Эльфийский помещик (СИ)

— Благодарю за предупреждение, Ваша Светлость. У меня нет никаких дел в Нижнем Новгороде, как нет и планов туда ехать.
Было отрадно, что Глинский решил меня не выдавать Мамлеевым, а с другой стороны — не удивительно. Иначе он показал бы недругам свою слабость, что ни один князь не мог себе позволить.
— И впредь будьте осторожнее. Я видел ваши показатели. У вас большая сила, но научитесь её контролировать, чтобы не ставить всех нас в неудобное положение.
— Стараюсь, Ваша Светлость.
— Очень хорошо, — закрыл тему Глинский. — Может быть, у вас есть ко мне ещё какие-то вопросы? Спрашивайте, не стесняйтесь, пока я здесь.
У меня больше не было вопросов. Всё, что хотел, я спросил за столом, а продолжать разговор про ситуацию с Венюковыми мне казалось излишним. Поэтому мы отправились к воротам, где я и Лида проводили гостей.
В целом расклад был понятен: либо рубить лес в княжеских владениях, платить долю и иметь некие гарантии, либо идти на тринадцать вёрст на север, и рубить лес на земле, принадлежащей, по всей видимости, эльфийскому королю.
Аэрэл IV — очередной правитель Изердэла, решивший по уже устоявшейся традиции сбросить владычество людей — потерял больше половины королевства, включая захваченную столицу Багконак. Наш царь оставил Аэрэлу кое-какую территорию, навязав свою протекцию, поэтому какую-то власть король здесь по-прежнему имел, и у меня могли возникнуть проблемы. Впрочем, если учесть, насколько вяло местное правительство реагировало на угрозу повстанцев, в приграничной области я тоже мог не рассчитывать на защиту.
Тогда как быть? Напрашивалась мысль организовать некое местное самоуправление, которое сможет быстро решать насущные вопросы: починить линии электропередач или дорогу, собрать ополчение и прочее в таком духе. Но кто этим будет заниматься? Неужели мне? Как будто своих забот мало.
Но что-то с этим делать придётся в любом случае. Яренко утрачивал свой авторитет, к тому же он, скорее всего, погибнет в поединке. Продолжит ли наследник его дело? Есть ли вообще у него наследники? Как бы то ни было, нельзя позволить его семейству и впредь устанавливать у нас свои порядки. Инициативу следует перехватить.
Но вначале предстояло победить Борова в бою.
Поединок секунданты назначили на седьмое число, как я и хотел. Очень долго согласовывали все нюансы. Грушецкий несколько раз мне звонил, чтобы утвердить тот или иной пункт.
Драться условились на саблях с отказом использовать заклинания. Оружие выбирал Боров, как лицо, вызванное на поединок. Видимо, он решил, что я плохо владею саблей и окажусь в невыгодном положении.
Что ж, он угадал. Я действительно орудовал клинком весьма неумело, поскольку новое тело фехтованию не обучалось. Встреча с опытным фехтовальщиком, как, например, с Эйром Косым, возглавлявшим лесную банду, неизменно оборачивалась тем, что я получал саблей по лбу. А теперь я ещё и энергию не смогу использоваться, что значительно усложняло ситуацию.
Единственное, на что я мог рассчитывать — это сила. Яренко тоже имел шестой ранг, как и я, вот только сила его была меньше почти в три раза. Из-за этого он вначале хотел даже искать замену, но потом решил всё-таки драться сам, сообразив, что любой заклинатель или крепыш с показателями силы, как у меня, будет иметь более высокий ранг, что противоречило правилам поединка.
Ну а я мог одним сильным ударом пробить плоть древолюда и большого беса, коих пули не берут. Наверное, и с Яренко справлюсь. Только вот по количеству маны я ему серьёзно уступал. Если драка затянется, преимущество окажется на его стороне.
И вот решающий день настал. Рано утром Грушецкий приехал ко мне домой на новеньком чёрном седане, и мы каждый на своей машине отправились к условленному месту — заросшей бурьяном поляне рядом с ручьём на нейтральной территории.
Боров уже ждал нас на месте. Вместе с ним приехал господин Сидоренко — ещё один помещик, обитавший по соседству. Это был человек немолодой, с огрубевшим лицом нездорового бордового цвета, седеющей бородкой и лысой головой.
  
Я снял жилетку и вытащил из ножен саблю, ранее принадлежавшую Эру Косому. Анастасия сама отдала мне её, когда узнала, что именно я победил главаря разбойников. Таким образом, этот трофей пополнил мой арсенал холодного оружия, состоящий из шашки и недавно купленного адамантиевого копья, которое пока не представилось возможности употребить в деле. Клинок сабли тоже был из адамантия, считавшегося крепче булата.
После проверки на наличие спрятанных артефактов (ими тоже было запрещено пользоваться) мы с Яренко вышли на вытоптанную площадку посреди поляны. Боров скинул пиджак и жилетку, оставшись в одних штанах и рубахе. В руке он крутил саблю, словно желая заранее устрашить меня своим мастерством фехтования.
Выстрел из револьвера стал сигналом к началу боя.
  
Глава 15
 
Мы некоторое время топтались друг перед другом. Яренко иногда делал выпады, но дистанцию не разрывал. Ходит-ходит вокруг, а потом — раз, внезапно проводит атаку. Я отскакиваю, чтобы не попасть под удар, и Яренко снова ходит, выжидает момент. Он понимал, что надо тянуть время. Маны у меня мало, а силы много. Это значит, под мой удар попадать нельзя, а вот если дождаться, когда моя мана иссякнет, победа окажется у Яренко в руках. Я заранее догадался, что он изберёт подобную тактику.
Немного побегав от Яренко и убедившись, что предчувствие меня не обмануло, я стал действовать иначе. Быстро двинулся на врага, замахнулся саблей. Боров парировал удар и огрел меня клинком по голове. Я сразу же атаковал второй раз — противник опять парировал и полоснул меня по лицу. Я даже не замечал его движений, только чувствовал на своём теле сталь клинка — очень ловко Боров фехтовал.
Но я не отступал, размахивал саблей, пытаясь достать Борова хоть кончиком лезвия. Нельзя было позволить ему затянуть сражение. Наши клинки звенели, и мне постоянно попадало то по лицу, то по голове, то по шее. Удары при этом были весьма чувствительные, хоть я и направил во все части тела столько маны, сколько возможно.
Раз в десятый вражеский клинок саданула мне по лицу, противник на секунду открылся, я махнул саблей и задел его. Боров отскочил, а на его рубахе в районе ключицы появилось красное пятно, хотя мне этот случайный удар показался довольно слабым.
Я шагнул к Яренко, тот попятился, чтобы не позволить мне сократить дистанцию. Испугался, гад. Я сделал ещё два шага, замахнулся саблей, Яренко отвёл мой клинок встречным ударом. Я продолжил двигаться вперёд, вынуждая противника отступать. Мои не слишком умелые удары он отбивал, но сам пока не атаковал — то ли рана мешала, то ли проявлял чрезмерную осторожность.
Я не останавливался, не давал противнику передохнуть. И в какой-то момент он ошибся. Первый мой удар отбил, а второй пропустил, и тот пришёлся по запястью. Яренко вскрикнул, схватился за руку. А у меня реакция тоже была не черепашья. Я не дал ему опомниться и коротким, быстрым движением рубанул по голове.
Клинок вошёл в череп. Яренко качнулся и словно мешок с картошкой повалился на вытоптанную траву. Из рассечённого лба потекла красная жижа.
Я поднял саблю остриём вверх, давая понять, что поединок окончен. Секунданты быстро подошли и стали осматривать тело.
— Господин Яренко мёртв, — проговорил Грушецкий.
— Действительно. Убит, — с безразличным видом произнёс Сидоренко. — Господин Кривоносов победил. Тут всё понятно. Надо отвозить тело.
— Только его завернуть во что-то следовало бы. А то кровью весь салон запачкает.
— Как легко вы его это самое… зарубили, — с уважением посмотрел на меня Сидоренко. — Сила-то огромная! Первый раз такую вижу у столь молодого человека.
— Что правда, то правда, — согласился Грушецкий. — Я тоже немало удивлён. Глазом не успел моргнуть — а поединок уже всё. У вас есть какая-нибудь простыня или брезент, Борис Иванович?
— Так вон шофёры пусть займутся.