Разнести повсюду весть (ЛП)

— Думаю, ты имела в виду угнать машину.
— Плевать, умник. Это не безопасно — вот, что я говорю. Каждый раз, когда звонит телефон, я задерживаю дыхание. Я знаю, что в один из дней это будет полиция, которая скажет мне, что тебя обезглавили или подорвали на том марафоне, которые они там проводят, или…
— Ох, мама, честное слово!
— Что ж, Иисус, Мария и Иосиф! Я переживаю за тебя. Так подай на меня в суд. Если нападут террористы, это не в Тупело, Миссисипи, в центре города спикирует вниз 747-ой боинг. Это будет в таком месте, как Бостон, где вы все такие пафосные…
— Мама, мне пора.
— Но ты не рассказал, что случилось.
Я снова замолчал.
Мама ждала.
— Просто здесь не то же самое, — наконец сказал я.
— Это и я могла бы тебе сказать. На самом деле, кажется, я говорила, но ты не слушал.
— Только то, что здесь по-другому, не значит, что это плохо. Я просто чувствую себя немного не в своей тарелке.
— Ну, если хочешь приехать домой…
— Я не хочу домой. Я просто чувствую себя напуганным.
— Ты? Напуганным? С каких пор?
— С этих самых, мама.
— Чего ты боишься?
— Не знаю.
— Ты знаешь, что всегда можешь со мной поговорить, Вилли. У нас были взлёты и падения, но я всё ещё твоя мама и всегда ею буду. Я хотела бы, чтобы ты остался там, где тебе место, со своей кровью, но я уверена, ты знаешь лучше.
— Джек нуждался в этом.
— А ты нет. Так ведь?
— Не совсем, — признался я.
— Если бы я не знала тебя лучше, то сказала бы, что ты тоскуешь по дому.
— Я не тоскую по дому!
— Ты тоскуешь по дому, да? Ну, это нормально, детка.
— Мама, я не тоскую по дому.
— А вот и тоскуешь. Ты на самом деле по нам скучаешь, да? Билли будет так удивлён, когда я ему расскажу.
— Ты ничего ему не расскажешь!
— Несомненно расскажу! Никогда ещё ты не был так далеко от дома. Чего ты ожидал?
— Я не тоскую по дому. Мне просто немного… одиноко.
— Я думала, ты замужем.
— Так и есть!
— Ну, тогда чего тебе одиноко? И бедный Джек только что потерял своего отца. Надеюсь, ты не планируешь сейчас тосковать по дому, не тогда, когда он нуждается в тебе.
— Мама, мне пора.
Глава 68
Обещай мне
Я дал Тони поспать час, прежде чем разбудил — я не хотел полностью сбивать график приёма лекарств. Стоя у кухонного стола, он смотрел, как я достаю его таблетки, смешивая миску пудинга, предлагая ему стакан воды. Он послушно сделал глоток, проглотил таблетки, одну за одной. Я погладил его по груди, пока он пытался протолкнуть таблетки вниз. У меня не было истинных доказательств того, что поглаживание каким-то образом помогает, но это, казалось, помогало, и для меня это было достаточно хорошо. И, возможно, он учился ассоциировать приём таблеток с проявлением любви. Он ел пудинг, гримасничая с каждой ложкой — видимо, в мире не было достаточно ванили и яблочного пюре, чтобы скрыть дрянной запах лекарств.
Затем он сел за стол и принялся за сэндвич.
Почему ты убежал? — спросил я, когда мы закончили.
Он пожал плечами.
Ты меня напугал, — сказал я, неуверенно улыбаясь, чтобы смягчить влияние этого заявления.
Он закусил губу, не ответив.
Пожалуйста, не делай так больше, — сказал я.
Он не отвечал.
Пожалуйста, — сказал я, беря его за руку и сжимая её. — Обещаешь мне?
Тебе… страшно?
Да.
Почему?
Тебя могла бы сбить машина.
Пустой взгляд его глаз говорил мне, что он не понимал, что я говорю.
Опасно, — прожестикулировал я. — Дорога… машины… много, много, много… ты бежал… опасно. Ты… поранился. Машина… ударила тебя. Больно, больно, больно. Не хорошо. Понимаешь?
На его лице появилось виноватое выражение.
Пожалуйста, — добавил я, — не делай… не надо снова… это слишком опасно. Я не хочу, чтобы тебе было больно.
Он открыто смотрел на меня. Его взгляд говорил, что он признавал себя виноватым, но не совсем понимал, в чём проблема.
Тебе было страшно? — спросил я, пробуя ещё один подход.
Я… Я… не знаю… мне.
Я не был уверен, что это значит.
 
Ты убежал потому, что тебе было страшно?
Я не знаю.
Сейчас тебе страшно?
Нет.
Хорошо. Я не хочу, чтобы ты боялся. Но почему ты убежал?
Он смотрел на меня, его губы двигались, будто он хотел что-то сказать, его глаза были полны… чего? Замешательства? Неуверенности? Вины?
Я… не могу…
Это было единственным, что он сказал.
Ты не можешь… что?
Я не знаю… нет… не знаю… не…
Я несколько минут пытался распутать его мысли, но сдался. Он не мог что-то сделать, или не мог сказать, или не знал, как сказать — в этом была суть.
Ты, — сказал он, тыкая в меня пальцем. — Ты… злишься?
Нет, сладкий. Мне страшно.
Почему… тебе страшно?
Если бы тебя сбила машина, ты попал бы в больницу. Тебе было бы очень больно. Очень, очень, очень сильно. Я этого не хочу.
Казалось, он ухватил это упрощённое, урезанное заявление.
Почему? — спросил он. Он казался озадаченным.
Я люблю тебя. Если тебе больно, то и мне больно. Если тебе грустно, то и мне грустно. Ты понимаешь?
Он пожал плечами.
Пожалуйста, будь осторожным. Обещаешь мне?
Он очень медленно кивнул.
Глава 69
Рай — это место на земле
В тот день “потеплело” до семи градусов. Это были слова излишне самоуверенной блондинки из прогноза погоды по телевизору, не мои. “Потеплело”. У них было чувство юмора, у этих янки. Мы с Тони укутались, шли за руки вниз по Пайн-стрит в сторону школы Амелии.
Тони нравилось бывать на улице. Я понял это, пока мы гуляли. Он сошёл с дороги, чтобы пнуть маленький сугроб, или проскользить по обкатанным участкам тротуара, или обежать вокруг деревьев, которые дрожали под ярким, но холодным небом. Он казался довольным. Более того, казалось, он наслаждался собой, и не в своей контролируемой, осторожной манере, а в беззаботной и спонтанной, что было приятно видеть.
Когда мы приближались к школе, он побежал к кованому железному забору, который отделял игровую площадку от тротуара, и посмотрел на качели, карусели и рукоходы с определённой долей любопытства.
На площадке появлялось всё больше детей, когда зазвенел звонок, и у обочины выстроились школьные автобусы.
Мы ждали Амелию.
Настроение Тони изменилось, когда дети начали выходить из школы. Он придвинулся ближе ко мне, будто хотел, чтобы я его спрятал. Он схватился за мой карман и опустил глаза.
Амелия нас заметила.
— Как прошёл твой день, тыковка? — спросил я.
— Тыковка? — повторила она, закатывая глаза в скептическом недоверии.
— Милая?
— Милая?
— Сладкая?
— Сладкая? Ох, честное слово!
— Дай мне попробовать снова, — сказал я. — Как прошёл ваш день, мисс Амелия?
— Нормально, мистер Вилли. Кстати, мой учитель английского жжёт.
— Рад слышать.
— И я далеко превзошла этих неудачников.
— Серьёзно?
— Я очень хорошо читаю.
— Бьюсь об заклад, так и есть.
— Я читаю уже на уровне седьмого класса, а я только в четвёртом. Я могу сделать домашнее задание во сне. Я тебя умоляю! Я даже не знаю, почему должна ходить в этот класс.
— Ты умная девочка.
— Я знаю, ладно?
Тони потянулся, схватил Амелию за рукав пальто и неловко потянул.
Она нахмурилась, бросая на него взгляд.
Привет, — сказал он.
— Что говорит мальчик-козявка? — спросила она.
— Он сказал “привет”. И не называй его так.
— Ну, он мальчик, разве нет?
— Я знаю, но он твой младший брат.
— Он мне не брат.
— Не будь такой.
Выражение её лица смягчилось. Она помахала ему рукой в своей версии приветствия.
— Он никогда не говорит никому “привет”, — сказал я. — Может быть, мы делаем прогресс.
— Он такой странный.