Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж
– Как же мы там глянем? Темно ведь?
– Огниво возьмите, есть ведь, – Вожников горько и не без цинизма усмехнулся. – Ну а копать и ножами можно – земелька-то свежая.
Он слышал, как тихонько – впрочем, особо не таясь, мало ли, по неотложному естественному делу – ушли парни, слышал, как сменившийся часовой, поворошив угли, подкинул в костер хворост, как, захлопав крыльями, пролетела, казалось, над самой головой, какая-то ночная птица… и тут же где-то рядом послышался писк.
– Ишь ты, – буркнул себе под нос часовой – тот самый балагур-рассказчик. – Видать, мышь словила.
– Сова?
Поднявшись – все равно не спалось – Егор присел к костерку, протянул к огню руки.
– Озябли, небось? – ухмыльнулся в усы ополченец. – Холодновато нынче. Да и вообще в горах по ночам не жарко.
– А я жары не люблю, – глядя на огонь, признался князь. – Все же человек северный.
– Да по выговору понятно, что нездешний, – часовой улыбнулся и вдруг замолк, настороженно прислушиваясь к чему-то.
Егор тоже напрягся, но, конечно, уровню его слуха было далеко от возможностей средневекового человека, живущего, по сути, на лоне дикой природы и полностью от этой природы зависящего. А природа далеко не всегда – мать, бывает – и мачеха, так что уж тут не зевай, зазеваешься – гибель.
– Вон за той горушкой лязгнуло что-то, – вытащив из ножен палаш, негромко произнес ополченец. – Вы тут посидите, а я пойду, проверю. Ежели что…
– Это, наверное, мои парни, – Егор нарочито сладко зевнул и снова прислушался. – Ну да – они – слышите, говорят? На речку, помыться ходили.
– Чего это они ночью-то?
– Так вчера не до этого было, а завтра… вернее – уже сегодня, мы вас задерживать не хотим.
– Это правильно, – страж одобрительно кивнул и посмотрел на вышедших из лесочка парней. – Ну, как водичка?
– Что? А, ничего, теплая.
– Купаться можно.
Парни посидели немного у костра, обсохли – видать, после земляных работ и вправду выкупались, а потом ушли спать под навес, устроенный на случай дождя из травы и веток. Князь ни о чем не спрашивал, просто Альваро, проходя мимо, шепнул:
– Он.
И все стало окончательно ясно. И нечего было особенно разглагольствовать. Ну, погиб парень. Ну, жаль. И что? Раве что помолить за его душу Моренетту… да наказать убийц! Убийц… Волка? Так ведь, вероятнее всего, Малыша сначала убили – огрели камнем… или – нет? Егор ведь тела не видел, да если б и видел, что он – патологоанатом? Судебно-медицинский эксперт? Может, и волк… если уж на поиски этого волка – целый отряд послан! Кстати, и в Матаро волка искали… все говорили, что оборотень, а местный инквизитор, брат Диего, над этим смеялся и в никаких оборотней не верил. Вот и князь не верил. Тогда, значит, что же – волк? Может, и волк – напасть на ребенка дело плевое. Горло перегрыз да утащил к реке. Утащил… вот только зачем?
Глава 10
Монтсеррат
Халед ибн Хасан, тот самый красавчик кабальеро, которого многие по всей Испании знали как славного рыцаря Алонсо де Ривера, нервно потеребил рыжеватую бородку и в который раз уже, едва сдерживая негодование, поглядел на крестьян:
– Так, значит, вы не видели никаких волков и ни о чем таком не слышали?
– Нет, господин, не слыхали, ага.
Поклонившись, селяне отвечали хором, два мужика – один худой, с усищами и в широкополой – от солнца – шляпе, другой коренастенький, круглолицый, с окладистой седоватою бородой. Оба, впрочем, были чем-то похожи – смуглые, с морщинистыми обветренными лицами, и говорили одинаково – по-сельски основательно, медленно, добавляя в конце каждой фразы обязательное «ага», чем сильно бесили Халеда – де Ривера.
– Нет, нет, почтенный сеньор, волки-то у нас есть… только зимою. А так в селе-то у нас все телки да овечки целы, ага. Даже на дальних пастбищах – и там.
– А далеко ль от села ваши пастбища? – самозваный кабальеро прищурился. – Сколько дней пути?
Селяне переглянулись:
– Дней? Ну, уж вы и скажете, сеньор. Они, пастбища-то, в горах, на склонах – из села-то видны, ага.
– Значит, спокойно все у вас?
– Хвала Смуглянке – спокойно.
При упоминании Святой Девы красавчик мавр и сопровождавшие его вооруженные люди в количестве около дюжины скривились, словно при них выразились самыми гнусными словами.
– И вы даже не слышали, что около Террасы обнаглевшие волки загрызли трех пастухов? – чуть помолчав, Халед ибн Хасан продолжил свои вопросы. – Что, правда, не слышали?
– У-у-у! – сложив толстые губы трубочкой, коренастый махнул рукой. – Это ж в Террасе! А там каждый день что-то случается – город ведь, ага.
– Так это ж от вашей деревни день пути!
– Так ведь целый день, господин. Мы туда раза два в год и ездим, ага. Один раз на праздник в честь Святой Девы, а другой – на ярмарку. А ярмарка там, я вам скажу…
– Поехали, – не дослушав, Красавчик обернулся к своим и презрительно сплюнул. – Эти сиволапые вряд ли нам что толковее скажут. За мной!
Резко повернув конец, вся кавалькада умчалась за своим господином, поднимая вслед за собой тучи густой серовато-желтой пыли.
Посмотрев вслед всадникам, селяне одновременно пожали плечами и снова переглянулись:
– Это кто хоть такие были-то, а, кум Жузеп?
– А я-то почем знаю, ага.
– Так ты в город-то почаще моего ездишь. Слыхал, как этот парень говорил? Слова будто глотал, я и не разобрал-то почти ничего, ага.
– Так в Валенсии говорят, – кум Жузеп – коренастый, с круглым лицом и бородкой – задумчиво почесал затылок. – Или в Андалузии.
– Вот, недаром на селе говорят, что ты ученый человек, куманек! – усатый с восторгом хлопнул Жузхепа по плечу, да так, что тот едва не упал. – Вален-сия… Анда… Анда…
– Андалузия.
– Во-во, я и говорю. И откуда ты только такие умные слова знаешь, ага?
– Так в городе-то бываю, умных людей слушаю.
– А я думал – все больше вино в корчме старого Хавьера пьешь, ага!
Кум Жузеп неприязненно поежился:
– Вот заладил – ага, ага… Я тебе что – пьяница?
– Я так не сказал… Но ведь пьешь же?
– А тебе какое дело? Ах ты ж… Н-на!!!
Не на шутку разобиженный селянин размахнулся и двинул своего сотоварища кулаком в скулу, от чего тот, нелепо взмахнув руками, полетел в росшие рядом кусты, а широкополая – от солнца – шляпа его, подпрыгивая на камнях, покатилась вниз по дороге, словно оторвавшееся от телеги колесо.
– Ах, ты так, так, да? Мххх… ну, получи, чтоб тебя разорвало!
– Посмотрим еще, кто из нас получит… Ишь ты, пьяницей обозвал, пес!
– Кто пес? Я?!
– Ты, ты… ага!
– А вот тебе! Вот!
– Аа-а-а-а!!!
Неспешно поднимающийся в гору паломник – монах в рясе с накинутым на голову капюшоне – покосившись на прокатившуюся мимо шляпу, с укоризной глянул на драчунов, поправил висевшую на левом плече котомку и, бросив в рот горсть тыквенных семечек, свернул на козью тропу.
– Думаю, нам нужно искать монаха, – нагнав Красавчика, осмелился дать совет один из воинов – широкоплечий малый с мосластым, каким-то лошадиным, лицом.
Халед с усмешкой скосил глаза:
– Нам нужно искать и монаха, и волков. Так, чтоб они были вместе… хотя бы по слухам.
– Но…
– Ибо паломников здесь столько, что мы никогда не отыщем нужного. Ну? – лжекабальеро грозно взглянул на воина. – Какую глупость ты хотел бы сказать еще, любезный Заир?
– О, господин мой, позволю себе все же кое-что предложить для пользы нашего дела, – упрямо сверкнул глазами Заир. – Тот рыбак, посланец Мардара, говорил, что Он… – словно «Он» воин особо выделил интонацией, хотя его холеному господину и так было понятно, о ком идет речь. – «Он» убивает, как волк, разрывает горло… не руками же ведь? И когтей у него нету.
– Я всегда знал, что ты далеко не глупец, мой верный Заир, – на тонких устах кабальеро заиграла улыбка. – Потому и держу тебя своей правой рукою.
– Господин! Уверяю, вы не…