"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

— Это был, — Антон весело оторвал кусок лаваша и завернул в него «охотничью» колбаску, — Вадим Арович Габриэлян, референт советника Волкова. Вот он, — перчатка Енота очертила на экране терминала квадрат, Антон перетащил вырезку в соседнее «окно», увеличил в несколько раз. С экрана смотрел седой мужчина с очень молодым лицом и старыми глазами. Варк, к гадалке не ходи…
Игорь присвистнул.
— Значит, это он и светился так мощно.
— Да, — сказал Эней. — А уж как мы засветились, Игорек. Как пасхальная свеча.
У Игоря промелькнул в голове образ пасхальной свечи в совершенно темном храме. Да, сравнение попало точно в «яблочко». Именно так. Как же это мы ушли? Если в зале был гауляйтер, всю эту «Морену» в четыре слоя должны были обложить по периметру.
В четыре слоя — а мы и зашли к себе домой, и вышли спокойно, и представление это на арене… И при таком пожаре нам бы выдергивать Антошку и сквозь землю проваливаться — а мы вернулись на базу, как ни в чем ни бывало.
— Эней, — спросил Игорь, — ты там из окна на что-то смотрел.
— А вот на референта этого и смотрел. — в руках Энея брякнули четки. Тяжелые, яшмовые, на кевларовой нити, они были и оружием, и «предметом для рукоблудия», как выражался Костя. «Рукоблудить» Эней начинал, когда бывал чем-то раздражен. — На то, как он угрохал менеджера боев. Хорошая привычка пистолет в рукаве носить — надо бы перенять.
— Подожди, — сказал Кен. — Ничего не понимаю. Какой менеджер? Ты же сказал, что шею ему свернул.
— Менеджеру клуба. А это был распорядитель площадки, — с ангельским, видимо, терпением разъяснил Эней.
— Все равно не понимаю…
— Он взял все наши трупы на себя, — со вздохом объяснил Игорь. — Помнишь, ты еще удивился, когда Занин сказал, что дело тихо прикопали? Будет следствие против Гремихина и Локшиной — и все. Остальных судит уже высшая инстанция. Так вот, это — его работа. Ну, наша тоже… но нас никто не ищет, потому что о нас никто не знает. Кроме него. А выйти на «Лунный свет» проще простого. Отправлял Занин данные по «Морене» в Москву? Отправлял. От него до нас — одно звено цепочки.
— То есть, нам надо сматывать удочки, — подытожил Костя.
— Да, — кивнул Эней. — Без суеты, без паники. Продать дело и перебраться в Подмосковье.
— Нет, — сказал Антон. — Нельзя.
Игорь с Кеном повернулись к нему.
— Мы закон нарушали? Не нарушали. Вторглись в частное владение, и если бы ошиблись, могли бы потерять лицензию. Но не ошиблись. Убили, скажем, n гостей и персонала — в ходе законной инообороны. Обо всем доложили соответствующим властям. Мы ж доложили? Правильно? Так с чего нам бежать?
— Ты был бы прав, Тоха, если бы это, — Эней показал пальцем на экран, где отряхивал брюки шатен в очках, — были менты. Но это не менты. Это даже не СБ. Это аппарат гауляйтера непосредственно. Лично я не хочу попадать в поле его зрения.
— Но мы уже в поле зрения. Сбежим — совсем засветимся.
— A gentleman will walk but never run, — наставительно сказал Эней. — Не сбежим. Отойдем. Ликвидация дела все равно потребует времени. Поиск хорошей базы. Опять же надо предупредить хурал. Но в общем и целом — морально готовьтесь.
— Место теплое, — Костя досадливо крякнул. — Насидели.
— Хорошего понемножку.
— Почему ты его так… опасаешься? — спросил Игорь. — Ну, дерется он круто. Еще что? Нет, я твоего решения не оспариваю, курбаши. Мне просто любопытно.
Эней снова погремел четками.
— Енот, покрути бой еще раз. В замедленном режиме.
Антон с видимым удовольствием перевел курсор на начало записи.
— Смотри, — палец Энея проследил движение ноги Габриэляна, уход от мощного low-kick, контратаку руками… — Варк атакует стандартными связками. Он балда, сопляк. Выучка начальная есть, в остальном полагается на беса. А вот этот — тактик. Он по первому же удару, по постановке корпуса вычисляет эту связку, и сразу же просчитывает контратаку. Не в том штука, что он быстро движется. Это дрессировка. А вот соображает он быстро — это уже от природы. И от опыта. И это еще он не все свои ресурсы задействовал. Ты посмотри, как он вышел — в очках, при планшетке, ботинки только снял… Он свою силу знает и показывать ее не боится.
 
— Черт, — сказал Игорь. — Очки. И на ремешке еще…
— Ох, — Антон скривился, надо же пропустить такое.
— Очки? — не понял Эней.
— Чтобы у гауляйтера, у хозяина страны да близорукий референт? И он его посылает на арену свернуть в бараний рог высокого господина? Ну, молодого, ну, зарвавшегося, но господина же…
— Я что-то не понял, — сказал Костя. — Объясните глупому сельскому попу, при чем здесь очки.
— При том, что близорукость вообще-то лечится. А варки физических недостатков терпеть не могут.
— Даже не столько варки, — поправил Игорь. — Сколько их прихвостни из людей. У них там моветон быть ущербным. Даже просто стареть неприлично — молодятся все со страшной силой. Человек, который при физическом недостатке там пробился — это… это все равно как если бы негр пробился в сенат в южном штате двести лет назад, понимаешь?
— И не просто пробился. — Эней скривил рот. — Но и не дает об этом никому забыть. В глаза тычет, что плевал он и на мнение варков, и на мнение подосиновиков.
— А советнику это нравится, — протянул Антон. — Иначе никак не получается.
— Интере-есный у нас верховный упырь, — Костя тоже приложился к лавашу. — Слушай, а почему мы так мало знаем про то, что у них там в сферах творится? Ведь явно что-то происходит. Неужели среди подосиновиков продажных нет?
— А как проверять? — спросил Игорь.
Хотя теперь есть, как. База данных «Морены». Вот это брать в разработку. И Алекто привлечь. И все равно было нехорошо. Игорь понимал, почему дергается Эней. Гауляйтеры должны сидеть за трехметровой броней, в кольце охраны — и все равно нервничать. А не шляться по городу с дамой, секретарем и, вероятно, шофером. И крысы должны быть крысами. А не…
— Переезжать все равно нужно, — сказал он, беря с тарелки последнюю колбаску и заворачивая в последний клочок лаваша. — Два года на одном месте — это много, даже если бы мы не засветились. Кстати, знаете, как у армян называется последний кусок на тарелке?
— Не-а, — помотал головой Антон.
— Позорный, — сказал Игорь, разглядывая еще раз лица Волкова и Габриэляна.
* * *
Утренний ритуал бритья был так привычен и отлажен, что Эней его почти и не замечал — вот он встал перед зеркалом, думая о своем, уже слегка щетинистый после дня и ночи — а вот он уже гладкий, и щеки пощипывает мятная прохлада, и колпачок тюбика пены закрыт, и утекли в водосток ее наплывы с обрезками волосков, и тройное лезвие тщательно промыто. И он не может ответить на вопрос Цумэ — как это ему каждый раз не обвал все промывать, закрывать и завинчивать. Привычка. Механика. А что у Цумэ другие привычки (Эней поморщился и закрыл его тюбик тоже) — так все уже и ворчать на этот счет перестали.
Эней повесил на сушилку маленькое квадратное полотенце, отступил от зеркала на два шага. С той стороны смотрел невысокий, экономно сложенный молодой человек в синих «боксерских» трусах. Лицо его уже немного взялось загаром — к нему легко приставали солнечные лучи, сентябрь он встречал уже сущим цыганом — а тело было все еще белым, и
старые шрамы на нем темнели, а не светлели. Новых было мало: в прошлом году одна горячая мадам чуть не пропорола бок ножницами, да в этом отхватил шипованным ботинком по бедру. И в принципе все — старые и новые — стоило бы зашлифовать, и Фогель из медицинской секции устроил бы это за сутки. Но Эней почему-то этого не хотел делать. Понимал, что глупость это, мальчишество — а все равно не звонил Фогелю.
День обещал быть неплотным — и следовало использовать это для отдыха. Он чувствовал себя усталым, и знал, почему: неразряженное напряжение. Настроился на драку с варком, мобилизовался весь — и не подрался. Из-за этого референта, будь он неладен. Нет, с одной стороны это, конечно, хорошо — шут его знает, чем мог бы кончиться бой. На девяносто процентов Эней был уверен в победе даже после того как раскусил варка — но ведь удаче остаются целые десять процентов. А это много. Так что появление референта — это