"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
скорее хорошо, чем плохо… И все-таки плохо. Нет, дело даже не в том, что они засветились. По этому поводу решение уже принято. Дело в другом. В самом референте. Игорь это очень вежливо сформулировал вчера — «опасаешься». Здесь, наедине с собой, глядя в глаза собственному отражению, Эней мог сказать правду: он не опасается. Он боится.
Его учителя натаскивали его, вбивали в позвоночник — в бою с варком нельзя думать. Как только в ход идут лобные доли — ты пропал. Потому что варк заведомо быстрее. Работать нужно на интуиции, на рефлексах, это единственный шанс сравняться в скорости. А чертов щеголь именно думал. С опережением. Обсчитывал противника. Из всей команды «Луны» с такой скоростью могла соображать разве что Алекто, компьютер модели «Ниро Вульф», стационарный. А оказывается, по миру ходит еще и модель «Мориарти». Будь Габриэлян просто ментом или СБшником — можно было бы прощупать, поискать контакты, попытаться подкупить, шантажировать, убить. Но референт-телохранитель гауляйтера — это глухо. Если даже удастся его достать, шум выйдет на всю страну.
И все равно жужжал жучок в ухе, что хуже не будет, что все, что могло сгореть, сгорело уже. В тот момент, когда Цумэ подсел к нему в баре.
А было ли возможно что-либо иное? Он покрутил в голове варианты. Нет, нет и нет. Нельзя было оставлять Нину упырям — неинициированным, но все же упырям. Нельзя было не заявляться на бой — просто не было иного способа ввести третьего человека в здание и обеспечить отход. И совсем без трупов Цумэ не обошелся бы, даже если бы не сорвался: по дороге им с Костей встретились трое. И больше всего беспокоил именно то факт, что никто до сих пор не пригласил Костю на Гороховую.
Кстати о Косте. Исповедь и спарринг. Именно в таком порядке. Потому что трупы, которые оставил за собой Эней — были тоже сверх необходимости. Он мог вырубить охранников и менеджера клуба, не убивая. Сдать его ментам, которым, сколько раз их ни купили, после визита Волкова ничего не осталось, кроме как выжечь этот гадюшник. Но Эней убил их, и убил не без удовольствия. Потому что не дали подраться, а напряжение сбросить требовалось. И потому что Нина — совсем еще ребенок. И потому что она похожа была на Мэй…
И еще… и это, наверное, было самым опасным, потому что где-то там в глубине он отождествлял настоящее, правильное правосудие с собой и своими. А не с милицией, служившей вот этой власти.
Хотя… — он надел футболку, брюки — Занин ведь нормальный мужик. И даже более чем. И те из его коллег, с которыми Эней постоянно имел дело — тоже. В основном они видели свою цель в поддержании порядка — для людей. Хотя были и случаи, подобные тому, что Эней застал в подполье: разочарование, выливающееся в ненависть и в продажу души.
Занина, подумал он, надо вербовать, раз мы переезжаем. Он не просто приличный мужик, он сильно рискнул в этот раз с нами. И не только из-за девочки. Он на многое готов, чтобы не быть беспомощным — это нам годится.
Было, было правило — не вербовать никого из тех, кто проходит проверку на лояльность. Но к службе Aeneasа оно относились не всегда.
Эней спустился в офис, где Костя предавался блаженному безделью: смотрел выкопанный Антоном из каких-то нетей древний фильм. Такой древний, что не только плоскостной, а даже еще черно-белый. По экрану летали кургузые самолеты времен Второй Мировой.
— «Хроника пикирующего бомбардировщика»? — название всплыло откуда-то.
— Не. «В бой идут одни „старики“».
— Я тебя не оторву?
— Оторвешь. Пошли на кухню.
По дороге Костя заглянул в свою комнату и вышел оттуда с епитрахилью. Семь больших золотых крестов, один — точно посередине — маленький. «Грехи мои на вые моей».
Перебросив широкую ленту через шею, Костя сел к столу спиной. И тут просигналил комм. Общий канал, канал связи «Луны» с боевой группой «Синсэнгуми».
— Секунду, — Эней шагнул к терминалу, активировал.
Пришедшее текстовое сообщение состояло только из адреса, по которому следовало прислать ответ, и короткого слова: VOPL!!!
«Ну вот», — человеческим голосом сказал жучок в голове, — «приехали».
Заткнись, насекомое, — рявкнул Эней про себя, — адрес уральский.
— Отвечай, я подожду, — понимающе кивнул Костя.
Эней сел за терминал, включил шифровальную программу, прямо вживую набросал:
«Что случилось?» — и бросил на указанный адрес текстовое сообщение.
Ответ пришел мгновенно, с другого адреса — и радости не добавил.
«Утонул катер, на борту шесть человек команды и два пассажира».
«Спасательные работы ведутся? Сколько у нас времени?»
«Мало. Не знаю, сколько нам купят на катере. Максимум — трое суток».
«Будем…» — Эней задержал руки над клавиатурой. Антон должен отпроситься в универе, у Кобольда нужно получить оружие, переключить все питерские дела «Луны» на Циника и побеседовать с занинским начальством о возвращении Нины. Как хорошо, что не в правилах «Луны» вести два-три дела одновременно… В текущей почте четыре предложения, два из них — это сразу нужно писать вежливый отказ, еще два — как-нибудь так отбояриться, чтобы согласились подождать несколько дней. И ночь на сборы. И сутки на дорогу… — «Через двое суток».
«Ждем. Конец связи».
Эней отключил комм.
— Пятница сегодня, — вздохнул Костя. — Опять человеческой Литургии в воскресенье не будет.
Эней улыбнулся и пожал плечами. После того, как они начали вести «стационарный» образ жизни, Костя перешел на православное богослужение, иногда сослужа Давидюку, иногда подменяя его, а иногда сам. Антону нравилось, а Эней все никак не мог взять в толк, зачем воспоминание о Вечере нужно превращать в двухчасовую китайскую оперу.
— Ты бы хоть вид сделал, что огорчился, еретик, — насупился Костя.
— Нам бы дожить до воскресенья, а, Кен?
— На ближайшие десять минут — отец Константин.
Глава 2. Зодиак
Вiн щойно наказав пошматувати вас обоїх на котлєти,
Якщо ви вже сьогоднi не засмажите Павла Морозова
І не подасте йому о сьомiй на вечерю.
Вiн сказав, що любить, щоб шкiру не знiмали,
А перед тим, як подавать на стiл,
Побризгали б на неї трохи коньяком.
А з рота щоб стирчала цибулина,
Та тiльки свiжа, а не тогорiчна.
Как добраться из Москвы в Екатеринбург? Можно самолетом — рейсовым или чартерным. Можно поездом — это сутки. Можно машиной — 1700 километров, это дня три. А можно скоростным монорельсом — шесть часов от Москвы-Казанской. Быстро, спокойно, есть пространство для маневра — и пассажир может не опасаться, что его бытовая или вовсе небытовая электроника войдет в противоречие с чуткой навигационной системой. А что до фактора внезапности, то благодаря господину Беллу в этих краях уже двести лет ни на каком истребителе никого врасплох не застанешь — в Москве еще и не решили ничего, а в провинции все уже известно.
Великая вещь монорельс — свистит себе по прямой со скоростью 320, а за окном никакой тоски, никакого долготерпения. Эту корову по колено в болоте разве кто разглядит? Левитан? Что вы — краски сминаются, объекты дробятся, сам воздух разделен. Моне? Сислей? А по Восточной Сибири не ездить бы так. Там все-таки тайга, все-таки дух захватывает. Ну так и нет в Восточной Сибири скоростных дорог. Пока.
А в капсулах-вагонах горит желтый свет, и во второй от локомотива описывает круги по проходу Король, злой как прототип, которому испортили свадьбу.
— Это жизнь? Это не жизнь. Это работа? Я тебе скажу, Вадим, что это такое. Это русская национальная игра — «Барыня прислала сто рублей». Да и нет не говорите, черный с белым не носите. А в результате…
— А в результате, — не поднимая глаз от планшетки, сказал Габриэлян, — получается, что мы за Аркадием Петровичем пока не успеваем даже втроем. Потому что он перспективу оценил еще вчера вечером. И пока мы занимались «Мореной», господин советник — сто из ста — уже послал эмиссара к старшему Киму. Кого-то серьезного. И говорили они, полагаю, не столько о судьбе блудного отпрыска, сколько о вопросах более существенных.