Гуль. Харизма +20. Том 1 (СИ)
Не придумав ничего лучше, я накинул саван на свои костяные плечи, взял лопату и мешок. Они были мне по большому счёту не нужны, однако, сейчас, когда я потерял сумки с деньгами и драгоценностями, лишился топтера, этот небольшой запас мог оказаться полезным. Так я стал слоняться по кладбищу без определённой цели.
Печально признавать, но я потерял весь прогресс. Почти. Как-то удалось набрать ещё больше уровней, перейти на новую эволюционную ступень, получить два новых достижения… «ачивки», как сказала бы ведьма… и при этом умер только раз. А с другой стороны потерял Мэдлин, потерял Лиззи, немало дорогого имущества. Где теперь искать подходящего проводника? Когда мне ещё так повезёт?
В данный момент я был своего рода левиафаном в лягушатнике, гули низких уровней обходили за километр, гасты прятались, хотя я прекрасно их чуял, и даже альгули с большими стаями предпочитали убираться с дороги. Только скейвлинги глядели с деревьев. А всего две недели назад я бегал здесь вместе с фестрогами, надеясь раздобыть немного мяса. Хм, фестроги.
Я завыл так громко, как только смог, но получилось не очень. Лёгкие у гаргуля были хоть куда, но голосовые связки оказались жестковаты, звук вышел вязким, недостаточно высоким. И всё же они стали робко выходить из тумана, сверкая красными глазами. Для них я всё ещё был очень большим, странным, но сородичем.
— Хорошие пёсики.
В окружении растущей стаи я бродил по кладбищу не меньше суток. Усталости не было, цели — тоже. А это хуже всего. Мне нужна была новая цель, хоть какая-то. Куда-то идти, что-нибудь делать. На востоке стоял Улим, на юге лес Торнгорн, запад хранит свои загадки, ну а север… на севере мобы становились жирнее.
В последний раз, когда пытался идти в сторону гор, наткнулся на сокровищницу гулей, пришло время предпринять новую экспедицию. Нужно было хотя бы опробовать новую оболочку на адекватной добыче, ведь плескаясь в «лягушатнике» я никуда уже не продвинусь.
Гулей становилось больше, я двигался к горам трое суток и за это время они ничуть не приблизились. Зато на пути встречались всё более и более высокоуровневые родственники, дошло до того, что тощие гули сплошь имели четырнадцатый уровень, а альгули — не ниже двадцатого. Они начали проявлять ко мне интерес, не приближались, и не бежали, по крайней мере. Фестроги тоже становились крупнее, матёрые мощные псы, которые с удовольствием присоединялись к стае. Ещё немного и на них можно будет кататься. А потом гули стали сходить на нет, и на смену пришли ходячие трупы.
Сначала я принял их за игроков, слонявшихся в тумане, однако, скоро понял, что ошибся. В прохладном воздухе разливался запах гниющего мяса, гуманоиды едва волочили ноги, шаркали, бряцали, издавали чуть слышные стоны. Но запах, всё же, был важнее, от него урчало в животе и пасть наполнялась слюной.
Когда я приблизился к одному, разглядел бредущего мертвеца в рваной оболочке из металлических колец и с копьём в руке. Покрытое плесенью лицо было деформировано, сломанная челюсть лежала на груди, ввалившийся нос чернел двумя дырами, а в глазах мерцал серый огонь. «Зомби (копейщик) 15 уровня» — сообщала плашка.
Ходячая пища захрипела, выставила копьё и пошла на меня. Я ждал. Ржавый наконечник ткнулся в грудь с лязгом. Я ждал. Зомби навалился, потом отшатнулся и кольнул в живот. Я ждал. Он застонал, будто с обидой, ткнул ещё раз и решил попытать счастье с одним из фестрогов. Я снёс ему голову ударом лопаты.
— Нельзя.
Мой голос заставил псов замереть.
— Нельзя.
Они напряжённо стояли, роняя слюну и таращась на топчущееся тело, но не смели ослушаться вожака.
— Можно.
Три десятка фестрогов растащили зомби за секунды, и даже немного надкусали друг друга в процессе. Поблизости шаталось ещё несколько трупов, и я понял, что для гулей началось время изобилия. Следующий зомби замахнулся большим топором, его сожрали на глазах. Третий пришаркал на шум, держа в руках старый щит и сломанный меч, я кулаком расколол ему череп и тоже отдал псам. Весь тот день мы бродили, по кладбищу, встречая пищу, которая сама стремилась к нам, я только успевал собирать кусочки мутного квинтессанта и некоторые дешёвые украшения.
Вдруг я услышал над головой громкое пронзительное «кар». На ветке зловещего дерева сидел ворон. Крупный, с умным взглядом. Он крикнул и расправил крылья, упорхнул в туман, опять крикнул.
— За мной.
Ворон улетал каждый раз, когда я догонял его. Птица садилась то на деревья, то на статуи, то на одинокие фонарные столбы. Наконец вдали стал виден отсвет костра, запахло жареным мясом и вином, утончённым парфюмом и ароматными травами. Посреди кладбища раскинулся маленький уютный лагерь.
Небольшой конусовидный шатёр очень напоминал ведьмовскую шляпу, на его остром конце сидел кошачий череп, горевший светом изнутри, а сбоку торчала металлическая труба с дымком. Перед шатром на земле стоял круглый бак, из которого бил огонь; в верхней части бака имелась конструкция в виде раскрытого цветочного бутона, а на ней скворчала раскалённая сковорода. В нескольких шагах от походной кухни на расстеленном ковре стояла роскошная тахта, где на атласных подушках лежала Мэдлин Пентеграм. Ведьма читала книгу под парящим сгустком света, подперев кулачком голову; молочно-белые груди пытались выскользнуть из декольте. Она закрыла книгу, взглянула нефритовыми глазами из-под чёлки.
Ворон перелетел на посох, который стоял рядом с тахтой, хозяйка изящно поднялась, приласкала птицу, и подошла к краю ковра. Поманила пальчиком:
— К свету. Хочу разглядеть тебя получше.
Я приказал фестрогам стоять и приблизился, убрал с черепа ткань, замер, ожидая реакции. Пухлые чёрные губки едва заметно поджались, в остальном ведьма оставалась совершенно невозмутимой.
— Не ожидала, — её пальцы коснулись лицевых костей, — что ты можешь стать ещё уродливее.
— Во мне есть глубинные таланты.
— Очень, очень глубинные, — согласилась она.
Изящная ладошка скользнула по костяному воротнику на грудные пластины, затем на живот, добралась до ремня набедренной повязки.
— Ты эволюционировал. Становится всё интереснее.
Ведьма вернулась на мягкие подушки, сложила руки под грудью, и закинула ногу на ногу. Она была босой, маленькие фарфоровые пальчики с чёрным педикюром медленно сжимались и разжимались, а я замер под строгим, беспощадным взглядом.
— Можешь объяснить, что ты устроил в Азарике, Антон? Мне пришлось испытывать крайний дискомфорт, объясняясь с Эйном Сургоном. Даже несмотря на то, что он был очень мил и обходителен. Для демолича.
— Объяснения? М-м-м… Ну… события немного… вышли из-под контроля…
— События не были под контролем, не так ли, Антон?
— Ладно! Я вообще ничего не контролировал и удивлён, что удалось прожить так долго! Не горжусь собой, но в оправдание…
— Так и думала. Ты понимаешь, что наделал?
Я не спешил с ответом, ведь, скорее всего, степень моего понимания была недостаточной. По крайней мере Мэдлин казалась недовольной в ту секунду, её аккуратные ноздри чуть заметно трепетали.
— После того как твой друг покопался во мне, голова долгое время работала не очень хорошо. Я… победил на арене?
Взгляд Мэдлин жёг морозом, следовало скорее поменять тему.
— Знаешь, не ожидал, что ещё увижу тебя. Всё так быстро произошло, меня опять отшвырнуло сюда, а ты осталась там… я думал начать всё заново как-нибудь.
— Антон, самое малое, я должна была бы вернуть тебе твой топтер и твои деньги. Топтер тут неподалёку, кстати, а деньги в шатре.
— Топтер записан на тебя. Прости за хлопоты…
— А ещё есть вот это. — Она извлекла из инвентаря большую и очень толстую книгу. — Наспех собранное исследование по твоему вопросу, Антон. Мы с Фалангой сложа руки не сидели, мы работали, собирали информацию.
Я сглотнул.
— И что? Удалось прийти к чему-то?
Ведьма посмотрела на книгу, на меня, опять на книгу.
— Пока нет. Возможно, ответ скрывается за ближайшим поворотом и уже завтра ты вернёшься в реал. А, возможно, вырваться тебе не суждено. Дерзнёшь узнать истину?