргарита Львовна. — Костик, ты забыл о том, что сам — не гений? — Она приподняла бровь и поняла, что перегнула палку. — Посмотри на себя. Ты смог в три раза увеличить земли рода. Сильно ли тебе в этом помог дар?
— Я прекрасно представляю предел своих возможностей. Именно поэтому и говорю что одного желания недостаточно. Если бы у меня был сильный дар, то весь Урал уже лежал бы у моих ног, — раздраженно фыркнул Архаров и, отодвинув тарелку, встал из-за стола. — Аппетит пропал. Пойду поработаю.
— Ну, спасибо, Маргарита Львовна, — процедила сквозь зубы вторая жена, Ульяна Ивановна, и поспешила вслед за мужем.
— Всегда пожалуйста, голубушка. Должен же в этом доме хоть кто-то говорить правду. — Мать Архарова отсалютовала невестке бокалом и, улыбаясь, откинулась на спинку стула.
* * *
На этот раз терять сознание было куда приятнее. В последний момент я смог погрузиться в чертоги разума и собственными глазами увидел зарождение новой доминанты. Центральная часть плиты ярко засветилась и погасла, оставив в крайней правой ячейке крошечную песчинку металлического оттенка.
— Это то, о чём я думаю? — расплылся я в улыбке, видя, как песчинка начинает разрастаться, образуя новые грани и увеличиваясь в размерах.
В синем ряду сформировался новый кристалл. Он поблёскивал стальным отсветом в лучах вечно горящих факелов. Я подошел ближе и услышал женский голос «Геном вместилище маны интегрирован.».
— Ну вот! Это совсем другое дело! — обрадовался я и окинул тело внутренним взором.
Ядро, отвечающее за накопление маны, сформировалось. Правда было размером с горошину. Да, ядро чертовски маленькое, считай, что его и нет совсем. Но это поправимо. Я знаю, как увеличить его пропускную способность. А ещё по моим каналам прямо сейчас заструился ручеёк прохладной маны, поглощаемой извне.
Даже для простейшего заклинания мне придётся копить силы несколько дней, а возможно и недель. Но теперь нас с мамой никто не вышвырнет из особняка. А значит… От ликования меня отвлёк истеричный вопль мамы.
— Какой тест⁈ О чём вы вообще говорите⁈ Мишенька в коме! — сквозь рыдания выпалила она.
— Елизавета Максимовна, таков порядок. Несмотря на то, что ваш сын не приходит в сознание, мы должны понять, заслуживает он внимания барона или нет. Если нет, то… — примиряюще заговорил мужчина, но его оборвали.
— То вы вышвырните нас, как мусор⁈ — с ненавистью выкрикнула мама и сорвалась на скорбный вой. — Кудряшки моего мальчика выпали! Он умира-а-ае-е-ет!
— Елизавета Максимовна, даже если так, то я всё равно должен выполнить свою работу, — настоял мужчина и заметил, что я открыл глаза. — Смотрите, похоже вашему сыну лучше, — вроде и мягко, но в тоже время равнодушно подметил он.
— Миша! Мишенька! Ты живой⁈ Мама так переживала. Мой ты хороший, — срывающимся голосом тараторила мать, заливая меня слезами.
За её волосами, упавшими мне на лицо, я всё никак не мог рассмотреть мужчину, стоящего передо мной. Наконец она прекратила меня целовать и обратилась к нему.
— Дайте нам пару дней. Пусть сын наберётся сил и тогда…
Её волосы качнулись в сторону, и я рассмотрел нашего гостя. На вид сорок лет, аккуратно подстриженная борода, морда солдафонская, жесткая, безэмоциональная. А ещё шрам на щеке. Смотрел он на меня, как на пустое место. Я даже поёжился от его колючего взгляда.
— Елизавета Максимовна, у вас нет нескольких дней. Вне зависимости от ваших желаний, тестирование я проведу сегодня. Если вы откажетесь, то я буду вынужден… — Боец замолчал, увидев, что я наблюдаю за ним.
 
— Давай, козлина! Давай своё дело! — выкрикнул я, но окружающие услышали только возмущённое «Уа! Уа!»
— Ого! Какой суровый взгляд. Похоже, Михаил готов пройти тест, — улыбнулся солдафон и протянул ко мне руки.
Мать попыталась прикрыть меня, но я вцепился в палец амбала и не отпускал его. В итоге Елизавета Максимовна сдалась и передала меня дяденьке.
— Если ему будет больно, то я клянусь… — прошипела мать.
— Поверьте, ему точно будет больно. Такова процедура. Если не можете держать себя в руках, то покиньте помещение, я скажу, когда можно будет войти, — равнодушно ответил боец и потянулся к мане.
Как и в прошлый раз по моему телу потекла чужеродная мана. Вот только сейчас мне не было больно, а даже наоборот! Судя по всему, ранее боль вызывали несформированные каналы маны, через которые пыталась пробиться энергия, разрывая их. А сейчас каналы пускай и были чертовски малы, но ману пропускали. Более того, я активно поглощал предложенную мне энергию!
— Чертовщина какая то. Никогда такого не встречал… — задумчиво сказал боец, продолжая сканирование.
— Что такое? — напряглась и без того встревоженная мама.
— Да так… — уклончиво ответил мужчина и передал меня матери. — Поздравляю, для вас поездка в Кёнигсберг отменяется. — Он улыбнулся одними уголками губ и продолжил. — Однако, у Михаила крайне слабый дар, а посему вас отправят в приграничную область. Можете собирать вещи.
— В каком смысле? — растерянно спросила Елизавета Максимовна, переводя взгляд с улыбающегося меня на солдафона.
— В том смысле, что ваш сын способен контролировать ману. Вот только у него нет предрасположенности к какой либо из школ магии. Понимаете, о чём я? Вижу, что не понимаете. Давайте, объясню.
— Уж будьте добры. — Мама крепко прижала меня к себе и с обидой посмотрела на солдата.
— Порой рождаются дети с такой же особенностью, как у Михаила и тут два пути. Либо со временем дар трансформируется, даруя возможность использовать одну из школ магии, либо нет. Если нет, то такому ребёнку будут не доступны даже простейшие заклинания. В итоге подобные дети всё ещё остаются полезными для рода, к примеру, могут заряжать защитные артефакты или работать в мастерских, но в бою они бесполезны.
— Хотите сказать, что мой Мишенька тоже бесполезен? — зло процедила сквозь зубы мать.
— Хочу сказать, что вам повезло. Не каждой матери выпадает шанс спасти ребёнка от бесконечных сражений. — На этих словах он инстинктивно прикоснулся к шраму на щеке, как будто вспомнил что-то болезненное. — Что-то я заболтался. Елизавета Максимовна, собирайтесь. За вами придут через час.
Солдафон ушел, оставив меня с мамой наедине. Она впала в транс и смотрела в пустоту. Я агукал, пытаясь добраться до сиськи, ведь после встраивания генома жутко хотелось есть. Да и, как я понял из слов матери, я провалялся в отключке несколько дней и лишился кудряшек. Во имя эволюции, конечно же!
— Сиську! Сиську! — скандировал я, лупя маму ладошкой.
— Что? А, да. Прости Мишенька. Прости меня. Не такого будущего я хотела для тебя, — прошептала она, едва сдерживая слёзы, и наконец дала мне грудь. — Но ты всё равно молодец. Ты самый лучший. Благодаря тебе мы не будем голодать. А это уже немало. Правда? — Она улыбнулась, посмотрев на меня пронзительно зелёными глазами, в глубине которых я увидел собственное отражение.
Эх, лысый, как арбуз. Зато я сожрал столько маны у этого олуха, что практически до краёв заполнил ядро маны! А это открывало передо мной безграничные возможности. Ну, не сказать, что прям безграничные, но возможности!
Пока пил молоко, попутно перекачивал ману из ядра в каналы и обратно. Этот незамысловатый метод позволял в кратчайшие сроки расширить каналы маны, увеличив их проводимость, а также способность поглощать энергию извне.