Величие (СИ)

Даже голос у этого мужчины был каким-то клерковским: ровный, безэмоциональный, а вот манеры делали честь.
— Господа, — он по очереди протянул руку Корфу и мне, мы ответили пожатием. — Рад знакомству. Как ни странно, в какой-то степени стоит поблагодарить сложившуюся обстановку за возможность говорить с людьми вашего круга. Обычно вы редко до нас снисходите.
— Мое Управление занимается вопросами контроля применения Благодати, — ответил Корф. — Если вы не наделены силой, то нам незачем вас беспокоить.
— Что не может не радовать, — тускло улыбнулся Кушнарев и обернулся к фанатам. — Господа Урал, Дикобраз и Чех любезно согласились участвовать в переговорах от лица их многочисленного сообщества.
— Очень приятно, — отозвался я, разглядывая фанатскую братию.
Из-за атрибутики, одинаковых похожих на мартенсы ботинок и темных курток их было трудно различать, особенно ночью. Ну прямо как на матч «Зенита» в каком-нибудь 2005 году попал, ей-богу. Только у этих машина была крутая.
— Анна передала мне суть вашей просьбы, — продолжил Кушнарев. — Итак, вам необходима помощь неодаренных в весьма рискованном деле. Не стану брать на себя смелость вопрошать, почему государь просто не направит сюда войска, скажем из Москвы — наверняка у него есть веские причины этого не делать. Насколько я понимаю, имел место настоящий дворцовый переворот, и вам поручили замять дело максимально тихо.
Корф растянул губы в улыбке.
— Восхищаюсь вашей проницательностью, Валерий Аркадьевич.
— Дабы сэкономить ваше время, дам ответ сразу. Я согласен на определенных условиях. Причины помогать вам у меня есть: судя по тому, как Великая княгиня расправляется с неугодными аристократами, нас, плебеев, ждет еще менее завидная участь. Все же при Алексее Константиновиче жилось спокойнее: стабильно, понятно, были правила игры и, если позволите, даже свои принципы. Сейчас начинается хаос, а такой хаос вредит моему бизнесу. Поэтому я готов помочь и предоставить вам людей. Разумеется, при определенных условиях.
— Внимаю.
— Нас оставляют в покое и дают делать наше дело. Мы сами разберемся с головорезами, отморозками и опасными одиночками. Вы будете довольны, государевы службы будут избавлены от необходимости за нами гоняться, поскольку мы сами будем следить за порядком в нашем маленьком королевстве. Но своим королевством я хочу править сам. Ресурсы и рычаги давления у меня есть.
— Не сомневаюсь, — ответил Корф. — Значит, только спокойствие?
— Еще я бы не отказался от поста в городской Думе. Должен же кто-то защищать интересы маргиналов. Обещаю, позорить должность не стану. Мне лишь нужны связи и выход на ряд влиятельных людей.
— Если все получится, вам еще и орден дадут, — вздохнул шеф.
— К счастью, я не тщеславен, Вальтер Макарович. Орден — это лишнее.
— А вот мы не откажемся, — сказал один из фанатов. — У нас все иначе устроено. Это у Валерия Аркадьича деньги тишину любят, а у нас народ другой. Нам нужно ярко и громко. И все ребята у нас патриоты, вы не думайте. Большая часть вообще служивые — долг Отчизне отдавали и еще отдадут, если надо. Так что и требования у нас будут другими.
— Я слушаю, господин…
— Чех я, — представился фанат. — Чехов фамилия. Саня.
— Так чего вы хотите?
— Признания и славы. Чтобы наш вклад оценили почетом. Пусть государь выступит на стадионе, когда все закончится. Пусть отблагодарит наших ребят, даст нашему клубу почетное звание, фонд благотворительный для детей учредит хотя бы… А то сколько пацанов из бедных семей по дворам мячи гоняют — пусть учатся играть, а не болтаются зря. Мы-то помогаем как можем, но на всех денег не хватает.
— Короче, к народу надо быть ближе, — добавил то ли Урал, то ли Дикобраз. — А то народ сейчас поможет, а о нас опять вспомнят только после матча, когда в кутузку потащат.
Судя по выражению лица Корфа, ему стоило больших усилий не выражать эмоций. Просьба была, мягко говоря, странная. Но настолько наивная и даже душевная, что лично меня проняло. Могли бы просто денег попросить, например. А тут вроде даже и не ради своей выгоды старались…
 
— Насчет личной благодарности императора… — Корф замялся. — Этого обещать не могу, но обязательно попрошу его об этом. Даст Бог, будет здоров — не откажет. А остальное — не проблема. Что до требований господина Кушнарева, это тоже можно устроить. Потребуется время, чтобы все утрясти, но это возможно, хотя и против наших правил.
Кушнарев удовлетворенно улыбнулся.
— Я подозревал, что мы непременно договоримся. Благодарю, Вальтер Макарович. Однако у меня будет еще одна небольшая просьба. Скажем так, хочется убедиться в том, что договоренности будут соблюдены. Поэтому мы будем рады принять гостем вашего сотрудника Соколова на время, что потребуется вам для решения всех вопросов.
Аня вытаращилась на дельца, а у меня засосало под ложечкой.
— Так, стоп, — пробормотал я. — Вы что, хотите взять меня заложником?
— Если вам угодно, Михаил Николаевич, — любезно улыбнулся Кушнарев.
  
Глава 26
 
Корф решительно мотнул головой.
— Исключено.
— В таком случае сделки не будет, — Кушнарев развел руки в стороны. — Ибо, при всем уважении, ваше превосходительство, особых причин вам доверять у меня нет.
— Вы разговариваете с офицером, — процедил шеф. — Если мое слово для вас ничего не стоит…
— Увы, слово — вещь нематериальная, Вальтер Макарович. Его в карман не положишь, в суд не понесешь, на хлеб не намажешь. Мне известно, что у дворянского сословия особое отношение к обещаниям. При этом, к сожалению, я не раз лично сталкивался с тем, как родовитые особы своих обещаний не выполняли.
— Сожалею, что у вас такой опыт.
— В таком случае вы меня понимаете, — Кушнарев склонил голову набок, и стекла его очков блеснули в лучах фонаря. — Поэтому и прошу предоставить нам своего рода подстраховку. Со своей стороны гарантирую, что господину Соколову ничто не будет угрожать, а содержаться он будет в прекрасных условиях и полной безопасности.
— Почему я, а не, например, Анна? — вмешался я.
Грасс зыркнула на меня с яростью и украдкой показала кулак.
— Потому что вы явно представляете большую ценность для его превосходительства. Аннушка, без обид.
— Никаких обид, Валерий Аркадьевич. Это же очевидно.
— У господина Соколова будет особая роль в грядущих событиях, — сказал Корф.
— Значит, в ваших интересах как можно скорее уладить мою проблему.
Все жилы из Корфа тянул, зараза такой! Вообще, мне был симпатичен подобный тип дельцов: брал не силой и страхом, а хитростью. Умные в подпольном мире жили намно-о-ого дольше. И вот, пожалуйста, живая иллюстрация того, почему Апрашка досталась именно этому товарищу. Он умел играть в эти игры.
— И почему я должен верить вам? — Криво улыбнулся Корф. — Где гарантия, что вы не избавитесь от Соколова, если что-то пойдет не так.
— Во-первых, я осведомлен, что Михаил Николаевич — весьма опасный противник, поэтому рассчитываю на его благоразумие и сотрудничество. Во-вторых, у меня нет ни единого резона его убивать или калечить. Иначе все мои усилия по налаживанию добрососедских отношений с государевыми людьми пойдут насмарку. А я, знаете ли, дорожу потраченным временем.
Я оглянулся на шефа, а затем перевел взгляд на «авторитета».
— Могу я украсть его превосходительство на пару минут?
— Разумеется.
Я потащил Корфа в сторону.
— Отдавайте меня, — шепнул я.
— С ума сошел? У всего есть предел, я не…
— Отдайте меня им, и они успокоятся, — настаивал я. — Согласитесь, я сейчас самое бесполезное звено среди наших. Родовой силой пользоваться не могу, Благодати как кот наплакал. Я это знаю, вы знаете, а они — нет. И Кушнарев вряд ли станет рисковать.
— А если он решит выдать тебя Ксении?
— И что тогда? У меня сейчас примерно одинаковые шансы погибнуть что от ее руки, что вместе с остальными при штурме того же Цейхгауза. Не дурите, Вальтер Макарович. Это хороший вариант. Пойдете навстречу Кушнареву — получите людей. Толпа бойцов сейчас ценнее одного бесполезного графа.