Разнести повсюду весть (ЛП)

— Если хочешь.
— Все будут надо мной издеваться.
— Скажи им, что это не их дело.
— Ну, я не твоя дочь, так что не могу сказать им, что ты мой папа.
— Просто скажи, что у тебя приёмные родители, и всё. Это ведь правда, не так ли?
— Полагаю.
— Тебя беспокоит, что я гей?
— Это странно. Вот и всё. Почему ты не можешь быть нормальным?
— Я нормальный. Мы не все одинаковые, знаешь ли.
— Значит, ты и мистер Джек… вы, типа, целуетесь и всё такое?
— Ага.
— Отвратительно.
— Если не будешь осторожна, мы начнём целовать тебя. Большими мокрыми слюнявыми поцелуями, прямо в щёку. Мы заразим тебя гомо—вшами, и твоё лицо начнёт разваливаться.
— Ты отвратителен.
— Готов поспорить, ты говоришь так всем мальчикам.
— Мальчики противные.
— В этом я вынужден с тобой согласиться. В любом случае, большинство из них. Но затем однажды они обнаруживают девочек, так что начинают принимать ванну и всё такое, а потом становятся нормальными. По крайней мере, они не так плохо пахнут. Иногда они даже учатся причёсываться.
— Тони останется дома с тобой, пока я в школе?
— Мы передвинем кое-какую мебель. Я должен обустроить себе кабинет на третьем этаже. Помнишь ту комнату с большим столом?
— Да.
— Это будет моя писательская комната.
— Что ты будешь писать?
— Я думал о книге с гей-парой, которая усыновляет мальчика и девочку, и им очень весело вместе.
— Как зовут девочку?
— Сэди.
— Сэди? Ей что, лет двести? Что за имя Сэди?
— На самом деле, ей около восьми или девяти. Милая маленькая девочка. Иногда немного раздражительная, но она хорошая. Сэди и Хэнк — это её младший брат — только что потеряли своих родителей в автомобильной аварии, так что будут жить с этой парой, которая хотела завести семью. Они правда крутые, эти ребята.
— Крутые?
— О да! Один из них шеф-повар в знаменитом ресторане в Бостоне, и у него есть своё собственное телевизионное шоу. А другой водитель гоночного автомобиля, и он каждый день отвозит детей в школу на болиде, и все другие дети завидуют.
— Правда?
— Правда.
— И им очень весело вместе? — спросила она.
— Я ещё не зашёл так далеко. Но, думаю, будет.
— Правда?
— Может быть, я начну книгу с того, как один из двух пап отводит детей на их первый день в школе. Маленькая девочка очень нервничает из-за этого, но не хочет в этом признаваться, так что он рассказывает ей истории, пытается отвлечь её и помочь почувствовать себя лучше. Потом они добираются до школы, и у неё замечательно проходит первый день, и она заводит нескольких новых друзей и не может дождаться, когда придёт домой и расскажет всё об этом своим двум папам. Затем они все садятся в гоночную машину и едут в «Дэйри Куин»*, чтобы съесть по банановому сплиту, потому что маленькая девочка вегетарианка, так что «Тако Белл»* (прим.: «Дэйри Куин» и «Тако Белл» — сети закусочных быстрого питания) определённо не подходит, потому что ей не нравится есть то, у чего есть лицо или карта социального обеспечения. Но затем тайно, после того, как дети идут спать, один из пап выскальзывает из дома и идёт в «Тако Белл» и заказывает еды на пятьдесят долларов и съедает её прямо там, стоя у кассы. Затем он рыгает и говорит: “А теперь, на главное блюдо, я хотел бы…”
— Неправда!
— Он немного помешан на этом «Тако Белл». Не самая приятная сцена.
— Ты такой странный.
— И за это я тебе нравлюсь
— Откуда ты знаешь, нравишься мне или нет?
— Потому что ты умная девочка, так что, конечно, я тебе нравлюсь. Было бы глупо, если нет.
— Серьёзно?
— Серьёзно.
— Полагаю, ты мне и правда нравишься. Немного.
— Ты мне тоже нравишься. Думаю, тебе нужно побрить голову и набить татуировку или что-то ещё, но это только моё мнение.
— Я не побрею голову!
— У тебя довольно красивые волосы. Полагаю, это нормально.
— У меня очень красивые волосы. Мама всегда так говорила.
— Твоя мама была права. И если кто-нибудь из этих мальчишек побеспокоит тебя, скажи им, что у тебя два папы, которые отпинают их тупые задницы прямо до Новой Шотландии, но только после того, как заразят их большой дозой гомо-вшей.
 
Она стала печальной, когда мы завернули за угол, и перед нами замаячила её новая школа: очень внушительное кирпичное здание, которое выглядело так, будто когда-то было тюрьмой.
— Ты будешь в порядке? — спросил я, пока мы приближались к главному входу, где ждала группка учеников.
— Я не маленькая! — огрызнулась она.
— Я знаю, но я переживаю за тебя. Это моя работа, знаешь ли. У тебя есть мой номер телефона, номер Джека, адрес квартиры?
— Ты знаешь, что есть.
— Хочешь, чтобы мы зашли с тобой?
— Думаю, я смогу пройти через входную дверь без вашей помощи.
Мы остановились у входа.
Амелия не смотрела на меня, кусая губу. Я сдерживался от желания прыгнуть, спасти её, взять за руку.
Я ждал.
Через несколько мгновений она сделала вдох, будто пришла к решению.
— Мы вернёмся в три тридцать, чтобы тебя забрать, милая. Хорошего дня.
Она подняла на меня взгляд. Я видел, что её глаза угрожают пролиться слезами.
— С тобой всё будет хорошо, — сказал я, хлопая её по спине. — Позвони, если будешь во мне нуждаться. Хорошо?
Она сделала очередной вдох, кивнула и решительно зашагала к большим двойным дверям, не оглядываясь назад.
Глава 66
Нежданно-негаданно
Тони сидел в кресле у камина с раскрытой на коленях книгой о динозаврах. Он с обожанием скользил пальцем по очертаниям динозавров на страницах. Мальчик делал это больше часа, и я начал беспокоиться. Его неподвижность, его сосредоточенность — это необычно. Он не поднимал взгляда, казалось, не замечал, как я слоняюсь по кухне, готовя ланч, ставлю тарелки и приборы для сэндвичей, готовлю его лекарства. Он был полностью поглощён динозаврами, не обращая внимания на мир. Время от времени его толстые очки соскальзывали вниз по маленькому носу, и он подталкивал их обратно указательным пальцем в небрежной манере, будто не осознавал, что очки не подходят ему по размеру.
Когда сэндвичи были готовы, вкупе с миской творога и яблочного пюре (я давно сделал вывод, что ни один здравомыслящий человек не сможет задрать нос от смеси творога и яблочного пюре), я прошёл в гостиную и обошёл вокруг Тони, махая рукой, чтобы привлечь его внимание.
Он, казалось, не замечал меня.
Я присел на корточки, осторожно посмотрел на него. Его лицо исказилось в сосредоточении, пока он изучал бронтозавра, его палец скользил по телу динозавра на странице.
Я коснулся его колена.
Он поднял ошеломлённый взгляд.
Ты голоден? — спросил я.
Его губы боязливо задрожали.
Ты в порядке, малыш Т.?
Он смотрел на меня через эти неподходящие очки, будто не знал меня.
Я положил ладонь на его колено.
Он отдёрнулся, в спешке роняя книгу о динозаврах на пол.
Нет! — отчаянно прожестикулировал он. — Нет! Нет! Ты!
Я опустился на корточки, наблюдая за ним, пытаясь донести своим выражением лица, что нет необходимости бояться.
— Хмммм! — вдруг завопил он, с ошеломлённым взглядом в глазах. Он стиснул челюсти, сжал кулаки, будто храбрился для чего-то.
Всё нормально, — прожестикулировал я.
— Ахххх! — простонал он, отдёргиваясь от меня.
Я отошёл от него. Я делал это очень медленно, очень осторожно, не желая и дальше его пугать.
— Хммммм!
Всё нормально, — снова прожестикулировал я, медленно, осторожно, добавляя улыбку, чтобы показать ему, что всё хорошо.
Его взгляд метался туда-сюда, пока грудь вздымалась и опускалась в быстрых, резких вдохах.
— Ааааааххххххх! — стонал он долгим, затянутым, полным агонии звуком.
Что-то было ужасно неправильно.
Он вдруг поднялся на ноги и сломя голову рванул к входной двери. Распахнув её, он вырвался на улицу. В дом тут же ворвался дикий холод.