Ватага. Император: Император. Освободитель. Сюзерен. Мятеж
– Н-нет…
– Тогда подбери сопли! Надобно осмотреться, да думать, как уйти. – молодой человек поднялся на ноги, всматриваясь в не такие уж далекие, блестевшие серебром горы.
– Здесь нас точно поймают. Я думаю, это остров – мавры говорили про Алжир, я слышала, я немного понимаю их речь.
– Пойдем-ка туда, – всмотревшись, князь показал рукой на заросли прибрежных кустов. – Я вижу лодки.
– Я тоже их вижу. Идем. Что ты так смотришь?
Аманда вдруг опустила голову и, глянув исподлобья, взяла Егора за руку:
– Вы ведь не бросите меня, правда?
– Не брошу. Сказал ведь уже.
– Когда это вы успели сказать?
Перевернутые днищами вверх рыбацкие лодки лоснились, словно какие-нибудь морские котики или тюлени. Казалось, оставалось лишь выбрать любую…
Девчонка сразу скользнула к кустам:
– Главное, найти мачты и весла. Я примерно знаю, где их могут прятать.
Тщательно – насколько это было сейчас возможно – осматривая ближайшую к воде лодку, Вожников удивленно присвистнул: ну и девка – только что плакала, можно сказать, рыдала – и вот на тебе – со-бранна и деловита. Да уж, да уж – расслабляться некогда. Хорошо бы еще отыскать где-нибудь воду…
Черт!
Егор резко выпрямился, услыхав позади быстро приближающийся собачий лай! Только этого еще не хватало – сейчас набросятся, разорвут… а. если и не разорвут, так привлекут внимание местных. Тоже хорошего мало, наверняка здешние рыбаки в доле с пиратами-маврами – иначе б последние не вели себя столь беспечно.
А стая собак, числом где-то с полдюжины, уже окружили беглеца, угрожающе рыча и лая.
– Ах, вы ж, суки кудлатые!
Князь с трудом вытащил из песка кол, увесистую жердину воткнутую для просушки сетей, размахнулся…
– Ой, нет, нет, не надо бить этих милых собачек! Они хорошие, я знаю, с ними можно говорить, я умею.
Аманда выскочила из кустов – голенькая, беззащитная, хрупкая. Егор даже не успел ничего предпринять, как девчонка уселась на корточки перед самой стаей, поглаживая за ушами самого крупного и зловредного кобеля.
– Хороший пес, хороший… А тот вон, кудлатенький, что хромает? Ну-ка, иди сюда, посмотрим, что у тебя с лапой…
Вожников глазам своим не верил – разъяренные наглым появлением чужаков псы вдруг, словно по мановению волшебной палочки, превратились в премилых собачек, настоящих друзей человека… по крайней мере, для Аманды они точно были друзья! Вон как виляли хвостами. И каждый норовил лизнуть девушку в нос.
«А говорит – не ведьма! – про себя подумал Егор. – Ай-ай-ай, поторопился брат Диего выдать ей справку, тоже еще, инквизитор называется – настоящую ведьмочку проглядел. Ну, а кого ж еще-то? Кто так с псинами управиться может? Обычный человек, что ли? Ага».
– А теперь бегите, собачки! – поцеловав вожака стаи в нос, Аманда поднялась на ноги и, оглянувшись, посмотрела на князя. – Я нашла обломок весла и старый парус. Вот только мачты нет.
– Может, это сойдет? – Вожников потряс жердью, которую все так и держал в руках, даже сейчас, когда собаки уже убежали, повинуясь слову юной колдуньи… Все-таки – колдуньи, разве способна простая крестьянка вот так, с псами…
– А это и есть мачта, – бросив на жердину взгляд, улыбнулась девушка. – Ловите веревки… оп! Уж что нашла. А теперь попробуем столкнуть на воду лодку? Тут уж я только на вашу силу надеюсь.
– Столкнем, – поплевав на руки, заверил князь. – Не такая уж эта лодочка и тяжелая.
Тяжелая – не тяжелая, а повозиться пришлось немало – с Егора семь потов сошло, когда челнок, наконец, закачался на волнах – и тут уж от девчонки не было никакой особенной помощи. Да, конечно, она, как могла, толкала, сопела… чего больше требовать-то? Тут сила нужна, и только сила.
– А вы сильный, сеньор! – забравшись в лодку, Аманда счастливо засмеялась. – Гребем вдоль берега, а потом поставим мачту.
– А почему вдоль берега? – поинтересовался Егор.
Девушка хмыкнула:
– Потому что скоро рассвет, а нам нужно поскорее скрыться из виду. Да и какой-нибудь ручей было б неплохо найти, я так вот пить хочу ужасно.
– Тогда смотри вперед, дева, – загребая, негромко бросил Вожников. – А то наткнемся на какой-нибудь камень.
– Так вы гребите потише. Близ прибоя держитесь, вон… И… где тут у нас парус?
– Хочешь уже поднять?
– Хочу разорвать.
– Разорвать?
– Вот именно! Мне как-то стыдно ходить перед вами голой.
Забрезживший где-то за горами рассвет застал беглецов уже довольно далеко от мавританского нефа, по крайней мерее, обоим в это хотелось верить. Орудуя обломками весел, Егор и Аманда обогнули сильно выступающий в море мыс и, укрывшись за ним, почувствовали себя гораздо спокойнее… Особенно когда девчонка по цвету воды определила впадающий в море ручей. Кстати, ручей именно там, куда она показала, и оказался.
Беглецы вдоволь напились, умылись…
– Надо поискать где-нибудь поблизости какой-нибудь березовый туес…
– Что поискать, господин?
– Ну… какую-нибудь емкость для воды… раз уж тут живут люди.
– Ага!
Ловко завернувшись в обрывок паруса, Аманда подвязала его веревкой и, выставив вперед ногу, с улыбкой взглянула на князя:
– Ну, как?
– Хоть сейчас замуж! – восхищенно промолвил тот. – Небось, хочешь себе хорошего мужа?
– Конечно, хочу, – девчонка уже карабкалась в горы по узкой, идущей вдоль ручья тропе с такой скоростью, что Егор едва поспевал.
– И мужа хочу, и детишек. Правда, брат Диего советовал в монастырь на гору Монтсеррат. Но в монастырь я ведь всегда успею, верно?
– Верно, верно, не торопись.
– А что вы так переживаете, почтеннейший сеньор?
– Может, хочу погулять на твоей свадьбе.
– Шутите, почтеннейший се…
– И не называй меня почтеннейшим сеньором, я ж не старик!
– Но – сеньор? – лукаво обернулась Аманда.
Вожников развел руками:
– Сеньор, да, тут уж никуда не денешься.
– Вот видите, потому и я к вам на «вы» – из уважения. Я сама-то из крестьян, – утомившись, девчонка присела отдохнуть на плоский камень. – Но мы, прибрежные каталонцы – Коста-Браво, Коста-дель-Маресм, Коста-Дорадо – никогда ничьими крепостными не были! И я – свободная, и никто мне не указ.
– Свободная, свободная, – съязвил князь. – А замуж хочешь.
– Замуж все девушки хотят, – Аманда неожиданно взгрустнула и, чуть помолчав, призналась: – Боюсь, что мне будет довольно трудно найти мужа.
– Тебе? Такой-то красавице?
– Я сирота, и дом мой сгорел – приданого нету, к тому ж… – девчонка вдруг запнулась, но тут же продолжила все с той же решимостью: – Я ведь не девственна, хоть и честь потеряла не по своей вине – только кого это теперь интересует?
Егор, утешая, погладил девушку по руке:
– Действительно – кого?
Аманда дернулась, словно ее вдруг ударило током:
– Я скажу, как было, скажу, и, пожалуйста, не перебивайте! Там у нас, в Калелье еще, морского сброда полно… вот и подловили меня как-то трое, знали, что некому заступиться… все трое и пользовались – а я что могла сделать? Только одно – сделала вид, что приятно, хоть и больно было, и противно… нет, правда! Иначе они меня точно убили бы, а так… Я еще и попросила, чтоб еще раз… как-нибудь, все трое – они и согласились… глупцы.
– И ты их убила.
– Ну что вы! – как ни в чем не бывало, улыбнулась Аманда. – И пальцем не тронула… Просто натравила бродячих псов. Ох, как они орали… не псы, а эта троица…
– Значит, загрызли насмерть?
– А вы думали, как? Они-то со мной не шутили. Ну что, идем дальше?
– Да нет, – князь давно уже внимательно осмотрел округу. – Вижу. Мы уже пришли. Вон – туес…
– Плетенка?
Девушка быстро схватила висевшую на дереве, над родником, флягу, наклонилась, наполняя ее свежей прохладной водою, а потом, обернувшись, спросила:
– Знаете, почему я вам все это рассказываю?
– Почему?
– Потому что мы – я и вы – разные! Я – простая крестьянская девушка, вы – владетельный сеньор, я могу говорить с вами свободно, ведь вместе нам больше никогда не сойтись. Никогда, разве что вдруг разверзнутся небеса!