Маленькая незнакомка (ЛП)

Его рот соединяется с моим горлом, заменяя его руку, и я стону.
— Я могу показать тебе, как это делается, - говорю я, хватаю его руку и тяну ее вниз между нами, раздвигаю пальцы, затем прижимаю два из них к моему клитору и кружу.
Он останавливается, целуя мою шею, отрывает свой рот от моей шершавой кожи и смотрит вниз, наблюдая за тем, как он теребит мое чувствительное место.
— Ты делал это раньше? - спрашиваю я, потому что он быстро осваивает технику, но он качает головой, наблюдая за своими пальцами.
— Девушкам это нравится, - вздыхаю я. — Делай это, пока целуешь их. Если ты сделаешь это правильно, ты можешь заставить девушку кончить на твои пальцы.
Из моего рта вырывается хныканье.
— Блять, да. Вот так, Малакай.
Он кивает раз, два, смачивая губы, наблюдая за своими пальцами. Малакай хватает меня за горло другой рукой и тянет вперед, лишая воздуха, пока его язык перебирает мои губы. Его прикосновения не нежны - даже не слегка. Он надавливает сильнее, кружа все быстрее, и я дрожу над ним, хныча в его рот.
— Быстрее, - стону я. — Ты так хорошо справляешься.
Слюни капают из наших ртов, попадая прямо туда, где его пальцы сводят меня с ума, заставляя меня обливаться потом и кружить быстрее.
— Малакай, - задыхаюсь я в его губы. — Ты делаешь меня такой мокрой.
Я трусь о его пальцы, когда они скользят по моему входу, мокрая, нуждающаяся в прикосновениях. Малакай испускает резкий вздох, который, как я могу предположить, был бы глубоким стоном, если бы он использовал свой голос, когда я прижимаюсь к нему, заставляя его пальцы проникать внутрь. Его член все еще скрыт в боксерах, но уже полностью обмяк и снова стал твердым, когда он вводит еще один палец внутрь и упирается головкой члена в щель моей задницы.
Я хочу прикоснуться к нему, но ему не нужен урок, как быть нежным, он хочет, чтобы я научила его, как делать что-то с кем-то другим.
Придушенный стон, который я издаю, обрывается, и когда другой грозит вырваться наружу, Малакай так сильно сжимает мое горло, что из него не выходит ни звука. Мамина музыка звучит как можно громче, и я всасываю язык брата, пока он трахает меня пальцами, а его член трется о мою попку.
Он отстраняется, его руки заняты, и он выглядит так, будто хочет что-то сказать мне, но когда он освобождает мое горло, ему трудно подать жесть одной рукой, поэтому он стискивает зубы и рывком возвращает мой рот к своему, схватив меня за затылок. От силы обладания моя ладонь ударяется о перегородку над его головой, отчего поверхность сотрясается, а одна из моих фоторамок падает на пол.
— Черт, - задыхаюсь я. — Продолжай.
Я замираю, когда через минуту раздается стук в дверь.
— Дорогая? Ты там в порядке?
Я пытаюсь слезть с Малакай, но он держит меня за волосы, отталкивая назад настолько, что может взять один из моих сосков в рот, погружая пальцы до костяшек и сгибая их, пока он сосет.
Все, что я могу сделать, это прикусить губу, разрывая кожу, чтобы не закричать.
Она снова стучит и трясет ручку, мое сердце замирает в груди, когда он переходит к другому соску, впиваясь в него зубами так, что становится больно - но от боли я становлюсь еще более влажной, вкус моей собственной крови во рту смешивается с его пальцами, трахающими меня, его членом, трущимся о мою задницу - я взрываюсь.
Я кончаю на его пальцы, и в основании моего позвоночника покалывает, а перед глазами появляются черные точки, когда моя киска снова и снова сжимает его пальцы, мои соски становятся твердыми в его влажном рту, тугими и болезненными, когда я дохожу до пика оргазма.
Малакай вынимает сосок изо рта и нежно целует меня, оставляя пальцы внутри, пока я бьюсь в конвульсиях, сжимая их с каждым толчком. Его язык проникает в мой рот, и я целую его в ответ. Медленно, чувственно, с паузами, пытаясь отдышаться.
Я прижимаюсь к его груди и откидываюсь назад, создавая небольшое расстояние между нами, так как он смотрит на меня пьяным взглядом и пухлыми от поцелуев губами.
— Нет, я думаю, она ушла с Паркером. Я позвоню его родителям и скажу им, что мы готовим их к браку по расчету, а не к тому, чтобы трахаться в любое время суток. К тому же, она была с Адамом в прошлые выходные, помнишь? Я должна была пойти и купить ей таблетку на утро.
  
Молчание, а потом...
— Малакай в своей комнате?
— Я пойду проверю, - говорит отец, и мои глаза расширяются.
Я отстраняюсь от него и вскакиваю с кровати, хватая свое полотенце.
— Иди! - говорю я, указывая на окно. — Поторопись, пока папа не пришел в твою комнату.
Все внутри меня снова накаляется, когда Малакай втягивает пальцы в рот, поднимается с кровати и идет ко мне.
— Зачем тебе понадобилась… таблетка на утро? - спрашивает он.
Когда я молчу, он толкает меня, пока я не упираюсь спиной в стену.
 — Ответь мне на чертов вопрос! 
Мое тело сотрясается, когда я обнимаю себя, прикрывая грудь. Он не разговаривал со мной уже несколько недель, и когда бы я могла рассказать ему о том, что наши родители подстроили так, чтобы я переспала с Адамом. Или что у меня не было другого выбора, кроме как согласиться на это?
Я не отказалась - не чувствовала, что могу. Он даже не хотел этого делать - я ему не нравлюсь, но когда мы сказали, что будем притворяться, его горничная подслушала и настучала на нас, так что мы были вынуждены устроить аудиенцию.
Он не был моим первым.
Первым был Паркер. Папин партнер по бизнесу, правомочный и занудный сын, не стал спорить, когда нам сказали идти в комнату вместе. На самом деле, сначала он попросил денег, и мама, будучи мамой, заплатила ему за то, чтобы он лишил меня девственности.
Малакай ни о чем таком не догадывается; он знает только, что меня собираются втянуть в брак, созданный нашими родителями.
Я люблю своих родителей, но и ненавижу их.
Он отходит назад, берет с пола свою футболку, натягивает ее, затем делает знак.
— Я пойду туда прямо сейчас и спрошу их, зачем тебе понадобился план Б?
Я делаю глубокий вдох.
— Они хотели, чтобы я переспала с ним, чтобы доказать свою преданность.
 — Что? 
Если я скажу, что они сделали то же самое с Паркером, он может выйти на улицу и выйти из себя.
— Не смотри на меня так. Ты же знаешь, какие они, когда речь заходит о моем партнерстве с каким-нибудь богатым засранцем. Я не собиралась говорить им "нет", Малакай, - шиплю я. —У меня нет такой роскоши.
Его челюсть напрягается так резко, что может прорезать кожу. Его губа припухла сбоку от того, что я прикусила ее, и я чувствую свою собственную шишку от его прикуса, и мне хочется вернуться на две минуты назад, потому что теперь он злится. Его глаза метнулись к двери, костяшки пальцев хрустнули.
 — Адам был твоим первым? Тот, кто заставил тебя понять, что тебе нравится, когда тебя душат? 
У меня открывается рот.
— Нет, - отвечаю я.
 — В каком смысле, Оливия? 
Малакай выглядит так, будто хочет меня убить.
 — Если ты еще раз трахнешь его или кого-нибудь еще, я убью их. 
— Я должна выйти замуж за одного из них, - возражаю я.
Он сокращает расстояние между нами, и я вздрагиваю, готовая впервые в жизни ударить его, но он лишь заправляет пряди волос за уши и крепко целует меня в губы, после чего хватает остатки своей одежды и исчезает через окно.
Я на секунду задерживаю дыхание, мои нервные окончания все еще горят, и я едва могу идти прямо, пиная его мотоциклетные перчатки под кровать и обматывая себя полотенцем.
Отпирая дверь, я приоткрываю ее настолько, чтобы высунуть голову наружу, и обязательно даю о себе знать, чтобы она действительно не позвонила родителям.
— Что случилось? - спрашиваю я, протирая глаза.
Мама поворачивается и прижимает руку к груди, на ее лицо брызнула краска от декорирования.
— О, я подумала, что что-то случилось. Я услышала стук.