Эльфийский помещик (СИ)

— А во что? У меня ведь ничего такого нет.
Сидоренко почесал затылок под шляпой:
— Это надо подумать. Простынь бы какую… В общем, я сейчас своего отправлю домой, пускай он простынь привезёт.
— Да, будьте так любезны, Борис Иванович.
Шофёр второго секунданта уехал, и мы с Сидоренко и Грушецким остались втроём возле трупа. От крови вся трава вокруг головы Борова сделалась красной, а его застывшие глаза жутко таращились в синее небо.
— У господина Яренко остался наследник? — спросил я.
— Да, у него есть сын, — ответил Сидоренко. — Остромир
— Господа, если у родственников господина Яренко возникнут претензии, хочу просить вас засвидетельствовать, что господин Яренко погиб в честном поединке.
— Разумеется, господин Кривоносов. Для чего же мы здесь собрались? Я готов засвидетельствовать всё произошедшее.
Я не знал, захочет ли Яренко-младший поквитаться за гибель своего папаши или нет. Мстить за дворянина, убитого на поединке, считалось дурным тоном, но многие всё равно мстили, пусть и тайно. Поэтому было важно понять, что Остромир думает на этот счёт. Если не успокоится, с ним тоже придётся драться, хотя даже это может не остановить вражду.
Воспользовавшись моментом, я пригласил обоих секундантов в гости, и во второй половине дня Сидоренко и Грушецкий приехали ко мне домой. За обедом мы обсудили случившееся, и я высказал идею, что неплохо было бы создать местное ополчение, чтобы защищать окрестные деревни и поля от банд и повстанцев, которые могут появиться здесь в будущем.
Заодно ещё раз рассказал про лесную шайку, которую мы уничтожили, и про её покровителя. Борис Иванович осудил действия Яренко, но мне показалось, новость его не удивила. Возможно, он и раньше знал, но молчал, не желая ссориться с соседями. Сидоренко был явно более проницательным, чем Грушецкий.
Когда гости уехали, мне опять пришлось выслушивать стенания сестры о том, как она боялась за меня. Анастасия тоже была дома, но она лишь усмехнулась, узнав о смерти Борова, и сказала:
— Я в тебе даже не сомневалась. Правильно сделал. Одним подонком меньше.
А стоило нам с Анастасией остаться вечером наедине, она схватила меня за руку и потащила в спальню. Не знаю, что на неё нашло, но её страстного порыва было не сдержать, да я и не собирался, и моя кровать ещё долго скрипела после того, как в комнате погас свет. Сквозь открытые окна наверняка весь двор слышал, чем мы занимались.
* * *
После обеда в квартире на Дубравной шесть, куда временно переехали супруга и дети помещика Яренко, зазвонил телефон. Остромир зашёл в отцовский кабинет и снял трубку.
— Алло, Остромир Яренко слушает.
— Алло, это Филипп, — послышался в динамике знакомый голос начальника охраны. — Вынужден с прискорбием сообщить, что ваш отец сегодня погиб в поединке с господином Кривоносовым.
Эти слова прозвучали кратко и как-то слишком буднично, словно речь шла о бытовых мелочах, а не о гибели родителя. Остромир сжал зубы от негодования. Отец убит — убит каким-то выскочкой, который появился невесть откуда и начал свои порядки наводить там, где его не просили.
Отец говорил, что Кривоносов необычайно силён, что у него большой перекос в сторону силы, а в мане недостаток, поэтому шанс победить есть. Все домашние надеялись, что отец убьёт недоноска… Не получилось.
Впрочем, трагический исход отец тоже предусмотрел и на этот случай написал руководство, как действовать дальше. Против Кривоносова нельзя было выступать в открытую. Во-первых, мстить за убитого в поединке дворянина считалось делом не слишком благородным, во-вторых, Кривоносов, по всей вероятности, имел серьёзные связи. Прежде всего, следовало известить воеводу, а Кривоносова убедить в отсутствии злых намерений. Так же было желательно узнать его получше, понять, что он за человек, какие силы за ним стоят, возможно, втереться в доверие. И исходя из обстоятельств действовать.
Отец не оставил чёткого распоряжения мстить, но Остромир не желал оставлять безнаказанным убийство. Парня сильно раздражало, что Кривоносов нагло влез в дела семьи, из-за чего семья понесла чудовищные убытки. Не для того отец трудился в поте лица, чтобы потерять всё из-за какой-то безродной черни, получившей дворянство по воле случая.
  
— Значит, отец погиб? Это плохо, — проговорил Остромир, не выказав нахлынувших эмоций.
— Мне очень жаль, ваше благородие. Николай Гориславович был достойным человеком. Тем не менее должен вас поздравить, отныне вы — глава семейства.
— Знаю. Знаю, Филя. Как думаешь, мы сможем уничтожить Кривоносова?
— Только не сейчас, ваше благородие, у нас осталось мало охраны, а у Кривоносова наёмников много, и сам он очень сильный. Нам с ним тягаться не с руки.
— Да, сейчас он на коне… Тогда забудь. Отложим это дело до лучших времён. Сейчас у нас и без него забот хватит. Ничего не предпринимай. Жди моего приезда.
— Понял, ваше благородие. Людей оставить в особняке?
— Да, пусть пока остаются. Говорю же, ничего не предпринимай!
Повесив трубку, Остромир отправился в комнату, где матушка и сестра проводили послеобеденный досуг. Матушка вышивала на пяльцах, сестра в соседнем кресле читала книгу. Негромко играл патефон.
— Матушка, — проговорил Остромир. — Пришли новости… из поместья.
Мать посмотрела на сына и всё поняла. Пяльцы выпали из её рук.
* * *
Утром следующего дня меня разбудил телефонный звонок. Я вышел в гостиную и взял трубку. Звонивший представился Остромиром Яренко, сыном покойного помещика.
— Я знаю, что мой отец погиб в честном поединке, и звоню, чтобы заверить вас, что не имею к вам претензий, — сказал спокойным тоном Остромир.
— Выражаю вам свои соболезнования, — ответил я. — И благодарю за благоразумие. Надеюсь, наша ссора с вашим отцом не распространится на других членов семьи.
— Этого не будет. В свою очередь, я бы тоже хотел быть уверенным, что моей семье ничего не угрожает.
— Я удовлетворён поединком, и не имею к вам претензий. Даю слово, что не стану угрожать вам и вашей семье, — охотно согласился я.
— Благодарю, господин Кривоносов. Всего хорошего.
— И вам, господин Яренко.
Звонок меня обнадёжил. Если наследник не будет мстить, можно заняться более полезными делами. Конечно, я не поверил парню на слово, но когда мой разведчик, вернувшийся из поместья Яренко, сообщил, что почти вся охрана покинула особняк, я успокоился окончательно. Уж не знаю, что задумал Остромир, но вести со мной открытое вооружённое противостояние он, очевидно, посчитал плохой идеей. И всё же с ним следовало держать ухо востро и приглядывать краем глаза.
Наконец, можно было вздохнуть с облегчением. Яренко — мёртв, его сын враждовать со мной не собирается, а повстанцы из окрестных лесов пропали. Кетаэл из своих источников узнал, что городская дружина зачистила лес к юго-западу от нас и уничтожила небольшую группировку ари, которая, судя по всему, и создавала проблемы местным жителям, промышляя грабежами и диверсиями.
Теперь я мог приступить к осуществлению своего замысла — путешествия по реке на север с целью обнаружения и зачистки жилищ бесов. Я рассчитывал на большие пещеры и серьёзные деньги. Шататься по лесам целыми днями и резать всякую мелочь мне не нравилось. Жаль было тратить время. Я нацелился на добычу покрупнее.
Найти лодки оказалось проще, чем я предполагал. Я велел Игнату заняться этим вопросом. Утром управляющий помчался на процикле в Солнечнодольск, а вечером вернулся с хорошими новостями. Он нашёл рыболовецкую компанию, которая как раз продавала две лодки — моторную и большую вёсельную. На следующий день мы отправились в Солнечнодольск вдвоём.
Катер был довольно старым, но вполне исправным, по крайней мере, с виду. Топка с трубой располагалась по центру, руль — на корме. В судёнышке могло поместиться до десяти человек, имелся так же закрытый багажный отсек в носовой части. Что-то подобное я и искал. Я хотел два таких судна, но компания продавала только один подержанный, а за новым требовалось ехать в Нижний Новгороде, где было производство.