Маленькая незнакомка (ЛП)

Я еще раз протерла глаза.
— Я только что проснулась.
Она улыбается, и мне становится стыдно за то, что я солгала ей - за то, что две минуты назад я кончила на пальцы ее сына.
— Ложись спать, милая. Я приготовлю тебе завтрак утром, перед тренировкой.
Я киваю.
— Спокойной ночи, мама.
— Спокойной ночи.
 7 
  Оливия  
Завтрак проходит спокойно - папа пытается рассказать нам о своей рабочей неделе и говорит Малакай, что ему нужно разобраться со своим дерьмом, чтобы он мог возглавить свою юридическую фирму. Мой брат игнорирует его и наблюдает за мной, пока я ем.
Паркер и Адам упоминаются дважды, потому что мне еще предстоит сделать выбор, и оба раза Малакай сжимает руки в кулаки и смотрит на свои хлопья.
Я все еще чувствую его пальцы внутри себя. Я продолжаю смотреть на его руки, на вены, на мышцы его рук, когда он вытягивает их над собой и заламывает шею.
Мама снова уходит работать в комнату рядом с моей, а папа отправляется в свой кабинет, оставляя нас с Малакаем одних за столом для завтрака.
Он стучит ложкой по своей миске, заполняя тишину, а я прочищаю горло.
— Не сердись на то, что я собираюсь сказать.
Брат поднимает на меня глаза и опускает ложку в миску, складывая руки перед собой и слегка нахмурив брови.
— Сегодня я останусь у Паркера.
 — Почему? 
— Мама так решила.
Я в отчаянии провожу рукой по лицу.
— У тебя также нет причин смотреть на меня так, будто я нагадила тебе в кашу. Я только учила тебя вчера вечером, чтобы ты знал, что делать, и чувствовал себя комфортно, когда пойдешь на свидание. На этом уроки заканчиваются, потому что ты, очевидно, прирождённый мастер.
— Они закончатся, когда я скажу, что они закончатся, - показал он.
Я закатываю глаза.
— Ты невероятен.
 — Пойдем ко мне в комнату. 
— Нет, - насмехаюсь я. — Зачем мне это делать?
— Потому что я хочу, чтобы ты показала мне... - Он останавливается и ухмыляется. —Я хочу, чтобы ты научила меня, каково это, когда такие губы, как твои, обхватывают мой член.
Я заикаюсь, чуть не подавившись кашей, застрявшей и пересохшем в горле. — Господи, Малакай.
— Что он сделал на этот раз? - спрашивает мама, и мой позвоночник напрягается. — Ты опять раздражаешь свою сестру? Разве ты не должен чинить мотоцикл, который ты разбил прошлой ночью и никому не сказал об этом?
Мои глаза перебегают на него, но он игнорирует маму.
— Я имел в виду то, что сказал, - показывает он, отталкивает стул и встает, а затем бросает миску в раковину и уходит.
У нас в поместье есть персонал, но он постоянно занят. Уборщица - я не хочу называть ее горничной - ненавидит, когда мы оставляем еду в раковине.
Мама прижимает руки к бедрам.
— Что произошло?
Я пожимаю плечами, запихивая в рот ложку с хлопьями.
— Комната почти готова?
Она начинает рассказывать о декоре, о том, как она хочет расставить мебель, и показывает мне картинки на своем телефоне.
Когда она сдается и возвращается к рисованию, я проверяю свой телефон.
 Малакай: Жду. 
 Я: Укуси меня (используется, чтобы сказать кому-то, что он заставил вас чувствовать себя сердитым или смущенным). 
 Малакай: Я уже сделал это. Шевелись, а то я спущусь и притащу тебя сюда. 
Я смотрю на свой телефон, мне надоели его горячность и холодность. Он только что потратил несколько недель на то, чтобы отшить меня, так что он может получить такое же чертово обращение. Я звоню Эбби и прошу ее поехать в торговый центр, затем бегу в свою комнату, одеваюсь и направляюсь в гараж, но прежде чем я успеваю забраться в машину, Малакай хватает мою косу и прижимает меня к себе.
У меня нет ни секунды на раздумья, прежде чем он целует меня. В этом нет ни романтики, ни миловидности, он просто пожирает меня, как голодный мужчина, выдирая мои волосы почти с корнями. Он скользит языком по моим губам, прижимается к мне, хватает меня за колени и поднимает на руки, снова прижимая к машине.
  
Он прижимается к моей груди, уже твердый, его пальцы впиваются в мою задницу.
— Малакай, - вздыхаю я, когда он снова берет меня за волосы. — Камеры.
Если бы отец заглянул в систему безопасности, он бы увидел, как его дети целуются, пожирая друг друга, как голодные животные.
Он отрывается от моего рта и отводит мои волосы в сторону, наклоняет мою голову и сосет пульс под ухом так резко, что я знаю, что он оставит след.
Я выгибаю ноги, упираясь ему в грудь, и после долгой минуты борьбы он перемещает свой рот вниз по моей груди, задирая футболку, чтобы взять в рот мой сосок.
Мои глаза закатываются, и я перестаю бороться, моя киска снова жаждет его прикосновений, и я расслабляюсь в его объятиях, двигая бедрами, чтобы покачаться на его члене. Мне нравится, что он не останавливается, когда я толкаюсь; он только сильнее всасывает мою кожу и больнее обхватывает меня, и это... возбуждает меня.
Больная, больная, больная.
Зазвонил телефон, и он отстранился, тяжело дыша.
— Тебе больше не нужны уроки поцелуев, - говорю я, задыхаясь, чувствуя, как он прижимается ко мне. — Или как сосать сосок. Опусти меня.
Он нехотя отпускает, и я вытираю рот тыльной стороной ладони, успокаиваясь.
 — Научи меня еще. 
Я закатываю глаза и открываю дверь машины.
— Ладно. Но перестань вести себя со мной как мудак.
 
 
За два часа до того, как Паркер должен заехать за мной, я высунулась из окна, надев маленькое платье, под которым не нужен лифчик. Идет дождь, поэтому карниз на его балконе скользкий.
Я добираюсь до балкона, чуть не упав насмерть, и вижу, что он наблюдает за мной, прислонившись к нему с сигаретой. Он ухмыляется, когда я пытаюсь перелезть и поскальзываюсь, и протягивает руку, чтобы я за нее ухватилась. Я перекидываю ногу, и он ловит меня, прижав бедрами к каменному балкону.
Я оглядываюсь по сторонам, но все вокруг погружено в темноту.
— Мне осталось недолго, - говорю я. — Чему ты хочешь, чтобы я тебя научила?
Он пожимает плечами.
 — Тому, что тебе нравится. 
Он пускает дым над моей головой и выбрасывает остаток сигареты с балкона.
Я смеюсь.
— Если ты хочешь узнать, что мне нравится, то пребывание в спальне - это не то. Хочешь преследовать меня по кладбищу? По лесу? Заставить меня ужасаться, пока ты меня трахаешь?
Его зрачки расширяются.
 — Если ты этого хочешь. 
— Но не всем это нравится, - говорю я, загибая пальцы на поясе его шорт. —Некоторым нравится, когда им поют серенады, когда их ублажают любовью и словами, наполненными смыслом.
Я проникаю в его шорты, под трусы, и его челюсть сжимается, когда я обхватываю пальцами его член.
— Некоторые люди любят, чтобы все происходило медленно, Малакай, потому что это укрепляет доверие.
Я глажу его, и он растет в моей ладони.
— Хочешь, я научу тебя медленно?
Он качает головой, вжимаясь в мою руку, его грудь вздымается.
— Хочешь, я покажу тебе, как я выгляжу на коленях?
Он кивает, и я хмыкаю, выкручивая запястье, когда добираюсь до его налитой головки, и замираю, когда чувствую слабый прокол. На самом деле их несколько.
— Больно? - спрашиваю я, проводя кончиком пальца по металлическим прутьям на нижней стороне его члена. Как по лестнице к кончику.
— Нет, - отвечает он. — Колени. Сейчас.
Я улыбаюсь, испуская затяжной смех.
— Заставь меня.
Он стискивает зубы, ищет глазами мое лицо, когда я снова провожу пальцами по головке его члена, затем хватает мое горло, набрасывается своим ртом на мой в коротком поцелуе и толкает меня на колени. Балкон мокрый, дождь хлещет по нему, намочив мои волосы и платье, но мне все равно.